Чтение онлайн

И это — ложь, агитка, оглупление, коверкание чувств и вкуса? Примерно так же сочла Вера Инбер при публикации стихотворения в «Знамени» и разнесла его: «Это что за слеза несбывшихся надежд? Откуда она у солдата-победителя?» — строго вопрошала известная своим высоким родством дама. В результате несколько лет песню могли петь и пели только безногие инвалиды войны в поездах…

Можно себе представить, каким мучением для Солженицына был недавний концерт Дмитрия Хворостовского на Красной площади. Поди, и корчился, и ногами топал, и волосы из бороды рвал. Ведь из уст великого певца взметнулись и полетели с Красной площади по всей стране и пронеслись по всему миру и «Катюша» Исаковского — Блантера, и «Моя Москва» Лисянского — Дунаевского, и «Журавли» Гамзатова — Френкеля, и «Подмосковные вечера» Матусовского — Соловьева-Седого, и «Случайный вальс» Долматовского — Фрадкина, и другие прекрасные советские песни, упоминавшиеся нами…

Вы думаете, что это у козла-ревизора все? Как бы не так! Тут же еще и спазм зависти: «Миллионные тиражи, ордена, слава, гонорары, — ну кто назовет этих деятелей культуры угнетенными?» Да, никто не назовет. И были еще у них ордена, премии, дома творчества. А кто назовет угнетенным козла, у которого тираж в одном только «Новом мире» составил почти три миллиона? А какими тиражами его грязная и малограмотная антисоветчина издавалась во всем мире? А кто отхватил за эти русофобские писания Нобелевскую, а потом кое-что еще в несколько раз больше? Кто приобрел в штате Вермонт персональный Дом творчества на двадцати гектарах угодий? Кому Ельцин отвалил чуть поменьше кусок земли с дворцом по последнему слову техники в Троице-Лыкове под Москвой? Кто издал свою последнюю книгу «Двести лет» тиражом 100 тысяч, а она вот уже четыре года пылится на всех перекрестках? Последний раз я видел ее в подземном переходе у метро «Войковская» в мае этого года. Первый том — 150 рублей, второй — 190. Ну где найти дураков, чтобы выложили 340 за сборник цитат о евреях! Даже евреи не берут…

Как только зашла речь о премиях и наградах, тут, как черт из табакерки, возник и Владимир Бондаренко, вездесущий и непотопляемый обожатель козла: «В советской культуре все семьдесят лет царили (!) выходцы из еврейских местечек, а русская культура от Клюева до Тряпкина, от Рубцова до Распутина развивалась как бы параллельно…» Да, были из местечек, еще больше — из Одессы и Киева, Москвы и Ленинграда, Бердичева и Жмеринки. Да, были. Но — «царили», т.е. главенствовали, были первыми, ведущими? Невежественная чушь обожателя. «Царили» — русские имена: Горький и Блок, Маяковский и Есенин, Шолохов и Леонов, Симонов и Твардовский, Шукшин и Бондарев, Шостакович и Свиридов, Станиславский и Охлопков, Качалов и Москвин, братья Васильевы и Владимир Петров («Петр Первый», «Кутузов» и др.), Пырьев и Бондарчук, Уланова и Лепешинская, Нестеров и Корин, Лемешев и Козловский, наконец, Олег Попов и Юрий Никулин….

А такие фигуры, как Клюев или Рубцов, всегда лишь составляли «фон» русской культуры и никогда не «царили» в ней, хотя второму из них уже три памятника соорудили, а первого, как известно, обессмертил его же когда-то любезный гениальный друг:

И полный вздор насчет «параллельности». Как уже говорилось, два десятка стихотворений русского поэта Исаковского стали песнями еврея Блантера, а стихотворение еврея Долматовского «Если бы парни всей Земли» стало песней русского композитора Соловьева-Седого. Еще? Можно. И в немом черно-белом «Тихом Доне» 1930 года, и в звуковом цветном 1958-го роль Аксиньи, может быть, самого дорогого для Шолохова образа во всем его творчестве, играли Эмма Цесарская и Элина Быстрицкая — обе еврейки! Что, Бондаренко, местечковым душком шибает? А ведь если бы Шолохов был антисемитом, как его изображают еврейские олухи дейчевской породы, ему при его славе и влиянии ничего не стоило бы предложить, даже потребовать других артисток на роль.

Или вот еще. Великолепна была Вера Пашенная в роли Вассы Железновой, но замечательна и Серафима Бирман. А каков был еврей Прудкин в роли Федора Карамазова в фильме Ивана Пырьева!..

Но Бондаренко жмет дальше, уверяет, что в советское время русская культура была «почти недопускаемая до кремлевских высот, где царили Дунаевские и Долматовские…».

Выражался бы яснее, писатель. Что значит «кремлевские высоты»? Никто из перечисленных выше евреев ни разу не сидел на такой кремлевской высоте, как советник президента, а изображенный здесь далеким от этих высот Распутин не только сидел, но и на шестом году правления Горбачева, когда уже давно было ясно, что это предатель и могильщик страны, нахваливал его печатно как необыкновенного мудреца.

