Александр Галич: полная биография
Шрифт:
Именно этого ему и не простили. И напрасно теперь в соответствующих советских инстанциях разыгрывают комедию усиленного розыска преступников: у Константина Богатырева, при его удивительной деликатности, не было личных врагов, а “безвестные” преступники даже не пытались инсценировать попытку ограбления» [1905] .
Не исключено, что прямое публичное обвинение советских властей в организации этого убийства укрепило их в решении окончательно расправиться с Галичем, чья фамилия стояла первой в числе подписавших это (и не только это) письмо и чья радиопередача «У микрофона Галич», регулярно выходившая в эфире «Свободы», была для них как кость в горле [1906] . Кстати, ситуацию с убийством Богатырева Галич перенес и в свой роман «Блошиный рынок», где главного героя ударяют сзади по голове мешком с песком, от чего он, правда, не погибает, а лишь теряет сознание.
1905
Памяти Константина Богатырева // Русская мысль. 1976. 24 июня. С. 2. А через несколько лет стали поступать письма с угрозами и вдове Константина Богатырева, причем «сопровождаются эти угрозы отборной матерщиной» (Вдове Богатырева угрожают убийством // Русская мысль. 1979. 3 мая. С. 1).
1906
Получив в 1964 году за «Государственного преступника» диплом КГБ, Галич стал как бы «признанным» в этой среде, а его песенное творчество и правозащитная деятельность, направленные в первую очередь против КГБ и партийных чиновников, были восприняты ими как измена. «Изменников» же, то есть тех, кто сначала работал на власть, а потом начал с ней воевать, обычно уничтожали физически. Процитируем в этой связи одно примечательное высказывание, которое, правда, относится к перебежчикам из ФСБ и СВР, но, тем не менее, раскрывает психологию чекистов и позволяет понять их отношение к человеку, которого они считают предателем. «Есть определенные правила игры, — поделился с корреспондентом “Нашей версии” на правах анонимности высокопоставленный сотрудник спецслужб. — Если перебежчик играет по ним, его оставляют в покое. Правила простые: называть агентурные имена, а не реальные. Сообщать информацию без упоминания причастности высшего руководства страны к тем или иным двусмысленным инцидентам. Если эти правила выполняются, никто не станет охотиться за предателями. Взять того же Калугина: его многие презирают, ненавидят, но смысла устранять его нет вообще. Он говорит много, выдает множество тайн, но о главном помалкивает — потому и жив» (Горевой Р. Смерть шпионам. Кто и за что убивает российских перебежчиков в США и Канаде? // Наша версия. 2010. 4 окт.). В этой же статье рассказывается о загадочных смертях нескольких перебежчиков из российских спецслужб, и в частности — Евгения Торопова, который погиб следующим образом: «По слухам, было так: бывший офицер СВР принимал ванну и схватился рукой — совершенно случайно, как вы понимаете, — за какой-то электроприбор…» Приведем еще один похожий случай, имевший место в начале сентября 1988 года, — гибель немецкого отказника Владимира Райзера: «При невыясненных обстоятельствах в Киргизии погиб бывший политзаключенный Владимир Райзер. Последний раз его видели в субботу 3 сентября, когда он из села Ивановки провожал брата на аэродром. Затем он пропал. Жена Райзера, Ирина, стала его разыскивать, хотя она была уверена, что он находится в КГБ, и требовала у них выдать ей мужа, так как они все время следили за ним и угрожали ему. Сначала они отказывались и говорили о своей непричастности к исчезновению Райзера. Но в понедельник 5 сентября по распоряжению полковника госбезопасности Ирине Райзер было предъявлено для опознания обожженное тело “неизвестного убитого”. Она узнала в нем своего мужа. Убийцы подбросили тело в сарай и подожгли его. Какие-то люди потушили пожар и обнаружили тело убитого. Экспертизой обнаружены на спине убитого следы удара электрическим током» («Убийство Владимира Райзера», Архив самиздата, № 6305 // Экспресс-Хроника. Москва, 1988. 11 сент. (№ 37/58); Русская мысль. 1988. 16 сент. С. 6).
