Чтение онлайн

Отдаленность наблюдательной станции от города, кроме преимуществ, имела и недостатки. В день затмения все станции, как было установлено, должны были обменяться телеграфными сообщениями о состоянии погоды. Можно себе представить, какие затруднения возникли бы, если б городское самоуправление на свои средства не подвело телеграфный провод еще за несколько дней до прибытия экспедиции в Красноярск к самому месту наблюдений [373] .

А погода, как уже упоминалось, на всей полосе затмения в день 7 августа была отвратительная. Даже в Красноярске, где были получены лучшие результаты, участникам экспедиции вначале казалось, что все труды, которые пришлось затратить, были напрасны. Еще за пятнадцать минут до начала затмения «дул сильный ветер и небо было покрыто облаками» [374] .

Описание состояния погоды и подавленного настроения участников экспедиции содержится в отчете H. H. Хамонтова: «Седьмое августа — день пасмурный, почти все небо покрыто облаками. В восемь с половиной часов утра я, А. С. Попов и А. В. Вульф отправляемся на гору с надеждой, что, быть может, ко времени затмения небо очистится, и мы в состоянии будем выполнить возложенные на нас поручения. Но увы! По дороге нас застает дождь, и ветер, казавшийся в городе не особенно сильным, по мере приближения к нашей временной обсерватории дает себя чувствовать — начинает пронизывать, несмотря на теплую одежду. На вершине горы, вблизи будок, виднеется кучка солдат с ружьями — это кордон на случай защиты наблюдателей от местных башибузуков. На горе снуют туда и сюда наблюдатели, прибывшие раньше нас, по склону горы плетутся шагом экипажи и народ, почему-то непременно желавший наблюдать явление там же, где и мы. Наконец мы достигли вершины горы. Раздается команда офицера „смирно“, и солдаты окружают место наблюдения цепью. Ветер ревет и мечет, достигая до 15 метров. Брезенты, которые заменяют крыши будок, парусятся; ежесекундно поднимаются с земли песчаные облака и обдают вас, несмотря на то, что бывший незадолго дождик увлажнил несколько почву. Девять часов утра. Все в сборе. Ветер не стихает, облачность неба не уменьшается. Мрачное настроение усиливается — кажется, все наши труды напрасны, природа смеется над нами, подобно тому, как смеется простой народ, не допуская возможности предугадывать небесные явления» [375] .

С неприязненным отношением темных людей участники экспедиции столкнулись уже на пути в Красноярск. Н. Н. Хамонтов рассказывает, что на одной из станций смотритель, получивший соответствующие указания из губернии, иронически заметил по поводу предстоящего затмения: «Что ж, енисейский губернатор лучше Бога знает?» [376]

Недостатка в злопыхателях не было и в Красноярске. М. А. Шателен рассказывает, что незадолго перед тем в городе Верный (ныне Алматы) было землетрясение, приведшее к большим разрушениям. Об этом бедствии узнали в Красноярске, и в городе был пущен слух, что подобное произойдет и здесь и что землетрясение уничтожит возведенные астрономами постройки. Нашлись и в Красноярске «инициативные» люди, как их называет М. А. Шателен. Они полностью уверовали в то, что предсказывали «астроломы»; воспользовавшись наступившей темнотой, они занялись грабежом. При этом так увлеклись своим делом, что забыли вторую часть предсказания «астроломов», а именно, что затмение будет длиться всего четыре минуты. Подоспевшие жители города застали грабителей на месте преступления. «Это событие, — добавляет Шателен, — дало повод Александру Степановичу, как сибиряку, рассказать нам ряд интересных событий, характеризовавших нравы, царившие тогда за Уралом» [377] . Но во время наблюдений участникам экспедиции было не до забавных историй. Установленный на холме телеграфный аппарат то и дело принимал безрадостные вести о состоянии погоды на других наблюдательных пунктах. Перед самым затмением небо немного прояснилось, но напряжение, которое испытывали участники экспедиции, не уменьшалось. Самообладание не покидало только Попова. По словам Шателена, он «был спокойнее всех, хотя облачность, даже слабая, могла помешать его фотометрическим исследованиям» [378] .

Наконец наступила полная фаза затмения и появилась во всем своем величии солнечная корона. По образному выражению H. H. Хамонтова, она вспыхнула, «как вспыхивает костер, облитый керосином» [379] . Наблюдатели прильнули к своим аппаратам, и им некогда было любоваться великолепным зрелищем. Каждый из них имел свое задание, которое необходимо было выполнить. Хамонтов в своем отчете писал: «Особенного потрясающего впечатления это величественное явление на меня не произвело, быть может от того, что я был не праздный зритель и не мог вполне отдаться созерцанию явления, да кругозор мой, вследствие нахождения в будке, был невелик — я видел только сравнительно небольшую часть неба, но тем не менее и здесь местами вблизи горизонта в южной части неба окраска облаков была крайне эффектна — багрово-лилового цвета» [380] .

