Чтение онлайн

Как только об этом решении стало известно, толпа воинов, смеющихся и плачущих от радости, собралась вокруг палатки царя, призывая на него благословение богов за такое милосердное решение.

Если Александру и хотелось когда-нибудь собственной рукой перебить всех своих военачальников, то, скорее всего, в эту минуту. Он не забыл ни своего отступления у Гифасиса, ни его виновников. Александр, очевидно, решил превратить в ад для всех долгий путь домой, и, судя по всему, добился своего.

Обратный путь Александра и его войска начался осенью 326 г. до н. э. Еще во время стоянки при Ченабе прибыло посольство от Абисара с 30 слонами и другими редкостными дарами. И на этот раз раджа Кашмира лично не прибыл, ссылаясь на болезнь (очевидно, это была не просто отговорка, так как через год он скончался). Александр же не только принял извинения раджи, но и утвердил его в качестве правителя провинции. Он вовсе не был расположен обострять сейчас отношения и идти на конфликт. Прекращение продвижения в Северной Индии произошло по обстоятельствам, не зависящим от самого Александра. Чтобы избежать лишних хлопот, лучше всего было всю завоеванную землю до Гифасиса просто объявить частью царства Пора. Как это ни парадоксально, Пор теперь стал даже более могущественным, чем до поражения при Гидаспе.

Ко времени возвращения на Гидасп Кратер уже успел подготовить флотилию для Александра. Она состояла из 80 тридцативесельных кораблей, 200 средних и 800 вспомогательных судов, не считая множества плотов и лодок. Команды были набраны из добровольцев-финикийцев, киприотов, египтян – участников экспедиции. Из Греции, Фракии и Вавилона прибыло также новое пополнение – 30 000 пехотинцев и 6000 всадников. С вавилонским контингентом, отправленным Гарпалом, прибыли также долгожданные медикаменты и 25 000 доспехов, инкрустированных серебром и золотом.

Несмотря на сказочные богатства Индии, Александр не обрел богатой добычи за время восточного похода. Его собственные расходы, не в последнюю очередь – на подкуп и подачки, были очень велики. Только расходы на еду достигали 10 000 драхм в день: он никогда не обедал в обществе менее чем 60—70 соратников. Александр мог позволить себе такой образ жизни: сокровища Дария сделали его богатейшим владыкой в мире. Однако ко времени окончания индийской кампании Александр снова, как некогда в Македонии, ощущал известный недостаток в средствах.

Но персидская казна не поступила в Индию. Между тем, если семь с лишним тысяч людей Гарпала смогли доставить 25 000 доспехов, они с таким же успехом могли доставить и золотые слитки. Вероятно, у самого Гарпала были другие, личные планы насчет золота. До Александра уже доходили тревожные слухи о его казначее. Говорили, что Гарпал, который прежде занимался только разведением экзотических растений, почувствовал вкус золота и открываемые им возможности. Он вызвал к себе из Афин известную куртизанку, на которую щедро тратил золото Александра. Говорили, будто Гарпал – щедрый, любящий покровитель. Его новая пассия, Гликера, жила как принцесса во дворце в Тарсе.

Неизвестно, что стояло за всеми этими разговорами, но в 327—326 гг. до н. э. в Тарсе началась чеканка серебряной монеты без всяких признаков того, что это монета Александра. Независимая чеканка монеты производилась также в Финикии и на Кипре. Распространились слухи, что Гарпал готовит мятеж против своего царя. Если бы Александр не вернулся из восточного похода (именно так полагали многие в Малой Азии), то Гарпал, благодаря огромным денежным ресурсам, оказался бы самым могущественным человеком империи. За пшеницу, отправляемую в Афины даром во время голода 330—326 гг. до н. э., Гарпал был удостоен почетного гражданства Афин. При поддержке греков он мог бы выступить против Антипатра. А если бы Александр возвратился с победой, Гарпалу также не помешала бы поддержка многочисленных друзей. В любом случае это почетное гражданство вовсе не было для него лишним.

Когда эти слухи впервые дошли до Александра, он заключил в тюрьму тех, кто передавал подобные сведения. Однако подробный доклад от историка Феопомпа, кажется, убедил царя, что они, по крайней мере отчасти, соответствуют действительности. Даже и после этого Александр мог мало что предпринять по делу Гарпала до своего возвращения в Вавилон.

Перед отплытием флотилии вниз по реке Кен заболел и умер. Случайно или нет, но получалось так, что люди, пошедшие против воли Александра, редко жили долго после того, как вызвали его гнев. В это же время Пор был провозглашен царем всех подчиненных индийских территорий, кроме Таксилы. Но если в Таксиле Александр оставил своего представителя, чтобы следить за раджой, то Пор стал самостоятельным вассальным правителем, подчиненным непосредственно Александру, – степень его доверия к обоим раджам была разной.

Флот отплыл из Джалапура в ноябре 326 г. до н. э. Главным начальником флота был назначен Неарх, имевший под командованием до 1800 судов разных видов. На корабли должно было сесть прежде всего около 8000 воинов, включая гвардию и конницу гетайров. Остальное войско было разделено на три отряда под командованием Кратера, Гефестиона и Филиппа, нового сатрапа Таксилы. Гидасп в этом месте был не менее двух с половиной миль в ширину, что достаточно для прохождения сорока весельных судов в один ряд. Вероятно, это было впечатляющее зрелище.

Флот шел медленно, не более пяти миль в день, с частыми остановками. Кратер двигался вперед вдоль правого берега, а Гефестион – вдоль левого, что было нелишним, учитывая их сложные отношения. Филиппу сначала был вверен обоз, но потом он был отправлен в поход вдоль Ченаба, чтобы прикрывать левый фланг Гефестиона. Быстрое течение и водовороты сильно мешали продвижению флота. Однажды даже судно, на котором находился Александр, едва не затонуло, и царю, не умевшему плавать, удалось спастись только с помощью друзей. И все же флотилия дошла до пункта назначения, и Александр теперь имел основания утверждать, что, как и его герой Ахилл, выдержал бой с рекой.

После того как флот успешно прошел воды Ченаба, все экспедиционные силы воссоединились снова. Если до этих пор войско Александра практически не встречало сопротивления, то теперь поступили сведения, что два могущественных племени, мали (малавы) и оксидраки (вероятно, кшатрийцы), решили остановить дальнейшее продвижение македонской армии. По слухам, у них было до 100 000 воинов и 900 колесниц. Александр послал Неарха с флотом вперед, для встречи в условленном месте, а сам, разделив войско на три мобильные группы, решил не дать мали соединиться с союзниками.

Тут ветераны Александра, поняв, что им предстоит не безопасное путешествие, а новая тяжелая битва, снова стали роптать. С помощью риторики и откровенной лжи («океан совсем близко, так что скоро они почувствуют запах моря, а племена, живущие здесь, женоподобны) Александру удалось их успокоить. Однако моральный дух воинов был по-прежнему низким. Александр оставался все тем же блестящим тактиком, он снова добился полной победы, пройдя за ночь пятьдесят миль по пустыне, но его люди дошли до критической точки. Как бывает со всеми боящимися боя и отчаявшимися воинами в мире, они начали драться почти со зверской жестокостью. Соответственно сопротивление, вдохновляемое кастой жрецов-браминов, стало более ожесточенным. Все это показало деморализацию прежде непобедимой фаланги Александра.