Владимир Войнович в своих воспоминаниях приводит важную деталь, связанную с убийством Богатырева: «Критик Владимир Огнев был делегирован к Виктору Николаевичу Ильину. Судя по его поведению и собственным намекам, Ильин с бывшим своим ведомством связи не потерял, поэтому в некоторых случаях к нему люди обращались не только как к секретарю СП, но и как к представителю органов. А он от имени органов отвечал. Как я слышал, разговор Огнева с Ильиным был примерно таким.
— Кому и зачем понадобилось убивать этого тихого, слабого, интеллигентного и безобидного человека? — спросил Огнев.
— Интеллигентный и безобидный? — закричал Ильин. — А вы знаете, что этот интеллигентный и безобидный постоянно якшается с иностранцами? И они у него бывают, и он не вылезает от них. <…>
Это странное высказывание Ильина укрепило многих в подозрении, что убийство было политическое и совершено, скорее всего, КГБ, сотрудники которого и дальше не только не пытались отрицать свою причастность к событию, а наоборот. Как мне в “Метрополе” кагэбэшник подмигивал, намекая: мы, мы, мы убили Попкова [1907] , так и здесь они настойчиво, внятно и грубо наводили подозрение на себя.
1907
Художник Виктор Попков был застрелен 12 ноября 1974 года.
Тогда, рассказывали, к лечащей докторше пришел гэбист и, развернув красную книжечку, спрашивал, как себя чувствует больной, есть ли шансы, что выживет, а если выживет, то можно ли рассчитывать, что будет в своем уме.
— Ну, если останется дурачком, пусть живет [1908] , — сказал он и с тем покинул больного» [1909] .
Кстати, Войновича, в защиту которого в 1970-е годы вступался Константин Богатырев, тоже пытались убить — с помощью отравленных сигарет и распылителя ядов. Об этом покушении, состоявшемся 11 мая 1975 года в гостинице «Метрополь» во время беседы с двумя сотрудниками КГБ, в тех же воспоминаниях подробно рассказал сам Войнович [1910] . А о том, какое средство было применено против него, стало известно в конце мая 1993 года, когда проводилась конференция «КГБ: вчера, сегодня, завтра». Во время банкета, состоявшегося по окончании конференции, Войнович оказался за одним столом с генералом КГБ Калугиным, который и просветил его по поводу некоторых деталей: «Ну что ж, по-моему, вы всё точно определили. Против вас, вероятно, было употреблено средство из тех, которые проходят по разряду “brain-damage” (повреждение мозга). Такие средства применялись, и неоднократно. Например, с ирландцем Шоном Бёрком. <…> А еще есть такое средство, что если им намазать, скажем, ручку автомобиля, человек дотронется до ручки и тут же умрет от инфаркта. Сначала такое именно средство хотели применить против болгарина Георгия Маркова, но потом побоялись, а вдруг кто-нибудь другой подойдет и дотронется. <…> каждый лишний случай употребления этого вещества увеличивает риск разоблачения. Поэтому подумали и додумались до стреляющего зонтика» [1911] . (В действительности же «додумываться» до этого им было не нужно, поскольку уже в 1971 году «стреляющий зонтик» был применен КГБ против Солженицына.) Покушению на Войновича предшествовало письмо Андропова от 5 апреля 1975 года в ЦК КПСС «О намерении писателя В. Войновича создать в Москве отделение Международного ПЕН-клуба».
1908
Другой вариант этой фразы: «…когда он умирал в больнице, чекисты потребовали от врачей “сделать так, чтобы он вышел идиотом”. Врачи отказались, и тогда чекисты стали угрожать им» (Журнал «Тайм» о диссидентах // Русская мысль. 1977. 3 марта. С. 3). Угрозы эти выразились в том, что, «пока Богатырев лежал в больнице, сотрудники КГБ сказали врачу: если он выживет — с вами будет то же самое» (Амальрик А. Записки диссидента. Ann Arbor: Ardis, 1982. С. 336). А когда Богатырев «был доставлен в больницу с повреждениями головы, ему стали оказывать первоклассную медицинскую помощь. Однако власти дали понять администрации, что от этого дела лучше “держаться подальше”, после чего медики уже не проявляли никакой инициативы. В частности, К. Богатыреву не выдавали лекарств, присланных друзьями из Франции и Западной Германии: “ждали распоряжения сверху”» (Вокруг гибели К. Богатырева // Русская мысль. 1976. 29 июля. С. 15).
