Чтение онлайн

В самом начале своих завоевательных походов Александр не только терпимо относился к чужим религиям, но зачастую и сам живо интересовался их особенностями. Более того, ему настолько понравилась миролюбивая идеология магов и их последователей, что он, уходя дальше на восток, разрешил им самим управлять Каппадокией. Ошибочно решив, что все каппадокийцы являются приверженцами ненасилия, он даже не позаботился о том, чтобы оставить в этой провинции оккупационные войска или наместника. Правителем этой области остался персидский сатрап Дария по имени Ариатаф, который, похоже, создал свое собственное царство прямо посреди захваченных македонянами территорий.

Так вот, маги Корамы, судя по всему, имели большое влияние на Пердикку. Когда ему довелось провести два года в Мидии (с 330 по 328 г. до н. э.), он подружился с наместником провинции Атарепатой. Это был знатный персидский вельможа и один из вождей зороастрийцев. Об этом можно судить уже по имени этого перса, так как его имя в переводе означало «хранитель огня». Это было не только имя, но и почетное звание, которое давалось жрецу, в чьи обязанности входило поддержание священного храмового огня. Дружба с Атарепатой, судя по всему, еще больше подогрела интерес Пердикки к зороастризму. Когда после гибели Пармениона он стал командовать гарнизоном в Экбатанах, то направил экспедицию в Каппадокию, в Кораму, и провел там пару месяцев. В качестве предлога Пердикка выбрал стремление убедиться в том, что в Каппадо-кии не укрываются мятежники, но на самом деле, конечно, не было никакой военной необходимости столько времени проводить в священном городе магов. Пожалуй, нельзя утверждать, что сам Пердикка стал исповедовать зороастризм, однако он, несомненно, сочувствовал им, когда Александр начал против них репрессии осенью 324 г. до н. э. По крайней мере, одному персу он сочувствовал точно — этим человеком был Атарепата и его семья. И не только потому, что беглец-наместник был его другом. Дело заключалось еще и в том, что, когда македонское войско возвратилось из индийского похода, Пердикка женился на дочери правителя. Можно представить реакцию Пердикки, когда его жене и тестю приходилось скрываться в горах, а за ними, словно за дикими зверями, охотились гипасписты.

Так вот, совершенно непонятно, почему при таких обстоятельствах Александр назначил своим заместителем после смерти Гефестиона именно Пердикку. Может, царь просто настолько утратил чувство реальности, что не смог распознать в нем опасность? А возможно, он посчитал, что Пердикка похож на него. Александр ведь тоже был увлечен зороастрийским мистицизмом, хотя и не испытывал угрызений совести, отправив на казнь магов. И он женился на Статире, не испытывая к ней никаких чувств, кроме чисто политического интереса, поэтому, возможно, считал, что то же самое можно сказать и о Пердикке. Однако если Александр так считал, то глубоко ошибался. В действительности Пердикка любил свою жену и после смерти Александра вернул ее из скитаний, а ее отца вновь сделал наместником в Северном Иране. Более того, когда он узнал, что Антигон, македонский правитель Фригии (в Северной Турции), вторгся в Каппадокию, то направил туда войска для защиты Корама и приказал, чтобы Антигон предстал перед лицом военного трибунала. Словом, в 324 г. до н. э. Александр Великий либо совершенно ослеп и не видел, кому симпатизирует Пердикка, либо слишком уверовал в собственную неуязвимость и просто не обратил на это внимания.

Жестоко подавив восстание в Мидии, Александр в конце зимы 323 г. до н. э. направился в Вавилон. К этому времени его поведение могло дать Пердикке еще один мотив для убийства. По рассказу Юстина, во время этого путешествия маги предупредили царя, что он умрет, если вступит в Вавилон.

Этот маг был, судя по всему, храбрым человеком, потому что Александр приказывал казнить на месте членов этой секты. Однако в этом случае царь не только не стал подвергать мага преследованиям, но по каким-то причинам даже решил прислушаться к его совету.

Александр, некогда отличавшийся прагматичностью, чьи поступки всегда основывались на политической либо военной целесообразности, на этот раз вел себя довольно странно, позволяя убедить себя любому мистику, который встретился ему на пути. Это довольно наглядная иллюстрация того состояния, в котором находился рассудок царя в то время. Но даже его нарушенная логика должна была бы подсказать ему, что следует игнорировать любые пророчества. Много лет Александр заявлял всем, что он сын бога. Но, по сообщению Юстина, после смерти Гефестиона он решил, что в действительности он — сам бог. Зачем, спрашивается, богу обращать внимание на предсказателей или философов? Еще одним доказательством того, насколько непредсказуемым и иррациональным стал Александр, служит тот факт, что он послал людей в оазис Сива с вопросом к оракулу Амона, можно ли считать Гефестиона тоже богом. Любому было понятно, что если Александр сам является богом, то ему лучше самому спросить об этом у Амона. Александр по праву мог считаться самым могущественным человеком на земле, но к 323 г. до н. э. он, похоже, совершенно утратил способность править своей державой. А если все же его убил Пердикка, то он мог пойти на это не только ради своей жены и тестя, не только ради поруганных святынь Заратуштры, но и ради спасения всей огромной империи. Чтобы вся Македонская держава не рухнула, царю следовало либо немедленно выздороветь, либо умереть.

