Чтение онлайн

Пока Кассандр со своим войском двигался к Пелопоннесу, чтобы обеспечить за собой обладание Грецией, Полиперхонт с царицей Олимпиадой и наследником престола направились в Македонию. Олимпиада желала покончить с дерзкой выскочкой и слабоумным Арридеем одним ударом.

Эвридика, склонив на свою сторону многих влиятельных македонян, во главе войска вместе со своим мужем выступила против неприятеля к границе, чтобы не допустить его на территорию Македонии.

Когда оба войска встали друг против друга, македоняне в войске Эвридики внезапно объявили, что они никогда не будут биться против матери своего великого царя, и перешли на сторону Олимпиады.

Олимпиада торжествовала. Обнимая перешедших на ее сторону воинов, царица говорила:

– Какой гнев сверкал в глазах Эвридики, когда она целилась в меня копьем! Но, благодарение богам, теперь она узнает, что значит стоять на дороге, по которой идет Олимпиада.

Слабоумный царь со своими приближенными был взят в плен прямо на поле несостоявшейся битвы. Эвридике удалось бежать с одним из особо приближенных к ней военачальников. Но вскоре она была настигнута и взята под стражу.

Повсюду в Македонии мать Александра Великого встречали громкими криками ликования. Теперь Олимпиада наконец-то получила возможность отомстить за все испытанные ею обиды. Темные страсти ее дикого характера вспыхнули ужасным пламенем, все сжигающим на своем пути. Всю жизнь она люто ненавидела побочных детей царя Филиппа, исходила ревностью против их матерей. Она ненавидела слабоумного Арридея, сына фессалийской танцовщицы. Вдвое сильнее она ненавидела Эвридику, дочь дикой Кинаны, которая задумала уничтожить ее, мать завоевателя вселенной. Только мудрый Антипатр мог держать в узде ее страсти. Но Антипатра теперь нет среди нас.

Олимпиада приказала замуровать Эвридику и Арридея в подвале царского дворца, оставив лишь небольшое окошко в стене для передачи скудной пищи, чтобы голодная смерть не прекратила их мучения слишком рано. Она ликовала, наслаждаясь жестокими страданиями несчастных, и умножала их придумыванием новых истязаний.

Припадки падучей болезни Арридея в заточении участились. Едва разум ненадолго возвращался к нему, он истошно орал, требуя немедленного освобождения.

Слухи о жестокости Олимпиады быстро распространились по городу. Скоро недовольство царицей сделалось всеобщим. Из опасения, что может вспыхнуть мятеж в защиту заключенных, Олимпиада приказала своим телохранителям умертвить Арридея в его темнице стрелами из луков.

Вся Пелла содрогнулась. Даже в огрубевших сердцах воинов пробудилась жалость. Твоя мать встревожилась и сказала, что это только начало трагедии и надо немедленно покинуть Македонию. Но я решил повременить. Многие знатные македоняне начали собираться в дорогу, призывая богов покарать жестокую ведьму.

В один из дней Олимпиада послала Эвридике меч, яд и веревку, предлагая сделать выбор между этими тремя орудиями самоубийства.

Как рассказала стража, Эвридика без единого слова жалобы, лишь умоляя богов, чтобы впоследствии Олимпиада получила такие же дары, оставила нетронутой веревку, присланную царицей, чтобы еще раз выказать ей презрение, прикрепила к карнизу свой пояс и повесилась».

– Иначе и быть не могло! – воскликнул Селевк: – Олимпиада мстительна и жестока. Она всегда убирала со своего пути неугодных.

Он снова углубился в чтение письма:

«После злодейского убийства Арридея и Эвридики Олимпиада начала уничтожать их единомышленников и всех, кто, по ее мнению, запятнал блеск имени ее великого сына. В это число попал и род Лагидов, и наш род… Но в первую очередь род покойного Антипатра. По приказу Олимпиады был убит его сын Никанор. Она отправила в Азию своих воинов, приказав разрыть могилу недавно погибшего Иоллы и кости его бросить собакам. Воля царицы была выполнена. Не имея возможности расправиться с Кассандром – тот командовал армией в Греции и сам представлял угрозу Олимпиаде, – она обратила свой гнев на его друзей, находившихся в Македонии. Царица казнила сотни близких Кассандру людей. Сердца македонян отвернулись от Олимпиады.

