Чтение онлайн

— Ну что ж, — сказал Мартин, быстро доев свой суп и отодвинув тарелку. — Большое спасибо, что спасли от голодной смерти! Пойду, пожалуй, посмотрю телевизор, может, услышу какие-нибудь утешительные новости.

И он быстро вышел из кухни.

Ребята переглянулись.

— Он нам не верит, — шепотом заметил Алекс.

— Да ну, что он может сделать! — отмахнулась Майя. — Кирта ему теперь не обнаружить.

— У меня почему-то нет такой уверенности, — угрюмо сказала Дина. — К тому же там, где не справится Мартин, могут справиться… другие…

— Тени? — спросил Алекс.

— Да, тени. Мы ведь даже не представляем себе, на что они способны. Может быть, мы вовсе не так уж хорошо спрятали Кирта.

Воцарилось молчание. Каждый сидел, глубоко задумавшись. Наконец Алекс сказал:

— Мне кажется, нам не следует оставлять Мартина без присмотра.

— Да, — согласилась Дина. — Пойдем.

Майя просто кивнула, и ребята пошли в гостиную. Телевизор в гостиной работал, но Мартина там не оказалось.

Ребята, не сговариваясь, кинулись в кабинет, но и он тоже был пуст.

— Может, он в туалете? — предположила Дина.

Из-за двери туалета свет не пробивался.

— Или в ванной? — предположила Майя.

Дверь в ванную была открыта, и в ней никого не было.

— Он наверху, — понял Алекс, и они бросились наверх.

Мартин нашелся в родительской спальне. Когда ребята вошли, он сидел в кресле напротив двери, и поэтому они сразу же встретились с ним взглядами.

— Что вы здесь делаете? — возмутилась Майя.

Мартин не ответил, он продолжал в упор смотреть на ребят, и от его молчания им стало жутко.

— Я вас спрашиваю! — продолжила Майя. — Почему вы без спроса вошли в спальню наших родителей? Вам что-нибудь говорят такие понятия как «частная собственность» и «личная жизнь»?

— Говорят, — медленно и очень серьезно ответил Мартин. — Но, к сожалению, мне по роду моей деятельности приходится вторгаться в личную жизнь и нарушать неприкосновенность частной собственности.

— Что значит — по роду вашей деятельности? — сказала Дина. — Мы не преступники какие-нибудь, и вы здесь не на расследовании!

— Ошибаетесь, — не согласился Мартин и вздохнул. — Я здесь именно на расследовании. Но я не считаю вас преступниками. Я считаю вас просто обманутыми детьми.

— Ну знаете! — возмутилась Майя. — Что вы себе позволяете!

— Мартин, не забывайте, что вы здесь в гостях, — добавил Алекс. — Вас здесь приютили, как и меня. Никакого расследования вы здесь не ведете.

— Веду, — возразил Мартин. — И то, что меня здесь приютили, является частью моего расследования.

Мартин почесал лоб и вдруг сказал:

— Мне надо выпить. В кухне я видел бутылку виски. А потом нам предстоит разговор. Очень серьезный разговор.

Не говоря больше ни слова, Мартин встал и прошел мимо ребят. Те поспешили за ним по лестнице вниз и остановились в дверях кухни, наблюдая, как Мартин наливает себе виски и залпом выпивает.

Сыщик поморщился, шумно выдохнул и сказал:

— Предлагаю перейти в кабинет. Разговор нам, похоже, предстоит нелегкий, стоит устроиться поудобней.

В кабинете они расселись вокруг журнального столика, и Мартин заявил:

— Начать этот разговор я хотел бы с птичек.

— С чего? — изумились ребята.

— С птичек. А также с кошек и собачек.

Ребята недоуменно переглянулись.

— Мы вас не понимаем, — выразил Алекс их коллективную мысль.

— Плохо, — отозвался Мартин. — Плохо, что не понимаете. Мне казалось, что вы сразу поймете, к чему я клоню.

