Чтение онлайн

По результатам поездки 24 июня 1946 г. И.В. Сталину была направлена докладная записка Д.Ф. Устинова и других «Об ознакомлении с работами по реактивному вооружению в Германии». В ней, в частности, говорилось:

«Путем ознакомления с отдельными агрегатами и приборами, из которых состоит Фау-2, а также из консультаций немецких специалистов мы пришли к заключению, что основным и решающим звеном в ракете Фау-2 является система управления ракеты в полете» [224] .

Дальнейшие работы по созданию ракет полностью этот вывод подтвердили.

Ответственность по решению задач по системам управления реактивным оружием была возложена на НКЭП (пока еще), для чего в нем был организован специальный главк – шестой – с головным предприятием новым НИИ-885. Новый институт разместили на том же Центральном проезде, на площадях, относившихся до войны к заводу № 192 НКСП, а после его эвакуации занятых заводом № 1 НКО, производившим полевые телефоны для армии. Директором НИИ-885 был назначен Максимов, первым заместителем директора и главным конструктором – М.С. Рязанский. Сюда были переведены многие специалисты из НИИ-20 и НИИ-108. Подчинялся институт напрямую новому заместителю министра средств связи С.М. Владимирскому. На решение задач управления реактивным оружием был сориентирован и НИИ-20. В других перечисленных министерствах тоже создавались Главные управления по реактивной технике, а также специализированные НИИ и КБ.

Разработку наземных систем радиокоррекции для баллистических ракет в НИИ-885 вел главный конструктор М.С. Рязанский, а автономных бортовых – Н.А. Пилюгин. Для зенитных ракет системы радиоуправления были поручены В.А. Говядинову, а автономные тоже Пилюгину. Восстановленные в Германии системы боковой радиокоррекции (БРК) для Фау-2 были привезены в Москву в специальную организацию ПКБ-886, где в лаборатории М.И. Борисенко их стали готовить к летным испытаниям на полигоне. Испытания прошли в 1947 году и были признаны успешными. Для следующей ракеты Королева, Р-3, эта БРК-1 не годилась из-за малой точности. В НИИ-20 коллективом, возглавляемым Главным конструктором Борисом Михайловичем Коноплевым, в 1948 году был разработан эскизный проект системы радиоуправления ракеты Р-3 («Топаз»), интересный тем, что уже в нем было заложено самое прогрессивное решение в виде цифровой вычислительной машины. Но несовершенство ламповой элементной базы (а машина содержала бы их 10 000) с их панелями с ненадежными контактами не позволило его реализовать, тем более что и работы над ракетой Р-3 были вскоре прекращены, и вместо нее была включена в план разработка ракеты Р-5 с предложенной Е.Я. Богуславским аналоговой системой управления, содержавшей всего 200 ламп.

Среди важнейших радиолокационных задач по-прежнему была ПВО. Если станции орудийной наводки перешли в ведение Устинова, то дальнее обнаружение досталось МПСС. К вопросам ПВО добавились еще и задачи противоракетной обороны («антифау»). Коллективу НИИ-20 Министерства вооружения в рамках проекта «Плутон» была поручена «Разработка методов и средств сверхдальнего радиолокационного обнаружения, автоматического слежения за целью и наведение ракеты на цель» и «Разработка методов борьбы с ракетами дальнего действия с помощью управляемых зенитных ракет И-32». Материалы проекта «Плутон» были переданы в Комитет радиолокации и рассмотрены на заседании его НТС 5 апреля 1949 года. В решении Совета было написано: «Считать, что решение вопроса обнаружения ракет и самолетов дальнего действия является в настоящее время, с нашей точки зрения, реальным… В целях ускорения разработки РЛС дальнего обнаружения высотных объектов считать данное направление основным, одновременно проработать вопросы, связанные суточнением средств противоракетной обороны».

Но в 1948 году Сталин с учетом появления у противника атомных бомб поставил задачу организовать надежную защиту более эффективными средствами сначала неба Москвы, а затем и других наиболее важных объектов страны, и в конце 1949 года принял решение сосредоточить основные научные и конструкторские силы именно на задачах ПВО.

Пока основой войск ПВО являлись зенитные комплексы из пушек и РЛС. Один из первых таких послевоенных комплексов был создан на базе 100-мм пушки КС-19. Для него в НИИ-20 Министерства вооружения при активном участии А.А. Форштера и М.Л. Слиозберга была разработана новая радиолокационная станция орудийной наводки СОН-4 10-см диапазона (ее прототипом была американская станция SCR-584). В дальнейшем была разработана станция СОН-9, с улучшенными возможностями. SCR-584 была весьма удачной моделью, выпущенной американцами для военных нужд в большом количестве. В течение почти десяти послевоенных лет американцы новых типов станций в войска не поставляли, поэтому оснащение советских войск СОН-4 хорошо подтянуло их уровень.

