Чтение онлайн

В народной песне о славной Невской победе над войском шведских завоевателей поется:

Невская битва произошла в тяжелейший для Древней Руси 1240 год, когда почти вся Русская земля дымилась развалинами тысяч сожженных городов, сел и слобод. В тот год татаро-монгольские полчища хана Батыя штурмом взяли и разрушили «матерь русских городов» — древний Киев. Опустошению подверглась вся Южная Русь, через которую конное войско степных завоевателей двинулось в поход на Европу.

Теперь только вольный город Новгород и его младший собрат Псков, северо-западные русские земли устояли перед таранным ударом конных полчищ потомков Чингисхана.

Значение победы в Невской битве для истории государства Российского заключалось еще и в том, что она открывала путь для будущего Московского государства, приходившего на смену канувшей в лету некогда могучей Киевской Руси.

В конце XIX столетия известный отечественный историк М. Хитров так оценит первую победу князя Александра Невского: «Здесь, на берегах Невы, со стороны русских дан был первый славный отпор грозному движению германства и латинства на православный Восток, на святую Русь».

…Ныне место Невской битвы стало для россиян памятным, священным. Здесь стоит поселок (бывшее село) Усть-Ижора, по сути дела ближний пригород Санкт-Петербурга, бывшего Петрограда и Ленинграда. Еще при Петре Великом его ближайший сподвижник, светлейший князь Ижорский и генералиссимус построил здесь красивую деревянную церковь. Меншиков посвятил ее великому князю Александру Ярославичу Невскому.

В прошлом, XIX веке, церковь сгорела во время сильного пожара в Усть-Ижоре. В 1876 году на ее месте построили каменный православный храм, отличавшийся своей красотой. Но и его не пощадило время. В 1990 году жители Усть-Ижоры, городов Колпина и Ленинграда потрудились, восстанавливая из руин храм святого и благоверного князя Александра Невского. Он встал снова во всей своей прежней красе на берегах реки Невы, где 15 июля 1240 года произошла памятная для россиян битва.

Вторжение рыцарей-крестоносцев

ливонского ордена

Постыдная неудача шведских крестоносцев, с большим торжеством отправлявшихся в завоевательный поход, на невских берегах не образумила воинственную римско-католическую рыцарскую паству. Скорее всего, даже наоборот — подстегнула к новому походу, к реваншу за поражение крестового похода на Новгородскую Русь.

И в далеком священном городе Риме, и в ближних от русских пределов рыцарских замках немецкого ордена знали, как быстро оправляется Русская земля после опустошительного Батыева нашествия. И потому рыцари-крестоносцы поторопились еще раз испробовать крепость ее пограничных рубежей, «проглотить» то, до чего не «дотянулась» невиданная в мировой истории орда воинственных степняков.

Немецкое рыцарство в Прибалтике давно собиралось в единый кулак. Еще до битвы на Неве тревожная весть о слиянии ордена меченосцев с тевтонским больно «кольнула» князя Александра Ярославича в сердце: теперь уже точно не миновать великой брани с крестоносным рыцарством из германских земель, которые, поход за походом прокладывали себе путь на Восток, огнем и мечом покоряя себе западных славян и племена прибалтов.

События на границах с Ливонией не заставили себя долго ждать. Немецкие крестовые братья действовали нагло и решительно, с присущим им коварством и лукавством. Для борьбы со своими противниками немецкий орден считал хорошими любые средства, лишь бы достичь желаемой цели.

У ливонских рыцарей жил Ярослав, сын князя Владимира, ранее изгнанный вольными псковичами за связь с папским епископом по ту сторону границы. Беглец мечтал вернуться на белом коне в Псков и отблагодарить приютивших его орденских братьев за хлеб-соль. Князь Ярослав Владимирович, внук великого князя киевского Рюрика, и стал троянским конем немецкого рыцарства, формально возглавив его во время похода на Псковщину.

Орденский магистр понимал, что совсем неплохо идти завоевательным походом на русские земли с «благородной» целью — вооруженной рукой заступиться за знатного изгнанника, склонного к принятию латинской веры, да к тому же родовитого человека, не имевшего за собой никакой военной силы и не скупившегося на обещания в случае успеха задуманного.

Псковский изгнанник действительно не скупился на обещания, лишь бы снова стать во главе правления вольного города Пскова. Бывший псковский князь Ярослав Владимирович публично «подарил» воинственному дерптскому епископу ни мало, ни много, а все «королевство Псковское».

Известный немецкий историк XVIII столетия В. Фрибе дает весьма своеобразное объяснение этому вторжению немецкого орденского рыцарства под «знаменами» беглого русского князя. Вернее, его предыстории:

«Герман Балк (магистр Ливонского ордена) напал на Россию по следующим причинам: он желал отомстить за предыдущие нападения русских; отчасти он желал ближе познакомиться с нацией, которую уподобляют сарацинам (удивительный по исполнению способ удовлетворения рыцарской любознательности! — А. Ш.); далее, путем победы над русскими Балк хотел увеличить мощь Ордена и отличиться геройскими подвигами».

Ко времени Ледового побоища «любознательного» орденского магистра Германа Балка уже не было в живых. Он умер на своем посту 5 марта 1239 года. Зато остались его единомышленники, «копившие» на скорый завоевательный поход в псковские пределы обученных воинскому делу людей, добротное оружие и доспехи, коней-тяжеловозов, способных носить на себе закованных в железные доспехи рыцарей, деньги; искавших на русской стороне любых изменников.

Последние нашлись и в самом вольном городе Пскове. Изменниками оказалась часть псковских бояр во главе с самим посадником Твердило Иванковичем, в борьбе за власть враждовавших с другой боярской группировкой. Мощь и единение Руси в древности ослабляли не только постоянные княжеские междоусобицы, но и боярские распри.