Чтение онлайн

Конечно, в приведенном отрывке просматривается стремление Генриха оправдать завоевание Ливонии немцами, которое дало ливам и лэттам пастыря в лице епископа Альберта и власть католической церкви и Ордена. Но о серьезности литовской угрозы говорят не только письменные свидетельства того времени. В том, что именно Литва, а не Русь была главным внешним врагом Ливонии, можно убедиться, посмотрев на карту современных Латвии и Эстонии. Территорию Латвии разделяет на две неравные части река Западная Двина (Даугава). Большая часть этого государства лежит по правому берегу Двины, простираясь в сторону границ с Эстонией и Россией. Именно здесь были расположены первые немецкие поселения в Ливонии, ее столица Рига и резиденция Ордена Меченосцев (современный Цесис). Когда-то эта часть Ливонского государства была еще больше, поскольку включала в себя земли современной Эстонии. А вот другая часть Латвии представляет собой узкую полоску, которая протянулась вдоль Даугавы и границы с Литвой.

Восточная граница Ливонии достигла рубежей Новгородской земли всего через четверть века после основания Риги. Для того чтобы закрепиться на узкой полоске земли на левом берегу Даугавы – Земгалии (в ливонских хрониках Семигалия), ливонцам понадобилось целое столетие. Укрепиться на этих землях Ливония смогла только с помощью Тевтонского Ордена, который начал наступление на земгалов со стороны Пруссии. Последнее нападение земгалов на Ригу произошло через сорок пять лет после «Ледового побоища» – в 1287 году. Силы Ордена стали преследовать уходящих с добычей земгалов и углубились на их территорию. Близ местечка Гароза (Грозе) произошло сражение аборигенов с орденским войском. В этом сражении Орден потерпел сокрушительное поражение. По данным Ливонской хроники Германа Вартберга, в бою пал магистр Вилликин Эндорпский (магистр Ордена с 1282 г.) и тридцать четыре рыцаря. Это в пять раз больше, чем, согласно ливонским источникам, погибло рыцарей в сражении с новгородцами («Ледовом побоище»). После этой неудачи Орден сменил тактику. Братья-рыцари в течение года методично опустошали Земгалию район за районом. Были разрушены до основания четыре земгальских замка. Земга-лам ничего не оставалось, как бежать к литовцам. В 1290 году родину покинули защитники последнего укрепления земгалов – Сидрабене. Уходя, они сожгли его. Итак, в 1209 году руководители ливонской церкви и Ордена Меченосцев, рижане, пилигримы-крестоносцы и старейшины ливов и лэттов решили, что необходимо покончить с литовским плацдармом на правом берегу Даугавы. Ливонское войско выступило к Герцикэ. Увидев приближающихся к городу врагов, Всеволод вывел своих людей им навстречу. Не выдержав удара ливонцев, русские обратились в бегство. Преследуя отступающих, ливонцы «ворвались за ними в ворота, но из уважения к христианству убивали лишь немногих, больше брали в плен или позволяли спастись бегством; женщин и детей, взяв город, пощадили и многих взяли в плен». Всеволоду удалось переправиться в лодке через Двину. Но его жена была захвачена. Разграбив город, ливонцы сожгли его и ушли вместе с пленными. Всеволоду предложили прийти в Ригу, «если только он еще хочет заключить мир и получить пленных обратно. Явившись, тот просил простить его проступки, называл епископа отцом, а всех латинян братьями по христианству и умолял забыть прошлое зло, заключить с ним мир, вернуть ему жену и пленных».

Условия мира были предложены следующие: избегать общения с язычниками; не воевать против Ливонии; не нападать вместе с литовцами на русских и принести Герцикэ в дар Ливонской церкви. Если Всеволод на них согласен, то ему вернут его удел, отпустят всех пленных и будут оказывать ему помощь.

Всеволод эти условия принял, «признал епископа отцом» и пообещал, что «впредь будет открывать ему все злые замыслы русских и литовцев». Ему вернули жену и всех пленных, после чего он вернулся на пепелище, собрал разбежавшихся людей и отстроил поселение заново.

