Чтение онлайн

Воссоздавая обстановку тяжелейшей, не на жизнь, а на смерть, схватки старого и нового мира, Корнейчук отвел важную действенно-эмоциональную роль массовым сценам, оказывающим решающее влияние на развитие сюжета, позволяющим ощутить грозную атмосферу эпохи. В таком подходе к осуществлению замысла, эпического по своим масштабам и значению, сказалось новое качество советского искусства, его движение к органическому синтезу в изображении народной массы и ее героев. В отличие от драматургов, отрицавших индивидуализацию драматических характеров, требовавших показа массы, «психологии масс» в ее монолитно нерасчлененном виде, Корнейчук изобразил в «Гибели эскадры» сильных и решительных людей, возглавивших военно-революционный комитет Черноморской эскадры, — комиссара Артема, комитетчиков Оксану, Стрыженя, Гайдая, посланца Центра, и коллектив военных моряков, не лишенный внутренних противоречий, духовно мужающий в ходе постижения истинных целей социалистической революции.

В народных сценах, впечатляющих своим пафосом и воодушевленностью, отчетливо различимы отдельные люди и группы людей, непохожие друг на друга по своей психологии, уровню духовного и политического развития, по своим настроениям, национальной и классовой принадлежности. Достаточно вспомнить живописные фигуры кочегаров Фрегата и Паллады, этих «чертей из преисподней», смело защищающих революцию, двух боцманов — буржуазного националиста, угодливого приспешника офицерства Кобзу и старого служаку Бухту, считающего, что в революцию корабли должны вступить в самом лучшем виде — чисто прибранные и надраенные, или юнгу Юрко, проливающего слезы над предательски застреленной «тетей Оксаной», да и многих других персонажей, образно развивающих идею пьесы.

Эстетические принципы автора «Гибели эскадры» помогли реализовать величественный исторический замысел драмы с адекватной этому замыслу силой художественного впечатления. Трагический накал революционной борьбы соединялся в ней с поэтическим лиризмом и юмором, оптимистическое народное мироощущение воплощалось в характерах энергичных, темпераментных, полных жизнелюбия и чувства справедливости. Потрясающее впечатление производила финальная сцена, когда моряки, поднимая на кораблях сигнал «погибаю, но не сдаюсь», в сосредоточенном молчании, сомкнутым строем проходили через зрительный зал.

Многослойная композиционная структура успешно использовалась Корнейчуком и в дальнейшем, как в драме, так и в комедии. Его умение органично соединять в едином драматическом действии разные стилевые пласты — трагический и героический с жанрово-бытовым и лирическим, психологически отточенный и романтически приподнятый с фарсово-гротесковым и сатирическим — способствовало углублению обобщающей мысли писателя.

Этот жанрово-стилевой принцип принес несомненные положительные результаты и в его народно-героической драме «Правда», написанной к двадцатилетию Октябрьской революции. Массовые сцены, занимающие видное место в «Правде», естественно перемежались эпизодами камерно-бытовыми, судьбы народа и революции как бы просматривались сквозь призму индивидуального мировосприятия Кузьмы Рыжова, Тараса Голоты, преломлялись в судьбах отдельных лиц. Избранный драматургом принцип оказался особенно плодотворным при осуществлении наиболее сложной и ответственной задачи — создании образа В. И. Ленина, действующего в пьесе наряду с другими ее персонажами. Вождь социалистической революции был показан в кульминационный момент Октябрьского переворота как личность выдающаяся, отчетливо различающая перспективы и цели исторической борьбы, твердо ведущая народ к победе и одновременно как человек демократичный, простой в обращении с людьми и потому особенно им близкий и понятный.

Н. К. Крупская, несколько раз смотревшая спектакль «Правда» московского Театра Революции, отметила чуткую реакцию зрителей, впервые увидевших на сцене Владимира Ильича, и считала это «очень большим достижением» автора и театра. Когда Ленин выходил из-за кулис, писала Надежда Константиновна, «публика разражалась громом аплодисментов». Очень активная в первых действиях спектакля, она затем «затихает и напряженно следит за игрой» артиста, вникая в каждое слово Ильича (Н. К. Крупская. О пьесах, посвященных Октябрю. — «Правда», 1937, 13 декабря).

