Чтение онлайн

Хоккеисты ЦСКА покупали в «Детском мире» веревочные лестницы, привязывали их к подоконникам, чтобы выбираться из окон базы. Потом «уходили» через дырку в заборе. Бывший игрок «Крыльев Советов», впоследствии известный тренер Федор Канарейкин признавался, что забавы у хоккеистов «Крылышек» были интереснее и хитрее армейских. «Мы поступали хитрее. Тогда было популярное упражнение – к тебе одним концом крепят длиннющий каучуковый жгут, другой обмотан вокруг столба. Хватаешь двадцатикилограммовый блин в руки и бежишь, пока силы есть. На ходу блин должен крутить в руках, приседать и делать черт-те что. Зато по этим жгутам мы с базы и уходили. Один конец привязываешь к батарее, второй выбрасываешь в окно. И катапультировались», – вспоминал Канарейкин в одном из интервью [20] .

Но это были эпизоды. Все понимали, сфилонишь на сборах, тебе же это аукнется потом, в конце сезона. «Кому-то может показаться, что у нас легкомысленно относились к спиртному. Но на самом деле с ним все было строго. В течение сезона, если выпил и засекли, наказания были самые жесткие – могли дисквалифицировать, деньгами наказать, – вспоминает Борис Михайлов. – И нарушений режима было немного, между матчами хоккеисты расслаблялись весьма осторожно и аккуратно. Летом было проще. Но оно у всех было коротким, хватало времени только отдохнуть где-нибудь у Черного моря».

Но вернемся к первым месяцам пребывания Юрзинова в «Динамо». Отношения между лидерами «Динамо» и молодым тренером, сменившим в динамовском коллективе самого Чернышева, которого игроки боготворили, объективно говоря, были далеки от идеальных. Здесь совпало несколько обстоятельств: и неравнозначность «калибров» тренерского мастерства Юрзинова и Чернышева, и извечные споры, которые возникают в любой команде между молодым тренером и титулованными игроками, и то, что Владимир Владимирович всколыхнул «тихую заводь», коренным образом стал менять спокойный уклад жизни хоккеистов.

Александр Мальцев очень неохотно вспоминает тот период в «Динамо», когда ушел Аркадий Иванович Чернышев. «Когда Юрзинов принял команду, состоялось собрание у большого динамовского начальства. Там наш новый тренер заявил, что ему нужны, мол, не звезды, а мальчики, которые бы его слушались, – говорит Мальцев. – Этот разговор дошел до нас с Валерием Васильевым. Видимо, нас и имел в виду Юрзинов. Из той логики выходило, что не нужны были ему именно мы. Разумеется, это осложнило наши отношения с тренером. Хотя ссорой это, наверное, называть неправильно».

Ветераны команды признавались автору книги, что Александр Мальцев со своим ранимым характером переживал эту ситуацию вдвойне болезненно. Он уже привык к особому отношению к себе со стороны Чернышева, как на льду, так и за его пределами. Вдобавок он был звездой первой величины, хорошо, по словам его близких, даже очень хорошо знавшим себе цену. Мальцев не понимал, зачем он должен перестраивать годами привычную систему тренировок, разучивать какие-то новые элементы на этих занятиях, если с каждым годом не регрессирует, а, наоборот, стабильно входит в число лучших хоккеистов СССР, а иностранными специалистами регулярно признается одним из ведущих нападающих мирового хоккея. Его не устраивало то, что Владимир Юрзинов на тренировках пытается акцентировать внимание на звездах, заставляя их на глазах молодых хоккеистов «более тщательно» выполнять упражнения. «Помню, как на тренировке, закончив раскатку, мы стояли у бортика с ныне покойным хоккеистом “Динамо” Толей Севидовым. И он сказал мне с улыбкой: “Смотри, Юрзинов учит Мальцева раскатываться, а Васильева откатываться”. Действительно было странным видеть, как тренер воспитывает олимпийских чемпионов, признанных мастеров, по сути, обучая их основам катания на льду», – вспоминает Михаил Титов.

«Юрзинов, только начавший тренировать “Динамо”, специально показывал, что все в коллективе для него равны, неважно, звезда ли ты или начинающий хоккеист. Если наказание, то равное для всех игроков вне зависимости от выигранных титулов», – рассказывал мне динамовский ветеран Игорь Самочернов.