Обезопасив свои тылы со стороны Литвы, ливонцам, которые уже начали покорение эстов, оставалось урегулировать отношения с Полоцким княжеством. Хотя после похода на Ливонию в 1206 году о военных действиях с Полоцком Хроника Генриха не сообщает, очередное нападение могло последовать в любой момент. Поэтому к полоцкому князю отправили послов, которые должны были «узнать, не согласится ли он на мир и не откроет ли рижским купцам доступ в свои владения» (1210 г.).

Мир был заключен на условии, что Полоцку «ежегодно платилась должная дань ливами или за них епископом». «И рады были все, – пишет Генрих в своей Хронике, – что теперь безопаснее могут воевать с эстами и другими языческими племенами» (война с эстами к этому времени шла уже второй год). В это же время ливонцы договариваются о совместном походе против эстов с псковичами. Таким образом, в 1210 году Ливония установила мир с близлежащими русскими землями – Полоцком и Псковом. Нежелание русских и немцев воевать друг с другом объясняется не равенством сил обеих сторон, которое делало невозможным достижение военной победы, а тем, что мир был выгоднее, чем война. Стараниями Риги открылся для купеческих кораблей путь из Балтики на Русь по Западной Двине. Полоцк вновь стал получать дань с ливов. Псковичи в лице Ливонии получили партнера для грабительских походов на эстов.

Войну с эстами ливонцы начинают в 1208 году. Предлогом для нападения послужило требование возмещения ранее причиненных обид лэттам и рижанам, которое эсты отказались исполнять.

Зимой 1210 года в очередном походе на эстов вместе с немцами, ливами и лэттами участвует большой отряд из Пскова. Объединило католиков и православных христиан, немцев, прибалтов и русских одно стремление – жажда добычи. Ливонская хроника Генриха сохранила описание этого похода: «И разделилось войско по всем дорогам и деревням, и перебили они повсюду много народа, и преследовали врагов по соседним областям, и захватили из них женщин и детей в плен, и наконец сошлись вместе у замка. На следующий и на третий день, обходя все кругом, разоряли и сжигали, что находили, а коней и бесчисленное множество скота угнали с собой. А было быков и коров четыре тысячи, не считая коней, прочего скота и пленных, которым числа не было. Многие язычники, спасшиеся бегством в леса или на морской лед, погибли, замерзши от холода. На четвертый день взяли и сожгли три замка и начали отступление из области со всей добычей, двигаясь с осторожностью; поровну разделили между собой захваченное и с радостью возвратились в Ливонию…»

Об удачном походе псковичей узнал новгородский князь Мстислав Удалой. Впечатленный размерами захваченной ими добычи, он решил повторить выгодное предприятие, но уже без ливонцев. В том же 1210 году (по русским летописям, в 1212 г.) Мстислав с братом псковским князем Владимиром вторгаются на земли эстов. Большое русские войско осадило Медвежью Голову (Оденпэ). Русские разоряли окрестности городища восемь дней. По сообщению Генриха, у осажденных в городище эстов кончилась вода и еда и поэтому они вынуждены были просить мира. Русские, получив дань мехами, крестили некоторых эстов и, пообещав прислать к ним священников, ушли. Своего обещания насчет священников они не сдержали. Видимо, не нашлось православных священников, желающих променять прикормленные приходы и спокойную сытую жизнь на христианское подвижничество, опасное для жизни и не сулящее дохода. Разумеется, главный специалист русской православной церкви по истории Прибалтики митрополит Алексий в своем труде никак не объясняет причину, по которой новгородские и псковские клирики не воспользовались готовностью эстов из Одемпэ – одного из их важнейших племенных центров – принять православных священников.