1909
Войнович В. Дело № 34840 // Знамя. 1993. № 12. С. 112–113.
1910
Впервые: Войнович В. Происшествие в «Метрополе» // Континент. 1975. № 5. С. 51–96.
1911
Войнович В. Дело № 34840 // Знамя. 1993. № 12. С. 118.
А через несколько месяцев, 20 сентября 1975 года, основателя Грузинской инициативной группы по защите прав человека Звиада Гамсахурдиа КГБ попытался отравить газом в его собственной квартире. Медицинское заключение было написано врачом Н. Самхарадзе, а диагноз об отравлении был поставлен врачом писательской поликлиники. С обоими врачами в КГБ были вскоре проведены «беседы», во время которых им угрожали потерей работы за подобный диагноз [1912] . Еще одно покушение на Гамсахурдиа было совершено в начале 1977 года. Как сообщает газета «Русская мысль», «в третий раз Звиад Гамсахурдиа избежал смерти 9 января — он заметил, что тормозные тяги его машины перерезаны. Его дом в Тбилиси стоит на возвышенности: ничтожна вероятность того, что он остался бы в живых, вздумай он спуститься по склону.
1912
Посев. 1978. № 7. С. 9. Более того, в «Заявлении прессе» Звиада Гамсахурдиа от 25–26 сентября 1975 года приводилась следующая информация о заведующем идеологическим сектором Грузии, полковнике КГБ Шота Зардалишвили: «Примечательны его слова, сказанные молодым людям: “Прекратите отношения с З. Гамсахурдиа, ибо его дни сочтены”» (Архив самиздата, № 2309).
З. Гамсахурдиа, самый известный инакомыслящий в советской Грузии, переживший в 1975 г. две попытки гэбистов отравить его, был готов к новым несчастьям после нового телефонного звонка. Неизвестный поздравил его с Новым годом и сказал, что отпразднует наступающий 1977 г. тем, что взорвет Гамсахурдиа вместе с его автомобилем» [1913] .
7 апреля 1977 года Гамсахурдиа был арестован, во время следствия сломался, и 19 мая 1978-го по телевидению было показано его «покаянное» выступление.
1913
Реддавей П. Насилие над диссидентами в Грузии. Жизнь З. Гамсахурдиа в опасности // Русская мысль. 1977. 24 февр. С. 3.
Еще раньше, в 1972 году, незадолго до майского визита Никсона в Москву, был отравлен Петр Якир, которого КГБ постоянно преследовал и несколько раз угрожал расправой [1914] . В июне он был арестован и через год также выступил с «покаянием» по телевидению. За несколько дней до ареста Якир, уже отсидевший при Сталине, успел предупредить корреспондента лондонской «Таймс» Дэвида Бонавиа, что в тюрьме его могут избить и что, если он на суде начнет во всем сознаваться, «вы будете знать, что это говорит другой Якир» [1915] .
1914
Подробнее об отравлении см.: Дуброва А. Г. Последние дни П. И. Якира на свободе // Новое русское слово. 1973. 21 апр. С. 3.
1915
Times. June 23, 1972.
В уже упоминавшемся интервью норвежскому корреспонденту от 30 октября 1976 года Сахаров подробно рассказал о действиях, предпринимаемых КГБ в отношении инакомыслящих: «Мне известно несколько трагических случаев, происшедших в последний год и требующих тщательного беспристрастного расследования в этом смысле (гибель баптиста Библенко [1916] , литовского католика инженера Тамониса [1917] , литовской католички, работницы детского сада Лукшайте [1918] , поэта-переводчика Богатырева, избиение молодого диссидента Крючкова [1919] , избиение академика Лихачева). Год назад погиб безработный юрист Евгений Брунов, через несколько часов после того, как он посетил меня и просил помочь ему встретиться с иностранными корреспондентами. Есть свидетельства, что Брунов был сброшен на ходу с ночной электрички [1920] . На мои неоднократные запросы в органы МВД об обстоятельствах его гибели я не получил никакого ответа» [1921] .