Легко себе представить, какое впечатление произвело это зрелище на людей, одаренных художественным восприятием красок природы. Впечатление, которое оно произвело на присутствовавшего здесь В. И. Сурикова, было буквально ошеломляющим. Пожалуй, он более всех присутствующих на затмении в Красноярске лишился самообладания. Биографам великого художника многое подскажут следующие слова из отчета Хамонтова: «Лица, наблюдавшие явление с открытого места, особенно те, у которых развито в сильной степени эстетическое чувство, как, например, художник Суриков, были поражены и потрясены виденною картиною. „Увидал — точно на том свете побывал, — говорил нам художник, — это нечто апостольское, апокалипсическое, это смерть, ультрафиолетовая смерть!“ Он не был в состоянии набросать эскиз, бросил кисть и удивлялся потом, как ученые хладнокровно могут наблюдать подобное явление» [381] .

Как известно, в день 7 августа метеорологические наблюдения производил и Д. И. Менделеев, и делал он это, в отличие от других наблюдателей, не на земле, а в воздухе, поднявшись на воздушном шаре и достигнув высоты свыше трех километров. Об этом он рассказал в напечатанной в журнале «Северный вестник» за 1887 год статье «Воздушный полет из Клина во время затмения». Описание солнечной короны, сделанное им, Физико-химическое общество решило поместить в своем отчете [382] .

Изданный обществом отчет о наблюдениях солнечного затмения представляет собой не объемистый том, а небольшую книжку, собственно брошюру, примерно в четыре печатных листа. Метеорологические условия помешали получению результатов, которых можно было ожидать, но это издание навсегда останется в истории русской науки памятным документом, свидетельствующим о необычайно широком распространении научных знаний в стране и большом интересе к ним по всей необъятной России. Она вся была тогда своевременно покрыта целой сетью наблюдательных станций, и что особенно важно, наблюдениями занимались во многих случаях и весьма успешно любители. Многие из них компетентно разбирались в происходящем явлении, прислав содержательное описание всего того, что ими было наблюдено. Немало сообщений было прислано в Физико-химическое общество. Только часть из них была опубликована в названном издании, а то, что не увидело света, послужило материалом для общего отчета, как это отметил его автор Н. Г. Егоров.

Помощь и содействие, оказанные наблюдателями-любителями экспедициям на местах, имели весьма большое значение. Следует отметить участие учащейся молодежи не только высших, но и средних учебных заведений. В Красноярске, например, это были местные гимназисты; ряд имен их упоминается в отчете участников экспедиции. Все это дало возможность Егорову в своем отчете заявить: «Комиссия приносит живейшую благодарность нашим сочленам, совершившим такое дальнее путешествие и так энергично исполнившим возложенное на них обществом поручение. В то же время комиссия выражает искреннюю свою признательность и всем лицам, оказавшим нашим товарищам просвещенное внимание и содействие к достижению их научных целей» [383] .

В смысле достижения целей, которые ставило перед собой Физико-химическое общество, Красноярская экспедиция внесла наибольший вклад. Именно благодаря произведенному H. H. Хамонтовым и А. С. Поповым фотографированию солнечной короны комиссия, возглавляемая Н. Г. Егоровым, могла прийти к основному выводу: «Солнечная корона не есть явление оптическое: она реальна и остается в существенных своих чертах неизменной во время затмения не только в одном пункте, но и в различных пунктах полосы затмения, отстоящих друг от друга на расстоянии около 9000 верст» [384] .

Ряд других задач, которые ставило перед собой физическое отделение Русского физико-химического общества, решить не удалось по причинам, о которых было сказано выше. Экспедициям вследствие неблагоприятных атмосферных условий не удалось добыть данные о лунной атмосфере, о кислороде на солнце, о движениях в веществе короны, не удалось установить наличие углерода и углеродистых соединений в солнечной короне и т. д. [385] Глубоким изучением этих проблем надлежало заняться в ближайшие затмения, и за это главным образом взялось уже начавшее к тому времени существовать Русское астрономическое общество.

Для нас представляет интерес активное участие Попова в грандиозном для своего времени научном начинании, впервые осуществляемом в таких масштабах русской научной общественностью. Излишне говорить, какое громадное значение имело это участие в самой дальней и самой плодотворной экспедиции для формирования мышления молодого ученого, тогда еще скромного кронштадтского преподавателя, с трудом преодолевающего робость и застенчивость. Для его биографа Красноярская экспедиция представляет особый интерес потому, что в ней принимал участие один из его ближайших друзей М. А. Шателен, запечатлевший в своих записках те личные черты Попова, характеристику которых мы не находим в других документах.