Через два года Мстислав опять приводит русские полки в эстонские земли. По сообщению Генриха, в 1212 году, когда ливонцы воевали с эстами в окрестностях Юрьева, новгородский князь, узнав об этом, с пятнадцатью тысячами воинов пошел в Эстонию, чтобы напасть на ливонское войско. Ливонцев русские не нашли и, по обыкновению, напали на эстов и произвели осаду одного из их поселений. Эсты откупились, и русские, получив то, за чем пришли, сняли осаду. В это же время другие эсты напали на Псков и «стали убивать народ, но когда русские подняли тревогу и крик, тотчас побежали с добычей и кое-какими пленными назад» (Хроника Генриха).

По Новгородской летописи, этот поход состоялся в 1214 году. В нем кроме новгородцев приняли участие псковичи с князем Всеволодом Борисовичем и дружина торопецкого князя Давыда. В отличие от Генриха, русский летописец ничего не сообщает о мотивах вторжения Мстислава в Эстонию. Так что предположение Генриха о том, что русские собирались напасть на ливонцев, возможно, не соответствует действительности. Согласно летописи русские дружины Мстислава прошли «землю чудьскую до моря», разоряя на своем пути поселения эстов, и осадили «город» Воробьин. Эсты капитулировали. «Князь Мстислав взял с них дань» и «пришли здравы все с множеством полона» (НПЛ). Об ответном нападении эстов на Псков Новгородская летопись умалчивает.

Всего за два года русские трижды нападали на земли эстов. Причем такую активность они проявили впервые за двадцать лет – предыдущее столкновение с эстами в русских летописях отмечено в 1190 году. В чем причина? Может быть, русские хотели помочь эстам в борьбе против ливонцев или помешать распространению католичества? Или цель этих походов – установить контроль над этими землями, пока это не сделали католики? Нет. Совместный поход псковичей с ливонцами продемонстрировал, что эсты «нагуляли жирок» и у них есть чем поживиться. Захваченная псковичами добыча разожгла алчность, и русские бросились грабить эстов, стремясь опередить ливонцев. Причем, в отличие от ливонцев, которые хотя бы пытались навязать эстам католичество, русские приходили только ради военной добычи.

В 1212 году опять обострились отношения Ливонии с Полоцком. Полоцкий князь послал епископу Альберту приглашение «прибыть для свидания с ним у Герцикэ, чтобы дать ответ о ливах, бывших данниках короля; чтобы тут же совместно договориться о безопасном плавании купцов по Двине и, возобновив мир, тем легче противостоять литовцам». Почему Владимир вновь потребовал обсудить вопросы, по которым Полоцк и Рига уже пришли к согласию за два года до этого, неизвестно. Может быть, немцы нарушили условия договора, а может быть Владимиру показался недостаточным размер выплачиваемой рижанами дани с ливов.

В этот раз Альберт вышел на переговоры из-за стен Риги: у него уже было достаточно сил для того, чтобы сразиться с поло-чанами в чистом поле. Епископа сопровождали рыцари Ордена Меченосцев, старейшины ливов и лэттов и изгнанный из Пскова князь Владимир со своей дружиной. С посольством на своих кораблях шли немецкие купцы, причем «все надели доспехи, остерегаясь литовских засад по обоим берегам Двины» (Хроника Генриха). О ходе этих переговоров известно только по Хронике Генриха. Он сообщает, что полоцкий князь пытался «угрозами и лаской» заставить Альберта отказаться от крещения ливов, утверждая, что в «его власти либо крестить рабов его ливов, либо оставить некрещеными». «Ибо русские короли, покоряя оружием какой-либо народ, обыкновенно заботятся не об обращении его в христианскую веру, а о покорности в смысле уплаты податей и денег» – комментирует это требование Владимира Генрих. На что епископ ответил в том смысле, что Бог повелел больше повиноваться Царю Небесному, чем земному. И процитировал Евангелие: «Идите, учите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа». Что касается дани, то, по словам Альберта, ливы, «не желая служить двум господам, то есть русским и тевтонам, постоянно уговаривали епископа вовсе освободить их от ига русских».