Чтение онлайн

Исключительные обстоятельства, возникшие из схизматических назначений и посвящений в сан, также способствовали укреплению позиции Папы. Мы напомним, что данная проблема не была окончательно урегулирована в Венеции, где были приняты только меры в отношении определенных германских епископов. Латеранский Собор попытался привести вопрос к окончательному завершению. Канон II оговаривал, что все назначения, сделанные антипапами или прелатами, которых они посвятили в сан, должны были быть аннулированы. С другой стороны, следуя венецианским решениям, было установлено, что сан, дарованный епископами, которые были посвящены в сан до схизмы, или теми, кто получил свой сан от таковых, не должны были рассматриваться как недействительные. В решениях, принятых на Соборе, последнее слово оставалось за Александром, который даровал паллий германским архиепископам, отрекшимся от схизмы.

Позиция приходских священников во время Средних веков – их назначение, поддержка, даже определенный контроль над их деятельностью – обычно подразумевала две власти: человека, который обладал правом назначения на пост, и епископа. Епископ, действительно, с разрешения своего кафедрального канонического собрания, обладал решающей властью в назначении. Декреталии Александра, многие из которых, как мы видели, рассматривали английскую ситуацию после смерти Бекета, формируют важную часть канонического права по вопросу посвящений и назначений. Папа полагал, что местный сеньор обладал правом только представлять своего кандидата. Если тот оказывался приемлемым с точки зрения канонического права, то есть если он соответствовал требуемым условиям возраста, образования, поведения и т. д., епископ назначал его на должность. Согласие епископа, поэтому, являлось необходимым.

Тогда, когда религиозная община принимала ответственность за приход, что было обычной для Англии практикой, Александр принял определенные постановления в отношении соответствующих прав приора и епископа, исполняющего обязанности судьи. Очевидно, монахи должны были представлять своего кандидата доверенным лицам епископа, после чего епископ лично беседовал с предлагаемым кандидатом. Представители епископа затем назначали его на должность, а сам епископ уже проводил заключительное посвящение в сан. Девятый канон Латеранского Собора также приказывал, чтобы в церквях, не принадлежащих епископу, монастырь, представляя своего кандидата, предлагал за это разумное возмещение, пропорциональное возможностям Церкви. Аббаты не должны были вводить новые налоги или необдуманно смещать священников без консультаций с епископом.

Александр постоянно представлял свидетельства своей личной обеспокоенности о статусе приходского священника – столь сильной, что исследователями было сделано предположение о том, что некоторые из его мер предвещали решения Иннокентия III. Неудивительно поэтому, что на Третьем Латеранском Соборе был добавлен ряд постановлений по этому вопросу. Чтобы избежать выдвижения клириков без соответствующих средств материальной поддержки, канон V оговаривал, что никакой священник не может быть посвященным в духовный сан, пока не будет материально обеспечен или пока не даст гарантию того, что сможет поддержать себя наследством в будущем. Более того, никакой приход не может быть никому обещан, прежде чем он действительно не освободится. Держание более чем одного прихода в одних руках было запрещено и подтверждено требование установления для любого священника постоянной резиденции. Оба: человек, представляющий кандидатуру, и тот, кого представляли на должность, – подлежали наказанию за нарушения установленных правил.

Проблема поведения клириков, актуальная проблема церковной дисциплины, всегда волновала Александра, так же как она волновала всех пап в Средние века. Данная проблема затрагивается во многих его письмах, поэтому она неизбежно возникла на Третьем Латеранском Соборе. Многие люди, включая короля Франции, говорили о существующей склонности священнослужителей к роскоши и тщеславию. Поэтому Собор постановил, что в будущем прелатам не позволяется путешествовать с большим обозом охотников и сокольничих, но довольствоваться уменьшенным кортежем из не более чем сорока или пятидесяти лошадей для архиепископа, двадцати пяти для кардинала, от двадцати до тридцати для епископа, от шести до семи для архидиакона, и двух для декана. Кроме того, представители духовенства не должны были требовать для себя дорогостоящих банкетов во время посещения других стран и приходов. Прелат-посетитель должен довольствоваться тем, что являлось необходимым и удобным, однако в определенных случаях ему разрешалось получать разумное вспомоществование.

В отношении древнего, но стойкого греха симонии Третий Латеранский Собор обновил или дополнил прежние постановления. Широко распространенное злоупотребление – взимание платы за таинства: освящение брака или похороны, – уже нельзя было терпеть. Невоздержанность клириков, также являвшаяся проблемой, особенно в Германии, Англии и Скандинавии, стала темой нескольких писем Александра, некоторые из которых были включены в собрание декреталий. Одиннадцатый канон Латеранского Собора повторил прежние наказания за этот грех. Во время Средних веков задача сохранить соответствующее и хорошо дисциплинированное приходское духовенство оказывалась очень трудной, а продвижение в этом деле – медленным.