— А мы не поняли, — с вызовом сказала Майя. — Мы — дети непонятливые, — она сделала ударение на слове «дети», чем всего лишь вызвала у Мартина ухмылку.

Алекс внимательно наблюдал за Мартином и ему было немного не по себе оттого, что тот, хоть и выражался в своей прежней придурковатой манере, явно отбросил в сторону маску клоуна. Перед ними сидел профессиональный сыщик, вступивший в фазу разоблачения заговорщиков. Алекс напрягся, почувствовав, что разговор будет нелегким.

— Ну что ж, раз вы сами не понимаете, я вам, конечно, объясню, — сказал Мартин. — Итак, птички, кошечки и собачки. Как вы думаете, сколько этих невинных тварей оказалось погребено под снегом? Другими словами, — он сделал небольшую паузу, — сколько, по вашему мнению, вчера вечером погибло птичек, кошечек и собачек? Я так полагаю, их количество должно исчисляться, — он сделал вид, что прикидывает это число в уме, — десятками тысяч.

Алекс перевел взгляд на девочек — те в ужасе уставились на Мартина.

— А почему вы так думаете? — попытался возразить Алекс. — Может быть, они спаслись!

— Спаслись? — Мартин иронично приподнял левую бровь. — И это говорит человек, которого снежная буря застала вчера на улице врасплох!

— Ну и что! — заупрямился Алекс. — Птички могли улететь!

— Улететь? В смысле, в еще более теплые края, чем наши? Алекс, они наверняка бы так и поступили, если бы знали о надвигающейся буре заранее. Но ведь никто не знал. Она наступила сразу, мгновенно, за одну секунду. Нет, Алекс, никуда птички улететь не могли, уверяю тебя. В такую погоду и самолеты не летают, куда уж там птичкам. Я уже не говорю о кошечках и собачках, у которых и в нормальных условиях с полетами не все ладно.

— Ну так они могли спрятаться!

— Алекс, я дивлюсь твоему оптимизму! Куда они могли спрятаться? Так спрятаться, чтобы не замерзнуть! Нет, Алекс, мне жаль разбивать твои иллюзии, но против фактов не попрешь — в такую снежную бурю у братьев наших меньших практически нет шансов на выживание.

— Послушайте, Мартин, — вставила Дина. — А зачем вы нам все эти ужасы рассказываете? Вы думаете, мы и без этого не напуганы?

— Ну, что вы, я вовсе не ставлю своей целью вас пугать. Я хочу, чтобы вы задумались.

— А почему мы должны об этом думать? Мы что ли эту бурю устроили? Или, может быть, мы ее остановим?

Мартин улыбнулся. Такая улыбка обычно появляется на лицах людей, которые знают о предмете разговора намного больше, чем их собеседники.

— Не торопитесь с выводами, друзья, — сказал Мартин. — А лучше подумайте вот о чем — как скоро, по вашему мнению, людям придется разделить участь зверушек?

Его лицо снова приняло серьезное выражение, он подался вперед и резко продолжил:

— Город завален снегом. Даже правильнее будет сказать — погребен. Конца этой буре не видно. Продовольствия не хватает. Вода на исходе. Телефон не работает. Что вы на меня так смотрите? А самим в голову не пришло проверить? Даже не обратили внимания, сколько часов не звонят ваши родители — о, что за безмятежность! Не работает, и уже давно. Электричество может вырубиться с минуты на минуту, и тогда мы уже не сможем согреться. И никто, слышите, никто не придет к нам на помощь. Не потому что не хотят, а потому что просто не могут. И дело даже не в том, что мы живем на юге, где не бывает снега — даже на севере бороться с обезумевшей стихией не получилось бы. Это, — он протянул руку в сторону окна, — сильнее людей со всей их хитроумной техникой. Я, кстати, полагаю, что уже есть и человеческие жертвы. Как минимум, бездомные. Или те, кого буря застала врасплох, и кто не успел спрятаться. Город умирает. Даже если вы и не хотите об этом задумываться, это очевидно — город умирает! А значит, и мы с вами тоже сдохнем!