Тут возникает еще один «завтринский» антисоветчик такого же уровня и пошиба — искусствовед Савва Ямщиков. Он объявляет покойного Бондарчука и покойного Пырьева, как и ныне здравствующих Хренникова да Бондарева «имевшими доступ к номенклатурным кладовым». Опять иносказания! Да, но все они талантливые художники, и за свои произведения получали премии, ордена, порой им поручали и важные должности. Так было и есть во всем мире. Что тут не по душе антисоветчику?

А он, дабы вконец осрамить вышеназванных, противопоставляет им когорту страдальцев: «Талантливые провинциальные самородки Распутин, Носов, Белов, Астафьев и близко не подпускались к кормушке». Кладовые, кормушки — таков его лексикон. Не сечет искусствовед, что такие речения оскорбительны не только для тех, кто ему не по душе, но и для его любимцев.

И вообще не соображает, что лепечет! Во-первых, какие самородки? Так можно назвать, например, Горького и Шолохова, у которых за плечами было 3–4 года школьной учебы, а тут — кто в Литературном институте учился, кто там же Высшие курсы окончил, кто историко-филологический факультет университета одолел. Ничего себе самородки! С дипломами за голенищем. Чего еще надо, если есть способность?

Во-вторых, никто из перечисленных «провинциальных самородков» мимо «кормушки», если уж прибегнуть к этому искусствоведческому термину, не прошел. Ни один. Все имели от советской власти и премии, и ордена, и собрания сочинений, не говоря уж о квартирах. Взять хотя бы Распутина. Он вполне сопоставим по наградам и премиям с Л. И. Брежневым. Правда, в геройском звании Распутин несколько приотстал от конкурента: имеет лишь одну Золотую Звезду, а у того было, кажется, пять. Но зато обогнал по литературным премиям: у Леонида Ильича была только Ленинская за «Малую землю», а у Распутина — и Ленинская, и Государственная, и солженицынская, и вот недавно, улучив момент между премиями Жванецкому и Войновичу, Путин выдал Распутину еще и свою, президентскую. Как видим, премии он получал при всех режимах. Примечательны здесь премии за повесть «Живи и помни». В 1977 году автор получил за нее премию в рублях от советской власти, а в 2001-м — в долларах от Солженицына, антисоветчика № 1. Поэтому для меня остаются загадкой слова Ямщикова: «Валентин Григорьевич концы с концами еле сводит». Конечно, концы бывают разные… Когда люди, неспособные обойтись без громких слов, как Бондаренко, называют Распутина великим или выдающимся писателем, он скромно поправляет: «Нет, я не великий, но я честный писатель». Да, его честность можно измерить и в рублях, и в долларах. Не знаю, какова цифра в первом случае, а во втором она хорошо известна: 25 тысяч.

А Виктор Астафьев? Три премии и шеститомник от советской власти, Золотая Звезда от мерзавца Горбачева, 15-томное собрание сочинений лично от кровавого Ельцина. И это не считая разных «Букеров», «Триумфов» и какой-то там еще неведомой мне премии Альфреда Тепфера.

В нынешнюю пору на Распутина награды посыпались после того, как он назвал Октябрьскую революцию подлой и принялся рьяно нахваливать и защищать Горбачева и Солженицына. А на Астафьева — после того, как он стал врать о Великой Отечественной войне и клеваетать на советское время. И что тут скажешь? Заслужили…

Но вернемся к Бондаренке, который уверяет, что на кремлевских высотах царили Дунаевские и Долматовские. Правда, тут же, как всегда путаясь в словах, рядом с «высотами» называет «вершины». Вот, мол, на этих «вершинах» — а чем они отличны от высот? — обитали, но не царили русские.

Так вот, о двух названных. Да, получил первый из них две Сталинские премии, были и ордена. Получил и второй одну Сталинскую. Ты это называешь «царением»? А в юности Долматовский работал проходчиком на строительстве Московского метро. Знаешь, Вова, что такое проходчик? Когда будешь проезжать «Охотный ряд», вспомни Евгения Ароновича, он именно там орудовал не перышком, как ты в его годы, а отбойным молотком. Потом, уже став писателем, Долматовский был на финской войне. Слышал о финской? А в начале Отечественной его часть попала в окружение, потом плен, из плена он бежал; не спрашивая, местечковый он или из столицы, его спрятала русская крестьянка; отлежавшись, окрепнув, перешел линию фронта. Ты, Бондаренко, ни в каком плену, кажется, не был, кроме плена своих антисоветских фантасмагорий, и не бежал из него, но как переходить линию фронта, это ты хорошо знаешь, переходил. Перейдя фронт, Долматовский продолжал службу в армии, был дважды ранен. Ты-то ведь, кажется, не ранен, а только контужен, правда, контужен тяжело…

К этому остается добавить, если уж не выходить за пределы песенного творчества, что на слова Долматовского написаны такие прекрасные песни, как «Дальняя сторожка», «Украина золотая, Белоруссия родная», «Любимый город», «Моя любимая», «Песня о Днепре», «Случайный вальс», «Провожают гармониста», «Сормовская лирическая», «За фабричной заставой», «Мы жили по соседству», «Если бы парни всей Земли», «Венок Дуная»…

Так что, как бы Солженицын и его обожатели ни верещали, а надо признать: в советское время евреи внесли в русскую культуру (и не только!) достойный вклад.