Двенадцатый канон Латеранского Собора запрещал клирикам, включая монахов, выполнять светские административные функции. Они не должны были действовать как адвокаты и могли защищать только собственные церкви или бедных. Это постановление наносило удар в самый корень сложившейся религиозно-политической системы во всей Европе, особенно в Англии, где юридические процедуры были хорошо развиты, и где король ожидал, что административные обязанности будет выполнять его духовенство. Бекет, мы напомним, признал это несоответствие, став архиепископом. Несмотря на данное общее постановление, принятое на Третьем Латеранском Соборе, в Англии и в других странах для клириков оставалось обычным занимать высокие административные посты или служить в качестве судей в королевских судах. Как эта проблема была разрешена законодательно, если была вообще когда-либо разрешена, не совсем ясно, но, очевидно, в некоторых случаях священники могли согласовывать свое освобождение от данного обязательства. Не представляется, поэтому, возможным, что этот декрет мог оказать большое влияние на решение проблемы. Также очевидно, что раннее постановление Александра, запрещающее монахам изучать медицину и гражданское право, не было одобрено, в связи с чем возможные исключения получили позднее широкое обсуждение у католиков.

Монастырское духовенство составляло особую проблему для папского управления. По различным причинам освобождения монастырских организаций от выплаты налога умножились. Ситуация развивалась со времен григорианской реформы в направлении прикрепления религиозных общин прямо к Святому Престолу: некоторые, например Клюни, прикреплялись в качестве организации, другие – как отдельные-религиозные братства.

Очевидно, что Александр продолжал эту политику. Папские уступки цистерцианцам, с которыми Александр имел тесные отношения, привели к фактически полному освобождению их от каких-либо выплат. Он также, напомним, поддерживал привилегированные позиции религиозно-военных орденов тамплиеров и госпитальеров. Частично, вследствие схизмы, определенные религиозные братства были подвергнуты дисциплинарному взысканию, например Клюни, в то время как Везёль и Сен-Жиль получили независимость. Очень многие папские письма рассматривали права отдельных религиозных братств в отношении таких вопросов, как собственность, доходы, выборные привилегии, и право получать рукоположение и другие епископские услуги от любого епископа (то есть не обязательно от местного епископа, исполняющего функции судьи). Следует, однако, добавить, что многие из этих прав были подтверждением решений, принятых до Александра, и не представляется, поэтому, справедливым утверждать, что он существенно увеличил количество освобожденных братств.

Однако политика освобождения монастырей от налогов вызвала сильное сопротивление со стороны белого духовенства. Потенциальные приходские доходы были уменьшены, а епископская власть урезана. Неудивительно поэтому, что частым явлением стали протесты со стороны белого духовенства, приведшие к новому обсуждению данного вопроса на Латеранском Соборе. Без сомнения, следуя руководству Александра, святые отцы не отменили старые привилегии, но монахам приказали ограничить свои свободы, предоставлять возмещение местным церквям, чьи доходы сокращались, не увеличивать неумеренно свои владения и пастбища. Соответственно, хотя Вильгельм Тирский красноречиво осуждал чрезмерные привилегии тамплиеров и госпитальеров, Собор, возможно, опять следуя взглядам Александра, просто утвердил наказания за злоупотребления, но не урезал монастырские привилегии. В десятом каноне было зафиксировано основное мнение Отцов Церкви о положении монастырских орденов; он урегулировал различные злоупотребления, ни одно из которых в действительности не носило исключительного или оригинального характера. Александр обычно отказывался принимать обращения против монастырского порядка, чтобы не подвергнуть власть аббата ослаблению.

Как и следует ожидать от бывшего профессора, который составил трактаты с инструкциями по каноническому праву и теологии, Александр был заинтересован в расширении образовательных возможностей, которые были бы доступны духовенству. Его правление пришлось на период – вторая половина XII века, – когда распространение школ привело к необходимости создания новых правил. В общем, такие правила были делом самих обучающихся и их преподавателей. Только потом папское вмешательство в данную область стало необходимым. Тем не менее Александр являлся частью этого движения на его ранних этапах и понимал некоторые из его проблем. Главный вклад Папы заключался в том, что он стремился предоставить большую власть уже созданным институтам и предотвратить злоупотребления.

Неизбежное соперничество между епископом, соборными канониками, коллегиальной церковью и монастырем в ряде случаев требовали вмешательства Папы. Хотя иногда делались исключения, Александр в целом был тверд, требуя, чтобы каждый из этих институтов обладал правом заниматься преподавательской деятельностью только в пределах своих собственных владений и не вторгаться на территорию других. Серия декреталиев рассматривала право на преподавание (licentia docendi). Обычно оно присуждалось кафедральной школе, например, специальным представителем, схоластиком или канцлером. Более того, никто не должен был преподавать, не получив лицензию. Александр также пытался установить закон который запрещал бы без должной причины отказывать квалифицированному человеку в лицензии. Он также настойчиво осуждал в некотором роде академическую симонию, посредством которой плата взималась за выдачу лицензии. Такова, например, была идея письма «Quanto gallicana» епископам Франции (1170-1172). Все эти меры предвосхитили канон XVIII, один из наиболее важных декретов Третьего Латеранского Собора. Здесь Отцы Церкви подчеркнули постановления Александра, провозглашая, что «некоторый подходящий доход должен быть предназначен в каждом кафедральном соборе для учителя, который обучит бесплатно клириков своей церкви». Они также настаивали на том, что «за разрешение преподавать никто не должен требовать плату или под предлогом обычая просить что-либо от тех, кто преподает; не следует также всякому, кто квалифицирован и ищет лицензию, отказывать в праве преподавать».