1916
Активный деятель баптистского движения в Кривом Роге Иван Библенко с 1972 по 1974 год отбывал срок за религиозную пропаганду. В лагере КГБ пытался его завербовать, но безуспешно. После выхода на свободу Библенко продолжил религиозную деятельность. 13 сентября 1975 года отправился на такси в Днепропетровск на праздник местной баптистской церкви. С тех пор его никто не видел. Лишь две недели спустя семья получила телеграмму о том, что Иван Васильевич скончался 24 сентября в больнице в результате автомобильной аварии, в которую якобы попал 13-го числа. Однако «в морге, при осмотре тела покойного были обнаружены не зарегистрированные в свидетельстве широкие кровоподтеки вокруг шеи, на груди, а также раны на ногах, которые, казалось, были чем-то просверлены.
Родственники обратили внимание, что швы на голове были наложены так, как обычно накладывают швы на покойников после хирургического осмотра. Со спины покойного осмотреть не разрешили» (Трагическая смерть пастора И. В. Библенко // Русская мысль. 1976. 18 марта. С. 4). Упомянем также автокатастрофу, подстроенную Дмитрию Дудко, в результате которой «обе ноги священника оказались переломанными в нескольких местах, лицо поранено осколками автомобильного стекла. Женщина, ехавшая в той же машине на заднем сиденье, потеряла сознание вследствие сотрясения мозга. <…> Не успели все осознать, что же произошло, как словно по волшебству подъехала машина скорой помощи. Еще через несколько минут “совершенно случайно” приехал участковый милиционер на грузовике. В нарушение всех существующих правил он не стал составлять протокол, а предложил “замять дело”» (Обстоятельства покушения на о. Дмитрия Дудко 9 апреля 1975 года // Русская мысль. 1976. 29 янв. С. 6). Через несколько лет на священника было совершено еще одно покушение (см.: Нападение на дом о. Дмитрия Дудко // Русская мысль. 1979. 8 марта. С. 4; Угрозы о. Дмитрию Дудко // Русская мысль. 1979. 15 нояб. С. 15). В январе 1980-го он был арестован КГБ и вскоре сломался («Запад ищет сенсаций…»: Заявление священника Д. Дудко, 5 июня 1980 г. // Известия. 1980. 21 июня. С. 6). А по словам А. Д. Сахарова, «9 сентября 1976 г. в селе Каличевка Черниговской области на автобусной остановке убит преследовавшийся местными властями и подавший заявление на выезд из СССР 57-летний баптист Николай Николаевич Дейнега» (Тревога и надежда: один год общественной деятельности Андрея Дмитриевича Сахарова. Нью-Йорк: Хроника, 1978. С. 158).
1917
Поэт, архитектор и старший научный сотрудник химической лаборатории при Институте по сохранению памятников Миндаугас Тамонис отказался выполнить требование литовских властей участвовать в реставрации памятника «Красной армии — освободительнице»: вместо этого он 25 июня 1975 года направил в ЦК компартии Литвы письмо, где потребовал провести референдум о восстановлении суверенитета Прибалтийских республик, прекратить дискриминацию верующих и устранить ограничения гражданских прав. Через два дня Тамонис был помещен в вильнюсскую психиатрическую больницу, где его продержали два месяца. А 5 ноября, вскоре после выхода на свободу, 35-летний Тамонис был найден мертвым вблизи железнодорожных путей (М. Тамонис — жертва госбезопасности // Хроника ЛКЦ [Литовской Католической Церкви], вып. 20. 8 декабря 1975 г.).