А вскоре грянул настоящий конфликт. Мальцеву сполна довелось испытать то, через что проходит любой талантливый спортсмен, стоит ему чуть оступиться или «подняться над толпой». Любимца болельщиков страны и всей советской верхушки, «обожаемого Сашу Мальцева» стали бить не только на льду в прямом смысле, но и в переносном – в высоких инстанциях и в прессе.

Когда я просил ветеранов хоккея рассказать о конкретных причинах гонений на Мальцева, многие не могли сформулировать их, говоря, что и не припомнят, «с чего все и началось». «С конфликта с Юрзиновым? Вряд ли, – отвечали хоккеисты, – это обычные рабочие отношения начинающего тренера с признанным авторитетом». К тому же Юрзинов, еще в 1952 году, по его словам, ставший «юным динамовцем» и получив значок спортобщества, в «Динамо» был до мозга костей своим. В конце концов, именно они с Давыдовым взяли под свою опеку восемнадцатилетнего Сашу Мальцева из Кирово-Чепецка, появившегося в странной и непомерно большой для провинциального мальчишки Москве.

Потом вдруг озарило. Чем больше историй из жизни Мальцева и Харламова вспоминали люди, которые их близко знали, тем больше становилось понятно одно. Эти веселые и жизнерадостные парни, первыми надевшие золотые цепочки во время игр, видные меломаны и модники столицы, люди, перед которыми открывались двери лучших ресторанов и театров, с их яркостью, неординарностью не вписывались в серый «пейзаж советских будней». К тому же и армеец Харламов, и динамовец Мальцев были офицерами, обязанными четко блюсти устав. Говорят, что один из больших начальников, прочитав «отчет» о том, что два хоккеиста «снова прилетели из загранпоездки в новой одежке», раздраженно сказал: «Пусть играют, но пусть не выпендриваются!» Тогда-то все и началось…

Во время одного из перерывов во второй части сезона 1974/75 года, когда у сборной как раз не было турниров, «Динамо» решило отправиться в Швецию на проводимый там Кубок Ахерна. Этот предновогодний турнир был учрежден еще в 1952 году шведским клубом «Юргорден» и газетой «Дагенс нюхетер». Уже в аэропорту «Внуково» в январе 1975 года команда недосчиталась своего капитана. Юрзинов, подождав немного, принял решение лететь на турнир без Мальцева. Тем временем один известный журналист «Комсомольской правды» уже «строчил» негативную статью о хоккеисте на базе «имевшихся у него» заготовок про моральный образ спортсмена. К слову, до этого он был не просто знаком с Мальцевым, а ездил с ним в комсомольские агитбригады и, более того, навещал Александра в больнице, где тот лежал после тяжелой травмы.

«Ничего не случилось…» – так называлось это «Открытое письмо капитану хоккейного “Динамо” Александру Мальцеву». Корреспондент делал вывод, что опоздание на вылет в Швецию «логично вытекает» из образа жизни нападающего сборной СССР. Дескать, тот стал уделять больше внимания пирушкам, чем хоккею. Настоящей желтой карточкой – строгим предупреждением Мальцеву, «объявленным на весь Советский Союз», заметим, в самой популярной газете страны (!) были заключительные строки этого «письма»: «Не стоит, право, дожидаться очередного звонка. Ведь он, Александр, может оказаться последним. Понимаешь, последним». В советские времена это действительно могло расцениваться как «последнее китайское предупреждение».

«В то время подобным образом, как бы подвергая “публичной порке” заслуженных спортсменов, пытались, кроме того, чтобы повлиять на них самих, еще и воспитать молодых, начинающих игроков, предупредить их, что последствия нарушения дисциплины могут быть самыми серьезными. Исходила такая инициатива из высших партийных инстанций. Дескать, если так поступили с самыми выдающимися людьми спорта, то что же может быть с вами? Лучше даже не рискуйте и не пробуйте. Так что на примере Саши Мальцева показали, что в СССР нет и не может быть неприкасаемых спортсменов», – полагает известный комментатор Владимир Писаревский.