Многие вовремя успели покинуть пределы Македонии. Бежали во Фракию и мы. Лисимах радушно встретил наше семейство. Тебе непременно надо знать, что Лисимах искренне предан тебе и считает тебя своим лучшим другом. У Лисимаха и Никеи растут замечательные дети, внуки Антипатра: Агафокл, который на два года младше нашего Антиоха, и Арсиноя, ровесница Лаодики, которую мы все мечтаем увидеть.

С нетерпением ожидаю от тебя писем. Я знаю, что ты занят, но прошу не скупиться на подробности о своей жизни и о жизни детей, моих горячо любимых внуков».

С трудом сдерживая наворачивающиеся слезы, Селевк приказал немедленно вызвать Патрокла.

– Какие новости из Греции от Кассандра? – нетерпеливо спросил он советника, едва тот переступил порог его кабинета.

– Кассандр одержал крупные победы в Греции и сейчас со своим войском приближается к Македонии.

Селевк с облегчением вздохнул. Теперь за будущее родителей он был спокоен, – скоро они вернутся в Пеллу, в свой дом. Он не сомневался, что войско Кассандра по мере приближения к Пелле будет расти от прихода тех, кому стало ненавистно правление царицы Олимпиады. Чтобы не нарушать мира в своей сатрапии, Селевк решил по отношению к Кассандру сохранять нечто вроде нейтралитета. Олимпиаду же он окончательно вычеркнул из своих мыслей. «Кассандр метит в регенты, – размышлял Селевк, – Антигон стремится захватить господство в Азии. На стороне Полиперхонта Эвмен, опытный и преданный царям полководец. Полиперхонт помог Эвмену набрать тысячи хорошо обученных наемников. Эвмен повинен в смерти Кратера, я никогда не прощу ему этого. Сейчас, когда все взоры устремлены на регента и Олимпиаду, у меня еще есть время увеличить свою армию. Хотя она уже представляет мощную силу!..»

Войско под предводительством Кассандра приближалось к Македонии. Это напрочь лишило сна царицу Олимпиаду. Она спешно перебирала все варианты борьбы, но ни один не годился. Она умела изготавливать сильные яды. Но как подослать к Кассандру убийц? Этот вариант царица отбросила, хотя он был самым надежным. Отец Кассандра, ненавистный Антипатр, не раз во всеуслышание заявлял, что предпочитает умереть от копья, чем быть отравленным. Единственной надеждой на спасение оставались Полиперхонт и Эвмен. Но Полиперхонт понес значительные потери. Значит, помощи можно ждать только от Эвмена.

Узнав о грозящей царице опасности, Эвмен заторопился. Он спешно вступил со своей армией в Финикию, занял у оставленных Птолемеем гарнизонов их города и провинции и начал строить корабли. Когда суда были готовы и спущены на воду, Эвмен приказал перенести на них все захваченные сокровища. Отплытие от берегов Финикии новой флотилии откладывалось из-за сильнейшего урагана.

Как только море успокоилось, боевые корабли с восходом солнца один за другим вышли из гавани и выстроились на рейде.

Поднимающееся солнце осветило великолепные суда, готовые к походу.

Эвмен торжествовал:

– Наш флот доставит царице Олимпиаде много сокровищ.

Едва триера, на которой стояли Эвмен и наварх Сосиген, достигла открытого моря, на всех кораблях одновременно взмыли на мачтах паруса. Флотилия легла на курс. За боевыми кораблями потянулись вспомогательные суда, на которых разместились люди, лошади и осадные машины.

А в это время опасность, более грозная, чем недавний ураган, стремительно приближалась к флотилии Эвмена. Это был флот Антигона, недавно сокрушивший флот Полиперхонта. Суда победителей были украшены трофеями, венками и носами захваченных в плен триер.

Антигон стоял на палубе, подставив лицо утренним лучам. Планы новых завоеваний и неутоленное желание мести лишали его душу покоя.

«Я и только я предназначен для неограниченной власти над всем государством Александра», – эта мысль избавляла Антигона от всех колебаний и сомнений, которым он иногда был подвержен.

Но для достижения цели необходимо было убрать со своего пути кардианца Эвмена.

Увидев вдали его флотилию, Антигон восторжествовал. Враг сам шел к нему в руки. Это был добрый знак! К опасностям, к боям, к победам Антигон был готов всегда. Он начал действовать быстро, уверенно и смело.