Впрочем, у Пердикки мог иметься и вполне эгоистичный мотив для устранения царя — стремление к власти. Смерть Гефестиона неожиданно вознесла Пердикку на самую вершину иерархической лестницы. Он сделался самым влиятельным сановником царского двора и заместителем царя, не только начальником конницы, но и главным визирем. Произошло невероятное — обычный солдат оказался вторым человеком в величайшей империи, когда-либо существовавшей на земле. К этому следует добавить, что, когда Александр летом 323 г. до н. э. возвратился в Вавилон, он так еще и не назвал имени наследника. В случае внезапной смерти царя могла возникнуть большая неразбериха в вопросе определения того, кто должен будет взойти на трон: единственный сын Александра, четырехлетний Геракл, был незаконнорожденным, а брат, Арридей, считался умственно неполноценным. Впрочем, возможно, царь специально не называл имени наследника, так как его отсутствие создавало серьезные проблемы для того, кто попытался бы совершить покушение на него самого. В тот момент, о котором мы говорим, Пердикка вполне мог считаться наиболее вероятной кандидатурой для того, чтобы сменить царя на троне, но и его положение было чрезвычайно непрочным. Статира и Роксана в любой момент могли родить Александру сына. Собственно, в мае 323 г. до н. э. существовала вероятность, что он официально признает законнорожденным даже своего сына от Барсины Геракла, поскольку пригласил его с матерью ко двору. Так что, если Пердикка действительно стремился к абсолютной власти, убийство царя оставалось для него последним шансом и последней надеждой. Причем избавляться от царя следовало как можно быстрее. В конце концов в начале мая Александр торжественно вступил в Вавилон. Право же, ему следовало бы серьезнее относиться к предупреждению магов, поскольку жить ему оставалось чуть больше месяца.

Вскоре после прибытия царя в столицу туда вернулось посольство, оправленное в Египет к оракулу Амона. Посланники привезли ответ, заключавшийся в том, что Гефестиону необходимо воздавать почести как богу. Возликовав, Александр устроил похороны, которые запланировал еще несколько месяцев назад. После смерти Гефестиона, наступившей в прошлом октябре, он приказал забальзамировать тело друга и повелел ремесленникам Вавилона построить огромное и пышное здание для погребальной церемонии. Как рассказывает Диодор, погребальный костер был окружен массивным деревянным частоколом.

Это огромное квадратное здание, каждая сторона которого имела 200 метров в длину, начали строить сразу после смерти Гефестиона (т. е. полгода назад); украшения для него брали из храмов, дворцов и даже с городских стен Вавилона. Похороны Гефестиона превратились в самое живописное зрелище, которое когда-либо видели македоняне. Словно в противовес этому пышному торжеству, поминальная тризна, которую устроил затем царь, была крайне скромной и немногочисленной. На ней присутствовало всего лишь двадцать человек. Хотя мы уже упоминали, что у восьмерых приглашенных имелись причины и возможность отравить Александра в ту ночь, может быть, именно Пердикка совершил это преступление?

Примерно в середине поминальной трапезы Пердикка осмелился спросить у Александра, так ли уж разумно начинать войну с племенами, населяющими Аравию. Изрядно набравшийся к тому моменту царь впал в ярость. И вот тут-то жизнь Пердикки, можно сказать, повисла на волоске. В припадке гнева Александр убил многих, в том числе и своих ближайших друзей, за значительно менее серьезные попытки спорить с ним. Как мы помним, одного из лучших военачальников, Пармениона, и его сыновей Филоту и Никанора, которые командовали конницей и гипаспистами, казнили лишь потому, что царь заподозрил их в измене. Придворного летописца Каллисфена он приказал казнить за то, что тот осмелился спорить с ним, а одного из своих ближайших друзей, Кли-та, Александр убил ударом копья, когда тот позволил себе слегка покритиковать его действия. Все это случилось, когда Александр находился еще в относительно здравом уме. А гнев, который охватил той ночью напившегося Александра, должен был со всей отчетливостью напомнить Пердикке, что конец может ждать его в любую минуту и жизнь его находится на кончике копья. Если Пердикка все-таки колебался до этого времени, не решаясь убить царя, то теперь для него настал момент, когда следовало стремительно действовать.