1918
«Стасе Лукшайте, 58-ми лет, в прошлом монашенка монастыря “Ширдеттес”, работая в детском саду, готовила детей к первому причастию. Ранним утром 30 октября 1975 г. в г. Каунасе у переправы через Неман найдена с многочисленными ранами на теле. Скончалась 5-го ноября в больнице, придя перед смертью в сознание, сказала, что прощает убийцу. На следствии сестре покойной было заявлено, что “…здесь как будто произошел несчастный случай — она сама, шагая по ступенькам, поскользнулась и ушиблась” (“Хроника ЛКЦ”, № 23)». — Тревога и надежда: один год общественной деятельности Андрея Дмитриевича Сахарова. Нью-Йорк: Хроника, 1978. С. 159. Еще шесть случаев зверских нападений на литовских священников, имевших место в 1980 году, упомянуты в статье «Нападения на священников в Литве» (Русская мысль. 1981. 12 марта. С. 5). В этой связи стоит также отметить нападение на латвийского священника Владислава Завальнюка. Ночью 11 октября 1980 года неизвестные ворвались в его дом, но вломиться в квартиру им не удалось. Тогда один из налетчиков закричал: «Товарищ Завальнюк, убирайтесь вон, иначе тебя ожидает судьба Турлайса!», после чего бросил камень через окно. Как стало известно, «в сентябре 1980 г. священник Андрей Турлайс был найден в озере. Экспертизой установлено, что священник был убит и мертвым брошен в море» (Латвия — судьба священника Завальнюка // Там же). Аналогичный случай произошел со священником Василием Романюком, арестованным в начале 1972 года и в июле осужденным на «семь плюс три»: «Были пьяные угрозы убить о. Василия — с характерным упованием, что “за священника — пару лет, больше не дадут”. Был случай ночного нападения на священника. На следствии это изображено как нападение самого священника на местного пьяницу» (Желудков С. Открытое письмо Андрею Сахарову // Русская мысль. 1976. 15 апр. С. 6). Целый ряд убийств и покушений на литовских священников упомянут в книге Л. Алексеевой «История инакомыслия в СССР: новейший период» (М.: РИЦ «Зацепа», 2001. С. 55—57).
1919
«Н. Крючков, один из организаторов Фонда помощи политзаключенным, также подвергся нападению в своей собственной квартире. Бандиты связали Крючкова и грозили, что будут его пытать до тех пор, пока он не отдаст им всех денег Фонда» (Уголовные методы ГБ // Посев. 1977. № 1. С. 11).
1920
Незадолго до убийства Брунов был избит кагэбэшными агентами: «Е. Брунов, лишенный работы адвокат, друг А. Твердохлебова и автор открытого письма в поддержку А. И. Солженицына, подвергся нападению “неизвестных” хулиганов на своей квартире» (Там же). А 25 марта 1977 года, сразу же после посещения квартиры Сахарова, был убит шофер из Новосибирска Александр Яковлев: «1 апреля мать Яковлева известила Сахарова по телефону, что нашла тело сына в морге подмосковного города Балашихи. Как ей сообщили, он был сбит скрывшейся машиной на Садовом кольце, при нем не было найдено никаких документов, и его тело было перевезено в Балашиху, куда якобы отправляют неопознанные трупы». В действительности же «у Яковлева была при себе трудовая книжка, которую он показал Сахарову; по утверждению милиции, никаких транспортных происшествий в то время на Садовом кольце не происходило, и это подтверждают опрошенные продавцы уличных киосков на Садовом кольце на участке между Курским вокзалом и домом, в котором живет Сахаров. 4 апреля А. Сахарову и Е. Боннэр сообщили в Балашихинском морге, что туда никогда не доставляют тела погибших из Москвы или специально неопознанные трупы» (Тревога и надежда: один год общественной деятельности Андрея Дмитриевича Сахарова. Нью-Йорк: Хроника, 1978. С. 173).
1921
Хроника текущих событий. Вып. 44. Нью-Йорк: Хроника, 1977. С. 106.
А чтобы ни у кого из читателей не возникло сомнений в том, кто стоит за всеми перечисленными инцидентами, приведем одну короткую заметку: «На жену освободившегося в марте 1980 политзаключенного Сергея Григорьянца Тамару было совершено нападение. Преступник пытался задушить Т. Григорьянц, нанес ей бритвой несколько ран. Т. Григорьянц удалось вырваться и убежать. Когда некоторое время спустя она вместе с соседями вернулась на место происшествия, она нашла там вместе со своими очками и ключами военный билет на имя Шумского, выпускника школы КГБ в Бабушкинском р-не г. Москвы. Шумский был разыскан, у него при обыске изъят окровавленный костюм. Тем не менее, нач. 138 о/м г. Москвы отказал Т. Григорьянц в возбуждении уголовного дела “из-за отсутствия состава преступления”» [1922] .
1922
Вести из СССР // Русская мысль. 1980. 18 дек. С. 6.
Когда в начале 1970-х стало известно о подобных случаях, Николай Каретников взял на себя функцию охранника Галича: «После того как страшно избили нескольких диссидентов, я начал на своей машине возить Сашу по различным московским домам, где он давал свои концерты. Казалось, что, если я буду рядом, мое присутствие оградит его от возможных несчастий» [1923] .
