Чтение онлайн

Император ввел в зимнее время года для часовых караульные овчинные тулупы и валенки, в караульном помещении валенок должно было стоять столько, сколько необходимо, чтобы каждая смена часовых пользовалась сухой обувью. Это правило караульной службы сохранилось до наших дней.

В правление Павла I Наполеон завоевывал Европу. В 1799 году русские войска во главе с фельдмаршалом А. В. Суворовым были направлены в Северную Италию и Швейцарию на помощь австрийцам и показали себя с наилучшей стороны. Был совершен знаменитый переход Суворова через Альпы. Однако все усилия и жертвы русской армии оказались напрасными: двуличная политика австрийского императора свела их на нет. Взбешенный предательством бывших союзников, Павел пошел на сближение с Наполеоном. Он понимал, что приход Наполеона к власти делает бессмысленным союз против революционной Франции. И Наполеон, захватив власть, стал искать союзников во внешней политике и стремиться к сближению с Россией. Появился замысел создать коалицию объединенных флотов: Франции, России, Дании и Швеции, осуществление которого могло бы нанести смертельный удар англичанам, всегда наживавшимся на войнах в Европе. Ожидалось, что к коалиции присоединятся Пруссия, Голландия, Италия и Испания. Еще недавно одинокая Франция теперь оказывалась во главе мощного военного «кулака».

Понятны чувства британского посла в России Чарльза Уитворда. Если поначалу он хвалил Павла, то накануне своей высылки в донесении от 6 марта 1800 года пишет: «Император буквально с ума сошел… С тех пор, как он вступил на престол, психическое расстройство его стало постепенно усиливаться…» Считается, что Уитворд одним из первых начал открыто распространять слухи о помешательстве русского императора, их охотно подхватили и бывшие приближенные Екатерины, и даже те, кому доверял Павел I. К сожалению, Павел и сам давал повод к недовольству окружающих. Он все чаще впадал в приступы гнева и многих изгонял из обеих столиц, с министерских и генеральских постов, лишая званий, наград, имущества и чести. Павел поднял руку и на личное достоинство офицеров-дворян: в мае 1800 года штабс-капитан Кирпичников его приказом был разжалован в рядовые и после этого прогнан сквозь солдатский строй, получив тысячу шпицрутенов. Это означало, что отныне ни один офицер не мог считать себя в безопасности. Не только его честь могла быть унижена, но в опасности оказывалась и сама жизнь, ибо тысячу ударов палками мог вынести далеко не каждый.

Не меньшим тираном и сумасбродом выглядел он и среди самых близких и родных ему людей. Александр и Константин боялись лишний раз попасться ему на глаза, а увидев отца, бледнели и трепетали. Даже тихая, добрая и ласковая невестка его, Елизавета Алексеевна, возненавидела своего тестя и мечтала о его свержении.

В опалу попал и Суворов, который, несмотря на его великолепные победы, был для нового царя живым воплощением ненавистной ему екатерининской армии. Суворову не было места в новом павловском войске, построенном по совсем другому образцу, о котором дерзкий старый фельдмаршал ничуть не стеснялся в открытую говорить обидные и неприятные для императора вещи.

Павел, услышав, что Суворов с насмешкой отзывается о нововведениях в армии и говорит: «Пудра – не порох, букли – не пушка, косы – не тесаки, и все мы – не немцы, а русаки», – велел фельдмаршалу приехать к нему и в разговоре сказал Суворову:

– Надобно вам, фельдмаршал, оставить ваши странности и причуды.

– Поздно мне меняться, государь, – ответил Суворов. – А что касается странностей моих и причуд, то должен доложить Вашему Императорскому Величеству, что августейшая матушка ваша, Екатерина, тридцать лет терпела мои причуды и во дворце, и тогда, когда шалил я под Туртукаем, на Рымнике и под Варшавой.

Павел промолчал, но 6 февраля 1797 года издал приказ: «Фельдмаршал граф Суворов, отнесясь Его Императорскому Величеству, что так как войны нет, то ему делать нечего, за подобный отзыв отставляется от службы».

И в феврале 1797 года Суворов был отстранен от должности и отставлен от службы без права ношения мундира, а 5 мая 1797 года выслан в село Кончанское Новгородской губернии под надзор местной администрации, где ему довелось пробыть в ссылке без малого два года, до того, как он понадобился Павлу для борьбы с Наполеоном. А затем он опять был унижен императором: генералиссимусу всех российских войск был объявлен выговор за то, что «нарушил устав» (и это после его громких походов и побед!). Павел даже отказался встретиться с Суворовым, и тот, тяжело больной, лежал в доме своего дальнего родственника, где и умер 6 мая 1800 года.

В конце концов, против Павла сформировался заговор, в который петербургский губернатор граф П. А. фон дер Пален, назначенный на этот пост после неожиданной отставки А. Аракчеева, посвятил Александра. Великий князь переживал тяжелые времена: отец постоянно подозревал его, хотя дал сыну должности петербургского военного губернатора, члена Сената, шефа лейб-гвардии Семеновского полка, председателя военного департамента и другие. Он попросил ограничиться арестом отца, отстранив его от власти под предлогом душевной болезни. Интересно, что по свидетельствам современников, Александр, понимавший вероятность гибели собственного батюшки от рук заговорщиков, «обнаруживал гуманность и кротость в обращении с подчиненными». Свойства эти так прельщали всякого, что даже человек с каменным сердцем, по словам Сперанского, не мог бы устоять против такого обращения.

Собрания заговорщиков проходили в доме Ольги Жеребцовой, родственницы фаворита Екатерины Платона Зубова. Имеются сведения, что Уитворд был сердечным другом Жеребцовой. К ним присоединились петербургский губернатор и глава тайной полиции Пален, Кочубей, Риббас, генерал Беннигсен, Уваров и другие.

Павел I был не просто арестован. Он был задушен офицерами в собственной спальне в ночь на 12 марта 1801 года в Михайловском замке. Александр в это время усердно молился в своих покоях и не мог не слышать шума и крика. Очень быстро после переворота архивы заговорщиков были выкуплены царской семьей и уничтожены.

Антихристианский, противный разуму обет согласия и молчания, который дал Палену великий князь, впоследствии обернулся императору душевными муками, угрозой насильственного свержения и тем самым психическим расстройством, в котором так охотно обвиняли Павла I.

Павел в мальтийском одеянии. Худ. С. Тончи

Вид Санкт-Петербурга

Вахт-парад при Павле I. Худ. А. Бенуа

Коронационная медаль Павла I

Портрет Павла I в белом долматине. Худ. В. Боровиковский

Строевые учения по прусскому образцу в Гатчине при Павле I. Худ. Г. Шварц

Екатерининский дворец (Екатерининские казармы) в Москве

А. В. Суворов. Неизв. худ.

Переход Суворова через Альпы. Худ. В. Суриков

Отъезд Суворова из села Кончанское в поход. 1799 г. Худ. Н. Шабунин

Граф П. А. Пален. С гравюры Валькера

Вид на Михайловский замок. Худ. Ф. Алексеев

Утром после переворота к присяге новому императору были приведены Сенат и Синод, а Александр в Зимнем дворце подписал Манифест, в котором сообщалось, что батюшка «скончался скоропостижно апоплексическим ударом», а наследник будет управлять «по законам и по сердцу в бозе почивающей августейшей бабки нашей, государыни императрицы Екатерины Великой».