Чтение онлайн

Во-вторых, даже если бы Орден зачем-то решил напасть на русские земли, он бы не смог этого сделать. Первые полвека пребывания на землях пруссов все силы Ордена были направлены на борьбу с воинственными аборигенами. Потом главным врагом и противником Ордена стала Литва, а после ее объединения с Польшей – Польско-Литовское государство, которое, в свою очередь, было и главным противником Московской Руси, которой правили предки Александра Ярославича. Негативное отношение тевтонцев к объединению с другим рыцарским Орденом не вызовет удивления, если знать, что собой представлял Тевтонский (или немецкий) Орден. От других рыцарских Орденов того времени тевтонцы отличались очень строгим уставом. Рыцари Тевтонского Ордена обязаны были жить вместе, спать только на твердых ложах, есть скудную пищу за общей трапезой, не могли без разрешения покидать казарму, писать и получать письма, не могли иметь частную собственность.

Вновь прибышших встречали словами: «Жестоко ошибаешься, если думаешь жить у нас спокойно и весело; наш устав – когда хочешь есть, то должен поститься; когда хочешь спать, должен бодрствовать, когда хочешь бодрствовать, должен спать. Для Ордена ты должен отречься от отца, от матери, от брата и сестры, и в награду за это Орден даст тебе хлеб, воду да рубище» (Соловьев, СС, т. 2, с. 134). Согласитесь, не многие смогут жить по таким суровым и даже жестоким правилам, а в Орден принимали не всех желающих, а только немцев и только из древних дворянских родов. Кроме монашеских обетов братья Тевтонского Ордена обязаны были ходить за больными и биться с врагами веры.

Вот некоторые выдержки из устава братьев, служащих Германскому Братству Святой Марии – так сами тевтонские братья-рыцари называли свой Орден.

Первое – пожизненное целомудрие, второе – отказ от собственной воли, то есть послушание вплоть до смерти, третье – принятие бедности, то есть житие без собственности. После вступления в братство Мастер Ордена не имел власти освобождать кого-либо от этих трех пунктов правил, ибо если нарушен один из них – нарушено все правило.

Рыцарю не разрешалось иметь в личной собственности практически ничего, даже постельного белья. «Что касается постельных принадлежностей, каждый брат должен довольствоваться спальным мешком, ковриком, простыней, покрывалом из холста или тонкого полотна и подушкой, если только брат, заведующий спальными принадлежностями, не выдает больше или меньше означенного».

Ну, а если кто-то захочет получить вещи лучше, чем те, что ему выдали? Эту сторону казарменной жизни рыцари тоже предусмотрели: «Брат упорно настаивает на получении оружия или вещей лучших или более изящных, чем те, что ему выдали, то он заслуживает получения худших. Ибо это показывает, что тот, кто заботится в первую очередь о нуждах тела, не имеет крепости в сердце и внутренней добродетели».

Чтобы ни у кого не было соблазна иметь личную собственность, устав Ордена специально оговаривал отдельным параграфом то, что братья-рыцари не могут иметь личных ключей и замков. «Так как религиозные люди должны любыми способами избегать собственности, мы желаем, чтобы братья, которые живут в монастырях, обходились без ключей и замков для сумок и коробок и сундуков и всего другого, что может замыкаться».

Питаться братья должны всего два раза в день за одним столом и из одного котла. Рацион тоже детально регламентирован. Мясо разрешалось только три раза в неделю. Плюс один раз в неделю рыба. В современной европейской тюрьме заключенных кормят лучше, чем питались отпрыски самых знатных домов Германии, служа в рядах Ордена. Братьям запрещались любые развлечения, включая любимое занятие феодальной знати того времени – охоту.

На попечении Ордена были не только больные, ухаживание за которыми и было главной «уставной» задачей братьев-рыцарей, но и «пенсионеры» – старые и немощные братья, о которых устав Ордена тоже требовал заботиться.

Разумеется, брат-рыцарь не мог иметь никаких отношений с женщинами. Ему запрещалось целовать даже свою мать или сестру: «ибо это есть прямое проявление невоздержанности и мирской любви».

Каждый желающий вступить в Орден должен был пройти испытательный срок, «достаточный, чтобы он понял и познал все тяготы, ожидающие его на службе Ордену, а братья могли узнать характер его».

В Пруссию тевтонцы попали после того, как они были изгнаны из Палестины, где со своими строгими нравами они не смогли ужиться с французскими и английскими рыцарями, которые не разделяли их строгие нравы и предпочитали вести далекий от аскетизма образ жизни – роскошь, вино, женщины, турниры.