Правозащитник Леонард Терновский приводит информацию о методе убийства, напоминающем случай с Евгением Бруновым: «Уже в 1977 году против Литовской ХГ [Хельсинкской группы по правам человека] начались репрессии. В августе был арестован В. Пяткус, затем последовали новые аресты. Вечером 24 ноября 1981 года погиб член ХГ 68-летний священник Б. Лауринавичюс. После резкой статьи о нем в республиканской газете он был вызван в Вильнюс и там насмерть сбит грузовиком. По сообщению “Хроники ЛКЦ” ряд свидетелей видели, как четверо мужчин в штатском просто толкнули старика под колеса…» [1924]
1923
Каретников Н. Готовность к бытию // Континент. 1992. № 71. С. 45–46.
1924
Терновский Л. Б. Воспоминания и статьи. М. Возвращение, 2006. С. 124.
С Галичем ведь тоже было именно так: в декабре 1975-го его мать получила предупреждение о том, что принято решение убить ее сына. 13 января следующего года в газете «Правда» появилась первая разгромная статья (Ю. Алешин. «Вопреки интересам разрядки: Радиодиверсанты империализма»), положившая начало кампании газетной травли. И в конце 1977-го — странная смерть. Все логично.
Владимир Войнович сообщает еще о нескольких жертвах КГБ: «…Виктора Попкова застрелил инкассатор, другой художник, Евгений Рухин, сгорел в своей мастерской [1925] , Константину Богатыреву проломили череп бутылкой, а Александру Меню уже в перестроечные времена — топором [1926] . <…> А еще была серия непонятных ожогов, от которых пострадали Александр Солженицын, французский профессор Жорж Нива, в Москве — еврейский отказник Лев Рубинштейн, в Ленинграде — Илья Левин [1927] . <…> Итальянская славистка Серена Витали побывала в гостях у моего соседа Виктора Шкловского, а когда вышла и села в троллейбус, была стукнута по голове чем-то тяжелым, завернутым в газету, при этом ей было сказано: “Еще раз придешь к Войновичу, совсем убьем”» [1928] . Сравним со словами кагэбэшников, сказанными Владимиру Буковскому после его избиения: «Больше не появляйся на Маяковке, а то вообще убьем» [1929] . Можно упомянуть также угрозы Александру Подрабинеку, который написал в своем ответном обращении 5 декабря 1977 года, что не собирается уезжать, хотя на Западе «за мной не будут ходить по пятам четверо агентов, угрожая избить или столкнуть под поезд» [1930] , и Владимиру Альбрехту, которому 30 августа 1976 года «власти отказали в разрешении на поездку в Страсбург на консультативную встречу членов Международной Амнистии. <…> В тот же день он заметил, что его преследует группа лиц, которая вовсе не скрывалась. Напротив, они завязали разговор. Один из чекистов предупредил Альбрехта, что он “сбросит его на рельсы метро”. Другой угрожал избить, а третий сказал: “Если мне прикажут, я тебя прикончу”» [1931]
1925
Евгений Рухин погиб во время пожара в своей мастерской 23 мая 1976 года. До этого он в течение нескольких лет принимал активное участие в выставках художников-нонконформистов, а в 1973 году состоялась его персональная выставка в Штутгарте. Такая активность властям не понравилась, и они решили предупредить Рухина: «Несколько раз “хулиганы” выбивали стекла в его ленинградской квартире. Однако художник не испугался. Он участвует в “бульдозерной” выставке 15 сентября 1974 г. в Москве и в других неконформистских экспозициях» (Трагическая смерть Евгения Рухина // Русская мысль. 1976. 3 июня. С. 1). Но поскольку ничего не помогло, КГБ устроил пожар в его квартире. Похожая судьба была у армянского художника М. Аветисяна, «лучшие картины которого погибли в огне, а вскоре, в 1975 году, и сам мастер при до сих пор не выясненных обстоятельствах получил несовместимые с жизнью увечья в автокатастрофе (его сбила машина, не исключен акт убийства)» (100 лет после Чехова / Науч. ред. Т. С. Злотникова. Ярославль: Ярославский гос. пед. ун-т, 2004. С. 109). Еще один аналогичный случай описан в «Хронике текущих событий» (вып. 53, 1 августа 1979): 27 апреля была подожжена квартира Людмилы Кузнецовой, одного из инициаторов проведения в Москве неофициального фестиваля искусств. Поджогу предшествовала разгромная статья «С чужого голоса» в газете «Московский художник» за 18 апреля. Угрозы поступали также известному художнику Оскару Рабину. 