Чтение онлайн

Александр снова оглядел сидящих за столом. Варлаам откашлялся.

— Однако сказано у Марка: «Тогда увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках с силою многою и славою».

Санька улыбнулся.

— И что? Где я и где облака?

— Видели мы тебя, сидящим на облаке и глядящим на нас. Многажды раз видели.

Варлаам оглядел одиннадцать избранных, обращаясь к ним за поддержкой. Старцы закивали и загомонили, кивая головами: «Видели, видели…»

— Когда? — искренне удивился Санька, а потом вспомнил, что в те разы, когда искал старцев, он перемещался в тонком мире, чтобы чувствовать себя «самолётом», едва ли не материализовавшись. Это сегодня он «летел» невидимый, аки дух святой. А тогда он, даже «вися» над монастырём, не убирал себя полностью в подпространство. Очень ему нравилось, как ветерок обдувает его бестелесную оболочку. Все нервы были оголены, скольжение ветра возбуждало внутренние энергетические потоки и силовые вихри.

— Доигрался, — подумал Санька. — Довыёживался.

— «И тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою», — процитировал евангелие от Матфея какой-то старец. — А силу ты нам сейчас дал невиданную.

— Всё не совсем так, как вам видится. Я могу многое, но не всё то, что присуще Богу. Сказано ведь, что перед вторым пришествием произойдёт воскресение умерших во Христе и изменение верных, оставшихся в живых.

Санька победителем осмотрел оппонентов.

— А мы? — вдруг вопросил Зосима. — Ведь мы же умерли, но и воскресли. Только не в небеса отправились, а остались ждать тебя.

Старец сказал это так печально, что Александр понял, что это абсолютная правда. По спине у Саньки пробежал холодок, а по всему телу просеменили маленькими колючими лапками тысячи тысяч «мурашек».

— И нас таких ровно двенадцать, — продолжил Зосима, оглядев сидящих за столом.

— Ни хрена себе! — подумал Санька, начиная дрожать от страха. — Тайная Вечеря живых мертвецов.

— И мы теперь видим тебя. Твой свет и твою силу… И видим, что о приближающейся тьме ты говоришь правду. Мы тоже увидели ИХ.

Александр некоторое время сидел, понурив голову, потом тяжко вздохнул.

— Думайте про меня, что хотите. Кто я? — Санька тяжело вздохнул. — Я действительно не знаю, кто я. Зачем и кем мне дана эта сила — мне тоже не известно. Родился я такой. Быть может, Богу было угодно послать меня на эту землю, чтобы встретить тёмную нежить. Может быть. Не знаю. Но теперь вы знаете столько, сколько известно мне. Думайте и решайте сами, как мы будем оборонять Отечество.

— Думать тут нечего, — почему-то кивнул головой Зосима. — Как молились, так и продолжим молиться. Сил сейчас у нас много, да и молящихся прибавилось. А единой молитвой мы и горы свернём. Мы сейчас видим не только тебя, светлый князь, но и друг друга. Можем единым голосом молитву читать.

Санька посмотрел на окружающих его нелюдей, и увидел, что они и впрямь подключены к его энергетической сетке. Другие же старцы — те, что не умирали и не воскрешали пока — подключены к сети опосредованно через двенадцать избранных.

Поднесли хлеб и вино.

— Вкусим братия тела Христова и крови Христовой, — загнусавил один из ранее воскресших.

Варлаам требовательно посмотрел на Александра.

— Наливай-наливай, — проговорил он. — Позвал на трапезу, так исполняй обряд.

Тут же появились глиняные плашки, типа пиал. Санька наполнил их, налив из кувшина красного, даже по запаху терпкого вина. Потом взял хлеб и, разломив, дал каждому.

— Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас грешных, — нараспев произнёс Варлаам.

Саньку от ощущения неправильности того, что он делал, — корёжило.

— Не Христос я, братия, — скривившись, произнёс он. — Грех это… Да и не праведник я.

— Ништо-ништо, — покивал головой Варлаам. — Бог сам знает, кто есть кто. А мы потом разберёмся. Главное — ты нам силу дал. Мы своё дело станем делать, ты своё дело делай.

Откушали хлеба и выпили вино, оказавшееся и впрямь терпким, но с насыщенным виноградным вкусом.

— Древнее вино. Ещё царь Василий Тёмный за своего первенца отблагодарил пятьюдесятью бочками, — пояснил игумен.

Однако Санька смотрел на старцев, пытаясь постичь их возродившиеся души. Ведь он, по своей сути, так же как и они, воскрес. Не в своём теле, правда, а в чужом, в только что народившемся. Но суть ведь не меняется… Ан нет… Суть меняется. В том и разница, что его душа возродилась в чистой и непорочной оболочке и он, Санька, чистоту эту сохранил. Как так получилось, он и сам не смог бы сказать. Страсти и в той его жизни улеглись. Наверное, и в этом теле не проснулись.

— Чудны дела твои, Господи! — подумал он, понимая, что старцы читают его мысли. Они и он стали сейчас чем-то единым.

— Всё так, светлый князь! Всё так! — утвердительно покивал головой Захарий. — Пути Господа неисповедимы! Нам остаётся лишь плыть по течению той реки.

— Так и есть, братия.

— А ты поспешай, светлый князь. Поспешай! Поднимай рать! Мы пришлём тебе тех, кого сможем поднять. Не все мощи остались нетленными.

Санька понял, что Зосима имеет ввиду воскрешение мёртвых, путём поднимания из гробниц и его снова передёрнуло от представленной картинки. Хотя… Зосима и другие старцы выглядели вполне себе «живенько так».

— Нарастает плоть, светлый князь. Жизненная сила чудеса творит. А сейчас её у нас много, спаси тебя Бог.

Санька покивал головой, думая:

— Хрена себе, в какой я замес попал! Кто бы рассказал, не поверил бы.

В слух, однако, вопросил:

— Спросить хотел, старцы… С нежитью-то что делать? Можно её на войну с нечистью призывать?

— С нежитью? — нахмурился игумен. — Нежить — нежити рознь. Некоторые очень сильно к тёмной сути своей привязаны. И тут не поймёшь, какая из них. Любая может перевернуться и встать на сторону тьмы. Поэтому, я бы поостерегся на них рассчитывать. Даже твои кикиморы могут восстать против тебя. В любой момент. Лучше бы ты кого из людей, что возродятся, себе дружину собирал. Возрождённые чистыми встанут.

— А души! Как же души у них?

— Души? Так праведные если, так рядом с тобой они. А ежели неправедные, то далеко они. Бездушным тело будет. Но не беда сие. Воскресли мы для битвы добра со злом и уйдём в конце в жизнь вечную, но бестелесную. А потому, тела бездушные мы своим духом наполним. Так и ты. Скажешь: «Встаньте!», и встанут.

Санька дрожал всё больше и больше.

— Так как же? Кто встанет?

— Все, кто могут, те и встанут.

Санька представил мертвецов, восстающих из закопанных гробов и затрясся, словно двигатель трактора «Беларусь», заведённый в мороз.