Булла Римского Папы, направляющая меченосцев на помощь христианским миссионерам в Финляндию, осталась без ответа. Не дождавшись от Ордена никакой помощи в Финляндии, Папа отправляет новую буллу, в которой посылает меченосцев в противоположном от Финляндии направлении – на язычников – литовцев. На этот раз Орден охотно отозвался на призыв Рима. Исполнить волю Папы Орден вынуждали его собственные интересы. В начале 1236 года Григорий IX объявил «Крестовый поход» в Литву. А уже в начале осени того же года объединенное войско Ордена, его союзников и прибывших из Европы крестоносцев двинулось в поход на Литву. Чем объясняется такая спешка и желание услужить Риму со стороны Ордена Меченосцев? Может быть, потому, что литовцы, в отличие от финнов, неоднократно совершали набеги на земли Ливонии и владения Меченосцев в частности? Но от набегов литовцев страдали больше местное население и ливонская церковь. А братья-рыцари при появлении литовцев укрывались за стенами своих замков, где в полной безопасности пережидали опасность. Зачем же покидать надежные укрытия и лезть в самое логово врага? Значит, причина, заставившая Орден ретиво откликнуться на призыв из Ватикана, не в этом. А в чем?

Дело в том, что меченосцам необходимо было срочно выслужиться перед Римом для того, чтобы Папа посодействовал им в вопросе объединения с Тевтонским Орденом.

Новая попытка меченосцев присоединиться к тевтонцам, предпринятая в 1235 году, закончилась полным провалом. И в этот раз это был не просто срыв очередного раунда переговоров, а окончательный и бесповоротный вердикт тевтонцев – Ордену Меченосцев отказать.

А произошло вот что. Два командора Тевтонского Ордена, лично изучив положение дел в Ливонии, возвратились в Пруссию, прихватив с собой трех депутатов от Ордена Меченосцев. На совете в Марбурге эти депутаты были обстоятельно допрошены «об их правилах, образе жизни, владениях и притязаниях». Затем о своих впечатлениях рассказали тевтонские командоры, вернувшиеся из Ливонии. Они представили поведение меченосцев в самом непривлекательном свете, «охарактеризовав их как людей упрямых, крамольных, не любящих подчиняться правилам своего Ордена, ищущих личной корысти, а не общего блага. «А эти, – прибавил выступающий командор фон Неуенбург, указывая пальцем на присутствующих меченосцев, – да еще четверо мне известных, хуже всех там». Второй командор подтвердил слова своего товарища. Когда вопрос о приеме меченосцев был поставлен на голосование, «воцарилось глубокое молчание» (Соловьев, СС, т. 2, с. 124). После этого на планах меченосцев по объединению с Тевтонским Орденом можно было поставить крест.

Но меченосцы не теряли надежды. Теперь, после позорного провала на «вступительном экзамене», заставить Тевтонский Орден объединится с меченосцами мог только Римский Папа. Но для того чтобы Рим поддержал Орден Меченосцев, братьямрыцарям надо было заслужить расположение понтифика. Именно поэтому они так поспешно и с таким рвением откликнулись на буллу из Ватикана об организации похода в Литву.

Поход в Литву с самого начала был обречен на неудачу в силу того, что с военной точки зрения в нем не было ни малейшего смысла. Литовцы, по свидетельству современников, воевали так: «трубя в длинные свои роги, они садились на борзых лесных коней и как лютые звери стремились на добычу: жгли селения, пленяли жителей, и настигаемые отрядами воинскими, не хотели биться стеною: рассыпались во все стороны, пускали стрелы издали, метали дротики, исчезали и снова являлись» (Карамзин, СС, т. 2—3, с. 389).

Как собиралось воевать «крестоносное» войско с противником, избегающим открытого столкновения, непонятно. В самом лучшем случае, инициатива Рима была обречена на то, чтобы повторить судьбу легендарного похода Дария против скифов. Но если Дарий безуспешно пытался сразиться с ускользающим противником, преследуя его в бескрайних степях, то меченосцам предстояло гоняться за литовцами по непроходимым лесам и болотам. Что, согласитесь, совсем не одно и то же.

На организацию «крестового похода» ушло минимальное время – меньше полугода. Эта спешка привела к тому, что и без того бесперспективный поход в Литву организовали так, что он был заведомо обречен на провал.

Самая главная ошибка руководителей христианского войска в том, что они не учли особенностей будущего театра военных действий: для похода было выбрано самое неподходящее время – осень. Меченосцам надо было бы дождаться зимы. Русские, имеющие большой опыт войн с литовцами, еще в 1190 году убедились в том, что «в этой болотистой стране только и можно было воевать в сильные холода» (Соловьев, СС, т. 1, с. 627).

Осенние дожди делали болотистые литовские леса непроходимыми и сводили на нет преимущества главной ударной силы «крестоносцев» – тяжелой рыцарской конницы. В лесу, а тем более в болоте она была не только бесполезна, но из грозной силы превращалась в легкую добычу скрывавшихся за деревьями конных лучников в звериных шкурах. Именно поэтому надо было дождаться зимы, когда болота промерзнут, а леса, потерявшие листву, перестанут служить противнику надежным убежищем.