19 мая 1975 года атташе американского посольства в Москве Джэк Ф. Мэтлок отправил в Вашингтон авиаграмму, в которой говорилось: «По сообщению нескольких московских источников, советские власти начинают оказывать давление на художников-нонконформистов в связи с выставкой на открытом воздухе, намеченной на 24—25 мая в Ленинграде. Один из лидеров группы художников Оскар Рабин рассказал 19 мая сотруднику посольства, что в выходные его вызвали в милицейское отделение, где “человек из КГБ” предупредил его и его коллег, что им нужно отказаться от выставки в Ленинграде. Рабин сказал, что его сыну позвонил неизвестный и угрожал убить, если он поедет в Ленинград. Рабин сказал, что другим московским неофициальным художникам также поступили звонки с угрозами от КГБ» . По странному совпадению, 17 мая в «Московской правде» была опубликована разгромная статья И. Горина «Третьего пути нет!», направленная против художников-авангардистов.
1926
Свидетельство священника Глеба Якунина: «…когда было организовано неофициальное, частное расследование, то к Баранникову, который в то время был председателем КГБ, подошел один бывший сотрудник спецслужб, который расследовал. Подошел к нему и спросил прямо: “Скажите, вот мы хотим все-таки добиться правды”. А Баранников ему сказал: “Знаешь что, дорогой? Не лезь в это дело. Это была спецоперация с Александром Менем, и лучше б ты сюда больше не приближался”» (передача «Лицом к лицу» на радио «Свобода», 20.04.2003; беседовал Яков Кротов).
1927
За несколько месяцев до этого Илья Левин был избит агентами КГБ: «Ленинградский филолог Илья Левин в ночь с 19 на 20 августа 1976 г. дежурил на своей нынешней работе — у пульта лифтовой сигнализации. Во втором часу ночи из одного подъезда поступил сигнал. Пройдя туда и убедившись, что лифт исправен, Левин вышел из подъезда. Тут на него накинулись трое неизвестных, сбили его с ног и стали молча бить ногами. Левин стал звать на помощь, они скрылись» (Преследования Ильи Левина // Хроника текущих событий. Вып. 44. Нью-Йорк: Хроника, 1977. С. 34). А вскоре КГБ заявил о себе еще раз: «Ленинград. В феврале 1977 г. Илья Левин, находясь в кафетерии Дома литераторов, на несколько минут отлучился от своего места. Вернувшись — сел на стул и вскоре почувствовал ожог. Осмотревший его врач определил, что ожог “очень похож на ипритный”» (Хроника текущих событий. Вып. 45. Нью-Йорк: Хроника, 1977. С. 78). По сообщению журнала «Посев», «от иприта пострадали художник Юрий Жарких и филолог Илья Левин» (Ковалев Д. Годичное собрание Общества защиты прав человека // Посев. 1978. № 4. С. 16). Юрию Жарких, который был одним из инициаторов проведения «бульдозерной» выставки, «в 1975 году, когда он однажды возвращался из Москвы в Ленинград, подсыпали ему ночью в туфли ядовитое вещество, да такое, что Жарких провалялся после того четыре месяца с сожженными ногами» (Глезер А. В СССР вновь преследуют неофициальных художников // Русская мысль. 1977. 9 июня. С. 9). Аналогичное покушение было совершено перед Поместным собором 1971 года на архиепископа Павла, который был для КГБ нежелательным претендентом на пост патриарха после смерти в 1970 году Алексия I .
1928
Войнович В. Дело № 34840 // Знамя. 1993. № 12. С. 88–89, 109.
1929
Буковский В. К. «И возвращается ветер…». Нью-Йорк: Хроника, 1978. С. 139.
1930
Подрабинек А. Я остаюсь! // Посев. 1978. № 3. С. 8.
1931
Альбрехту угрожали убийством // Русская мысль. 1976. 16 дек. С. 3.