Не осталась незамеченной и содержательная, драматически действенная контрастность характеристик персонажей, использованная Корнейчуком: наряду с впечатляющим и высоко человечным образом вождя пролетарской революции, реалистически полнокровными образами его соратников и последователей на сцене в сатирически-гротескном виде были показаны «идеологи» меньшевизма Гоц и Дан, политическая кокетка Керенский, его истеричное окружение. Прием социально-психологического контраста помог острее акцентировать непримиримость интересов пролетариата и буржуазии, противоречивость и непоследовательность многочисленных эсеровско-меньшевистских групп и группировочек, старавшихся помешать осуществлению революционного переворота в ночь на 25 октября 1917 года.

Александр Корнейчук рассказывал о чувстве растерянности и даже страха, которые он испытал, когда его пригласили участвовать в конкурсе пьес с образом В. И. Ленина. Актеры уговаривали его изобразить в пьесе Владимира Ильича «без слов». Они помыслить не смели о том, чтобы достойно справиться с такой ответственной ролью. В душе драматург был согласен с ними. Все же перед тем, как окончательно засесть за работу, он отправился в Ленинград на встречу с рабочими-красногвардейцами, участвовавшими в штурме Зимнего дворца. Корнейчук был воодушевлен общением с этими замечательными людьми, переполнен впечатлениями. Но, когда его собеседники узнали, что в пьесе Ленин безмолвствует, они резко запротестовали. Корнейчуку пришлось отказаться от первоначального замысла. И в этом решении проявилась важная черта его личности — способность не отступать перед трудностями.

Главной особенностью «Правды», так же как пьес Н. Погодина и К. Тренева, одновременно поставленных в театре, была свобода творческого отношения к фактам истории: выбор конкретного угла зрения, самобытно выявляющего суть типической ситуации, непринужденное развертывание сюжета, соединение действительных исторических лиц с лицами вымышленными и т. д. Корнейчук, например, выдвинул в качестве звена, связующего события разного плана и масштаба, драматическую коллизию Тараса Голоты — солдата, оставившего окопы в поисках своей, «крестьянской» правды и нашедшего ее в рядах сражающегося за революцию пролетариата. Авторы «Правды», «Человека с ружьем», «На берегу Невы» стремились воссоздать образ Ленина, подняв его до высот обобщения и не утратив при этом его индивидуальных черт. В той или иной мере это им удалось, о чем свидетельствует успех пьес у зрителей, отзывы критики.

Н. К. Крупская в уже цитировавшейся статье «О пьесах, посвященных Октябрю» заметила, что «обоим артистам, игравшим Ильича, и тов. Штрауху («Правда» в Театре Революции. — Е. Г.) и тов. Щукину («Человек с ружьем» в Театре им. Вахтангова. — Е. Г.) удалось показать Ленина на трибуне. У тов. Штрауха даже в голосе иногда слышны нотки Ильича…» Сам Корнейчук оценивал «Правду» только как подступы к разработке важнейшей темы нашего искусства: «Пьеса моя очень и очень несовершенна, и говорить о том, что в ней в какой-то степени отражен образ Владимира Ильича Ленина, было бы наивностью с моей стороны. Но я счастлив, что оказался в числе моих друзей-писателей, которые были первыми на этом пути, которым было что писать, о чем говорить, которые первыми дали какой-то материал для артистов».

С тех пор Корнейчук постоянно, с чувством благоговения обращался к ленинской теме, которую понимал широко, как осуществление ленинских принципов демократии и интернационализма. «Ленинская тема, — сказал он в одном из своих последних интервью, — не замыкается в произведении, где выведена фигура Владимира Ильича. Можно уверенно утверждать, что нет такой темы — современной или исторической, — которая не требовала бы от художника углубленного изучения ленинских идей, истинного следования заветам и учению Ленина». Наиболее выразительным примером подобного развития ленинской темы в собственной драматургии Корнейчук считал «Фронт» и «Память сердца».

Сказанное может быть распространено и на многие другие его произведения, проникнутые духом партийности, верности идеалам ленинизма. Писал ли Корнейчук о событиях отдаленного прошлого («Богдан Хмельницкий»), о драматических и комических коллизиях нового деревенского жизнеустройства («В степях Украины», «Приезжайте в Звонковое», «Калиновая роща», «Над Днепром», «Мои друзья»), о советской интеллигенции («Платон Кречет», «Банкир», «Мечта», «Почему улыбались звезды», «Страница дневника»), о рабочем классе («Макар Дубрава»), о сложных противоречиях послевоенной действительности («Расплата», «Крылья»), — в каждой из этих пьес мы ощущаем политические, социально-исторические и нравственно-этические критерии, так или иначе восходящие к учению Ленина.