Чтение онлайн

Следуя приказу, Альба отправился на африканское побережье и там с пятью тысячами человек ожидал флот Карла. Однако когда Карл прибыл с двадцатью тысячами человек, осенние бури в течение нескольких дней не давали возможности высадиться на берег. Когда люди наконец высадились, бури воспрепятствовали выгрузке провианта и артиллерии. Голодным и беззащитным солдатам пришлось выдерживать натиск мавров. Буря усиливалась, удержать позиции было невозможно, и после трех мучительных дней войско вновь с трудом погрузилось на суда. От предприятия пришлось отказаться. На обратном пути ураган привел к новым жертвам; разбитый в пух и прах, Карл V достиг берегов Испании 1 ноября.

Роль герцога Альбы во время военных действий в Африке весьма незначительная. Он не был рядом с императором, когда принималось решение о нападении, не участвовал в командовании операцией, поскольку лишь часть испанской армии была высажена на берег. Он не давал команды возвращаться, поскольку Карл не назначал его руководить операцией. Лишь один голос прозвучал против — завоевателя Мексики Эрнана Кортеса. Он уже пережил трудности подобного рода, испытал большие опасности и нашел выход. Эрнан вызвался с частью войска в Африке вести войну на свой страх и риск. Однако Карл ответил вежливым отказом. Возможно, был упущен великий момент. Кортес умер шесть лет спустя, в ожесточении и, как Колумб, одиночестве.

Лишь один Альба вернулся, чтобы пожинать лавры. Его подготовка и строгость в отношении испанского дворянства нашли полное понимание у императора. Еще на побережье Алжира он получил высший пост королевства — верховного камергера.

Карл V сразу же учел неудачу своей экспедиции, за которой последовал ответный удар французов и турок в следующем году. Поэтому первой его заботой после возвращения стало укрепление северных границ Испании. При этом речь не могла идти ни о ком кроме Альбы. Лишь два месяца были отпущены герцогу для пребывания дома. В начале января, в разгар зимы, ему пришлось уехать, чтобы обеспечить необходимые приготовления. Его основное внимание было направлено на небольшую провинцию Руссильон и город Перпиньян, расположенные на Средиземном море, севернее Пиренеев.

Герцог заложил укрепления, обеспечил защиту границы и в самых важных пунктах разместил войска. Когда Карл послал прежнего начальника герцога времен Фуэнтеррабиа, дона Иникеса де Веласко, для поддержки, а возможно, и для контроля в Наварру, последний вскоре возвратился, заявив, что поскольку все так превосходно организовано, ему нечего было там делать.

В апреле 1542 года герцог вновь появился при дворе и занял в качестве советника по внешней политике первое место при наследнике престола, но уже через три месяца ему пришлось уехать: пришло известие о вступлении в Перпиньян французских войск под командованием дофина. В сопровождении Филиппа Альба прибыл на границу, где ему вначале удалось помешать дофину блокировать Перпиньян со всех сторон, а затем сдерживать французскую армию до самой осени, когда потоки дождя свели на нет все ее усилия.

Увенчанный новой славой, завоеванной на глазах будущего властителя, Альба возвращается домой и сопровождает двор в Барселону, Валенсию, Бургос и другие места, где все сословия приносили принцу как будущему королю присягу на верность. Когда в начале 1543 года Карл отбыл в Германию, Альба остался при Филиппе верховным комендантом всей Испании, защитником севера и побережий и военным советником. На состоявшемся в том же году бракосочетании Филиппа с португальской инфантой Марией он выполнял обязанности распорядителя и вместе со своей женой был свидетелем бракосочетания.

СУЖДЕНИЕ ИМПЕРАТОРА КАРЛА ОБ АЛЬБЕ; ПОХОД В ЮЖНУЮ ГЕРМАНИЮ; МЮЛЬБЕРГ; ВОЗВРАЩЕНИЕ В ИСПАНИЮ; ПУТЕШЕСТВИЕ В НИДЕРЛАНДЫ; ОСАДА МЕЦА

Удовлетворение Альбы всем достигнутым, всем им осуществленным и тем, что, казалось, еще обещает будущее, лопнуло бы как мыльный пузырь, если бы он мог подозревать, что о нем писал император Карл как раз в то время, когда герцог был уверен в его безоговорочной поддержке и доверии.

Вероятно, перед глазами у Карла возникали собственные несчастья, во множестве постигшие его в последние годы, — смерть жены Изабеллы, восстание в его родном городе Генте, неудачные попытки снова примирить протестантов и католиков в Германии, потеря Венгрии, поражение в Алжире и расстроенные финансы, когда он, предчувствуя конец, писал свои потрясающие инструкции для принца, которого назначил регентом Испании. Как обычно, он начинает с проникновенных призывов поставить все свои действия на службу Господу: Бог не всегда посылает победу, но ведет верным путем. Затем он описывает положение в целом, дает бесчисленные указания и советы и в конце добавляет секретный листок, о котором принц не имеет права говорить даже своей жене.