Для новых зенитно-артиллерийских 85-мм и 100-мм комплексов в Министерстве сельскохозяйственного машиностроения начали разрабатывать снаряды с радиовзрывателями, для чего был создан специальный НИИ-504. Ценой больших усилий для 100-мм снарядов ОР в НИИ-504 были разработаны три типа радиовзрывателей (62, 68, и АР-21), обеспечивавших высокую надежность подрыва снаряда в зоне 15 м от цели. Началась работа по миниатюризации аппаратуры, внедрению методов печатного монтажа.

В числе привлеченных к производству РЛС предприятий был Горьковский завод имени В.И. Ленина (№ 197). Еще в 1944 году НИИ-20 по постановлению Государственного Комитета Обороны была разработана стационарная радиолокационная станция обнаружения и наведения П-3 («Пегматит-3»). Теперь в соответствии с трехлетним планом развития радиолокации Горьковскому заводу была поручена разработка и серийное производство подвижной РЛС П-ЗА («Печора»). Для дальнего обнаружения самолетов в короткие сроки – три-четыре года – здесь же были разработаны РЛС П-8 («Волга») и П-10. Последняя уже имела аппаратуру государственного опознавания самолетов, селекции движущихся целей на фоне пассивных помех, повышенную помехозащищенность от активных помех за счет перестройки частоты и дальность обнаружения целей до 200 км.

Неординарной работой стало оснащение радиолокационным и другим электронным оборудованием дальнего тяжелого бомбардировщика ТУ-4. Для быстрейшего вооружения советских ВВС современными тяжелыми бомбардировщиками, преодоления отставания скачком, было принято решение воспроизвести американскую модель самолета В-29. Сталин потребовал, чтобы за год была разработана документация на отечественный аналог, полностью воспроизводивший прототип, а еще через год была изготовлена серия из двадцати машин.

СССР располагал четырьмя образцами этих самолетов из числа бомбивших Японию и интернированных после вынужденных посадок на советской территории. В распоряжение конструкторов было выделено три образца. Один экземпляр разобрали полностью, все его детали использовали для выпуска чертежей, а всю начинку передали специализированным НИИ, КБ и заводам. Воспроизводилось действительно все, вплоть до кабелей и электрорадиоэлементов. Правда, совсем точное воспроизведение прототипа не получилось благодаря установке отечественного вооружения и ряда более новых элементов оборудования, воспроизведенного с полученных по ленд-лизу самолетов более поздних выпусков (в частности, новых связных радиостанций УКВ).

Бортовое радиолокационное оборудование разрабатывалось соответствующим главком Минавиапрома и включало в себя системы управления вооружением и навигационную. Бомбовый прицел «Кобальт», позволявший определять местонахождение самолета и производить бомбометание в условиях плохой видимости, был разработан в 1946 году в НИИ-17 в Москве, а ленинградский завод-283 освоил его производство и серийно выпускал в 1947–1950 годах. Затем на основе исходных материалов НИИ-17 ОКБ завода приступило к разработке бомбового прицела следующего поколения – «Рубидий», а также к самостоятельной разработке прицела РБП-4. Радиолампы для станции «Кобальт», разрабатывались в ЛКБ и передавались для их серийного производства в НИИ-160. Почти все они в скором времени потребовали усовершенствования, и в марте 1951 года своим приказом Г.В. Алексенко обязал НИИ-160, пересмотреть технические условия и ужесточить нормы параметров на изделия, поставляемые заводам МАП для станции «Кобальт». По отдельным приборам проводится переработка конструкции и технологии их изготовления, намечаются мероприятия по улучшению их качества [225] .

Переоценить пользу этих скоростных разработок трудно. Серийное производство ТУ-4 началось в 1947 году и продолжалось до 1953 года. Было построено около 1000 самолетов, и все они были обеспечены сложнейшим радиолокационным, навигационным и связным оборудованием. В 1951 году именно с ТУ-4 была сброшена первая отечественная атомная бомба, он стал и первым носителем противокорабельных управляемых ракет. Последовавшие за ТУ-4 новые реактивные и турбовинтовые бомбардировщики, а потом и гражданские самолеты долгие годы оснащались созданным для первенца радиолокационным оборудованием.

В августе 1946 года ВМФ, в свою очередь, выдал тактико-технические задания на разработку радиолокационных станций для программы военного кораблестроения. По этим заданиям в НИИ-10 для обнаружения воздушных и надводных целей была разработана РЛС «Гюйс», обеспечивающая всепогодность освещения обстановки на море и использования оружия кораблей. Там же были созданы корабельные РЛС «Марс-3» (1946 г.), «Сириус» (1947 г.), «Риф» (1948 г.), «Зарница» (1950 г.). РЛС «Гюйс», прошедшая модернизацию, оказалась удачной, и было налажено ее массовое производство: с 1945 по 1951 гг. на заводе № 703 изготовили 361 комплект этой станции. Заводское Особое конструкторское бюро (ОКБ-703) разработало РЛС обнаружения «Гюйс-2» – весьма совершенную по тому времени станцию. За ее создание группа конструкторов во главе с А.И. Патрикеевым удостоилась Сталинской премии. За три года их серийного производства завод выпустил 62 комплекта.