Чтение онлайн

— Надавить? — Предложение поступает от главы Сараитской стаи. Альдери сразу узнает его, видела этого сухого немолодого мужчину неоднократно в доме своего отца.

— Плохая идея. Они хоть и каждый сам по себе, но в случае ущемления их свободы могут объединиться. Не уверена, что нам нужна еще одна борьба.

— Они должны понимать серьезность ситуации…

Дальше главе Сараита договорить не дают, Лорак с красным взбешенным лицом врывается в зал. За ним семенит его бледная супруга.

Волк широкими шагами пересекает площадку, желваки играют на его разгоряченной физиономии. Налитые кровью глаза впиваются в безразличный взгляд Альдери. Он опирается кулаками в стол, стоя против неё. Рядом сидящий Вольгран в немом вопросе приподнимает бровь.

Альдери с предвкушением ожидает дальнейших действий этого недоумка. Всплеск черных эмоций теребит нервную систему, воспоминание о поведении дерзкого отпрыска поглощает сознание. Девушка сильнее сводит руки на груди, готовая к нападению и проведению моральных и этических воспитательных работ. За словом в карман лезть не собирается, готовится высказать все свои “приятные” отзывы, не смотря на статус альфы у этого засранца.

— Как ты посмела? — брюзжит уязвленный отец. — Кто дал права тебе поднимать руку на моего сына?

— Лорак, возьми себя в руки, — Аракел невозмутимо рассматривает дьявольский вид волка снизу-вверх. — Разобраться в ситуации не желаешь?

Тот пропускает слова мимо ушей, сильнее вдавливая кулаки в полотно деревянной обивки.

Альдери подается вперед:

— Я твоего отпрыска лишь слегка встряхнула, за дело… А надо будет — возьму ремень…

— Да я сейчас такой ремень возьму, — Лорак лопается истошным криком, вены проступают в налитых глазах. — Вся твоя дурь быстро выбьется, я научу тебя как уважать волков! Тупая ты баба!

Потрепанная нитка терпения рвется, Альдери резко отталкивается от стола, подрываясь и опрокидывая стул на пол. Колючая дрожь наливает вены, её глаза вспыхивают желтым огнем, вызывая у присутствующих возглас удивления. Восковая маска ярости сковывает её лицо. Пережитые эмоции этого дня выливаются в логическое завершение. Волчица вступает в свои права и поток гневных слов обрушивается на спесивого мудака:

— Тупой ты отец… — медленно шипит волчица, готовая вцепиться в мерзкое лицо ногтями. Семьи Рида и Рассарман поднимаются со своих мест. — … раз не способен достойно воспитать представителя сильнейшего вида. Твоё отродье напало на человеческое дитя! Я вовремя успела его оттащить, предотвращая неконтролируемую трансформацию. И знай, что в следующий раз я не просто его встряхну, моя плеть оставит глубокие следы на его гнилой заднице!

Аракел успевает перехватить заносимую для удара руку Лорака, Вольгран ловит дергающуюся дочь в свои крепкие руки.

Айк хватает разъяренного волка с другой стороны, они с отцом скручивают брыкающееся тело, усаживая в кресло. Вольгран припечатывает дочь к стулу, нажимая руками на плечи в попытке усмирить.

Дикие волны напряжения распространяются по залу, маленькие дети на диванах начинают ныть. Шокированные мамы не знают куда себя подать. Гнетущая тишина прерывается только рванными вздохами сцепившихся.

Кайла тихо произносит слова древнего заклинания, клубы прозрачного дыма наполняют комнату.

Джерад бросает на неё взгляд, полный благодарности.

— Сейчас остынем, — со знанием дела произносит она.

Завеса поглощает звенящий фон, распространяя магию покоя. Накаленность ощутимо сбавляет обороты. Присутствующие растерянно смотрят по сторонам.

Первым заговаривает Аракел, удерживая тело одержимого волка на стуле:

— Лорак, опомнись! Если Альдери говорит правду, а у меня нет оснований ей не верить, то на тебе висит нарушение волчьего кодекса.

— Пункт четырнадцать, если быть точным, — подает голос альфа Сараитской стаи. — Прости, дружище, но нападение на человека выносится на трибунал.

Альдери часто дышит, игнорируя разрастающуюся колючую боль на коже под сердцем. Гнев все еще охватывает её, она смутно воспринимает окружающее пространство. Её волчица пролжает царить на переднем плане, глаза не прекращают своего пламенного костра. Сознание медленно оправляется от пережитой вспышки ярости. Волк внутри неестественно ведет себя, посылая в тело чувство странного ликования. Она прикрывает глаза и глубоко дышит, пытаясь разобрать странный тремор в груди. Руки отца ослабляют давление на плечах, чувствуя как дочь приходит в расслабление. Жжение на коже усиливается, Альдери надавливает на место раздражения предплечием.

Ясность сознания к ней приходит не сразу. Кипящая внутри чернота слабо подается контролю, кровь бурлит, а зверь внутри мечется. Она подается вперед, упираясь логтями в ноги и глубже погружается в себя, чтобы успокоить нехарактерную дрожь. Урывки фраз отдаленно доносятся до неё, но она не может воспринять ни слова. Глубокое дыхание сбавляет обороты черноты, дрожь и жжение под сердцем усиливаются. Минуты тянутся, чувства и инстикты зверя проникают в создание, мозг слабо начинает различать его голос.

Страшная догадка врезается в мозг, Альдери распахивает глаза и резко поднимает голову.

На неё с застывшей нечитаемой маской смотрит Рамир, взгляд которого полыхает золотым пламенем. Волчица Альдери радостно поскуливает, приветствуя для разума девушки самый дурной сон.

Напротив сидит её истинный, мужчина дарованный самой природой, от встречи с которым зверь не находит себе места. Жжение на коже расстворяется, давая понять обладательнице его причины.

Метка связанной любви. Именно она сейчас проявилась на коже под сердцем.

Рамир молчит, поглощая облик девушки своим золотым огнем.

Комната плывет, Альдери выпадает из реальности, отчаянно не желая верить в случившееся. Горло сдавливает сухая веревка, а сердце разбивается на мелкие кусочки.

— Думаю, нам стоит продолжить завтра, всем необходимо иметь ясную голову… — Кто-то говорит на заднем фоне, но Альдери видит перед собой только густой серый туман. Тело наполняется свинцом, голова кружится, а она не может сделать глубокого вдоха. Шок сменяется ужасом, она будто находится во сне. Вяло отрывается от стула и на негнущихся ногах следует к двери. Голоса утопают в гулком звоне, картины перед глазами плывут.

Одинокая слеза скатывается по бледной щеке.

Её кто-то хватает за руку, она вырывается и устремляется к машине с единственным желанием уйти безвозвратно…

Распахнутые двери приносят порывы ураганного ветра. Ветвистые пальмы гнутся под напором. Черное небо гроздно нависает над всегда солнечной столицей.

Одинокие катящиеся слезы смываются потоком ливня. Альдери, не разбирая дороги, мчится к своему спорткару. Дождь насквозь пропитывает тонкое платье, холодные ручьи сбегают по потерянному лицу.