В этом листке он обсуждает своих ближайших подданных. Каждого из них он хвалит — и от каждого предостерегает. Он описывает, к чему пригоден каждый из них: Лос Кобос, Тавера, Гранвела — отец и сын, тут же очерчивая границы их возможностей. А что герцог Альба? В военных делах он достоин доверия в высшей степени. Как генерал он превосходит всех, его следует привлекать также как государственного деятеля для решения внешнеполитических вопросов. Но им движет безграничное честолюбие; он готов использовать даже женщин, чтобы заполучить влияние на Филиппа. Как и каждый испанский гранд, он прежде всего ищет личной выгоды. Поэтому его следует отстранить от решения внутренних дел и держать с ним, как и с другими, дистанцию: «Спрашивай его совета, но в тех или иных делах не полагайся на него. Не верь никому, кроме себя».

Всю жизнь герцогу Альбе пришлось бороться против невидимой власти этих рекомендаций. Своеобразные отношения сложились тогда между незрелым принцем, который находился под влиянием письма своего отца, и герцогом, греющимся в лучах собственной славы. Кроме того, Филипп вскоре начал утверждать, что Альба превышает свои полномочия, когда без его санкции проверяет управление провинциями, закладывает на границах крепости, усиливает гарнизоны или берет в свои руки выплату жалованья солдатам. Филипп был еще слишком молод, чтобы самостоятельно подводить баланс между слабостями и заслугами своих подчиненных, который основывается на знании людей.

Возможно, между Филиппом и Альбой произошел разрыв, если бы император не затребовал полководца. 1 января 1546 года в Брюсселе созывался капитул рыцарского ордена Золотого Руна, и Альба поспешил в числе 22-х получить высшее отличие. В тот день был отмечен также Ламораль, граф Эгмонт, чья судьба в будущем пересечется с Альбой столь роковым образом.

Затем вместе с Карлом герцог Альба отправился в Германию. Здесь религиозные распри привели к образованию политических партий, вылившемуся в вооруженное противостояние. Однако расстановка сил казалась императору достаточно благоприятной для окончательного решения о восстановлении императорской власти. Альбе было поручено отплыть в Испанию, чтобы проинспектировать укрепления страны, а затем вернуться со вспомогательными войсками для нападения на Шмалькальденский союз, который в 1531 году создали протестантские князья и города для защиты веры и свобод.

Если Альба доказал свои организаторские способности и силу воли, предусмотрительность и продуктивность мышления, когда оснащал испанскую армию для алжирской кампании, то в начавшейся в 1546 году шмалькальденской войне он впервые продемонстрировал гениальное тактическое искусство, благодаря которому вошел в число выдающихся полководцев всех времен. Впервые он стал, не считая императора, главнокомандующим. С этого момента никогда в жизни он не попадал под чье-либо командование.

В начале похода его колеблющаяся тактика разочаровывала. Когда не только вражеские но и свои войска с нетерпением ждали решающей схватки, он придерживал своих солдат. Он стремился выковать из смеси народов и войск единую армию и, несмотря на сопротивление немецких князей, укрепить свое собственное положение как главнокомандующего. Он настоял на отмене наступления, желая, чтобы протестантские войска растворились «как соль в воде», и ничего не предпринимая. Он избегал осады крепостей. Вместе с тем, не желая осаждать других, он и сам не хотел попасть в их положение поэтому, оставаясь в поле, окапывался там, а ког да противник пытался навязать ему бой, то рассматривал это как предостережение и отступал. Лишь когда враг воображал себя в безопасности, Альба решался на битву. Ему мешали голод и потери из-за болезней, но он знал, что враг страдает от этого еще сильнее.

Таким образом, операции все затягивались и затягивались. Однако постепенно чаша весов начала склоняться в пользу Альбы. Вначале война шла на территории Баварии. Основной укрепленный пункт Инголыптадт, почувствовав опасность, прекратил сопротивление; Нейбург на Дунае вынужден был сдаться. Донауверт последовал примеру Нейбурга; в конце года был взят Нордлинген.

Под Грундлингеном шмалькальденские военачальники еще надеялись спасти положение. Им удалось начать битву при благоприятных условиях. В середине наступления Альба приказал трубить отбой. И друзья и враги пришли в ужас. Развязка близка, а прервать битву еще хуже, чем проиграть. Однако Альбу ничего не трогало. Решение было принято уже давно: он хотел выиграть не битву, а войну.