Чтение онлайн

А дальше за Красноярском офицеры увидели еще один интереснейший участок железной дороги. Тогда уже был хорошо известен девиз строителей Транссиба: это великое народное дело должно осуществляться русскими людьми и из русских материалов. Но однажды случился казус: в порядке эксперимента, чтобы показать широкие возможности использования морских и речных систем Сибири, в Красноярск были доставлены английские 22-фунтовые рельсы (на 4 фунта тяжелее наших, российских). Везли их вначале на пароходе Северным морским путем, затем по Енисею до Красноярска – благо, что в руках Комитета Сибирской железной дороги были все пути сообщения: и тракты, и реки, и моря. Вроде бы и отступали от провозглашенного, но не возвращать же рельсы обратно, тем более что уж больно они были хороши. Выстелив ими 17-верстный путь к западу от Красноярска, до станции Минино, менять их больше не пришлось.

Из окна поезда офицерам было хорошо видно и даже ощутимо, как Транссиб продвигался обширным фронтом, оставляя после себя не только путевое и ремонтное хозяйство – рельсы, депо, мастерские, но и школы, храмы, больницы, училища. Он позволял себе вмешиваться в судьбы старых городов – в одни буквально врывался на полной скорости под восторженные крики жителей; от других, казалось бы, именитых и богатых, отворачивался в последнюю минуту, вызывая обиды и непонимание; третьи заставлял перестраиваться, украшать себя и облагораживать, начиная прямо с вокзальной площади. А где-то там, дальше, за вокзалами, полустанками и разъездами дорога строила судоверфи и обзаводилась речным флотом, распахивала и засевала поля рожью для рабочих и овсом для лошадей, занималась геологоразведкой и дарила Сибири угольные шахты, кирпичные, цементные, металлургические заводы. Дорога несла с собой так много: идеи, вкусы, нравы, манеры, особый дух служения России…

А за окном все мелькают и мелькают пейзажи – один красивее другого, и новые вокзалы распахивают перед ними двери, но ненадолго. На перрон выходит дежурный по вокзалу в красной фуражке, с флажком в руках и ударом в сверкающий начищенной медью колокол подает сигнал к отправке поезда. Наступает вечер, потом ночь, и где-то на миг вспыхивают ленивые огоньки небольших станций и шлагбаумов, изредка в ослепительном блеске с грохотом проносится встречный поезд.

А курьерский все мчится и мчится к западу, где впереди непрерывной нитью гудит, сверкает, пульсирует еще один Великий Сибирский путь…

В начале декабря Колчак и Матисен прибыли в Петербург. И почти сразу же, 9 декабря, они были приглашены на заседание по-прежнему действующей комиссии для снаряжения Русской полярной экспедиции. Как и ожидали офицеры, заседание оказалось шумным и довольно продолжительным. Их короткие доклады и сообщения о результатах экспедиции постоянно прерывались вопросами, отдельными замечаниями и даже намеками на прямую вину в некоторых причинах всего случившегося: и в аварии со шхуной, и в неудачных поисках барона Толля, и даже в провале главной цели экспедиции – земля-то не найдена! Но вскоре все споры и прения свелись к главному – что же нужно сделать, чтобы как можно скорее выручить из беды Э. В. Толля, зоолога Бирулю и их спутников.

Предложений было несколько, но все они сводились к тому, что к о. Беннетта нужно вновь послать шхуну «Заря», а начальником новой экспедиции назначить Ф. А. Матисена. Однако главное решение оставалось за президентом Академии наук великим князем К. К. Романовым, который через несколько дней вызвал к себе Фёдора Андреевича, чтобы окончательно согласовать с ним план действий и смету экспедиционных затрат. К удивлению великого князя, Матисен не только не дал согласия возглавить экспедицию, он отозвался о ней как об очень опасном и безнадежном мероприятии. По его словам, «Заря» нуждается в серьезном ремонте, а в Тикси нет ни сухого дока, ни мастеров. Кроме того, на судне все равно не удастся подойти к о. Беннетта ближе, чем это уже пытались сделать в прошлом году. По мнению Матисена, на поиски должен идти ледокол «Ермак», где капитаном в то время был Н. Н. Коломейцев, бывший капитан шхуны «Заря».

Почти через месяц, 7 января 1903 г., состоялось специальное совещание с все той же повесткой: помощь пропавшему в Арктике начальнику Русской полярной экспедиции Академии наук Э. В. Толлю.

Председательствовал великий князь. На совещание были приглашены некоторые члены Комиссии по организации экспедиции: председатель комиссии академик Ф. Б. Шмидт, ее секретарь академик В. Л. Бианки, директор Главной физической обсерватории академик М. А. Рыкачёв, видный геолог и палеонтолог академик Ф. Н. Чернышёв. Из участников экспедиции присутствовали К. А. Воллосович и Ф. А. Матисен. А. В. Колчак приглашен не был, скорее всего потому, что его главными обязанностями в экспедиции были научные исследования.

Заседание открыл великий князь Константин Константинович и сразу же перед присутствующими поставил вопрос: сможет ли «Заря» подойти к о. Беннетта так, чтобы со шхуны было возможно отправлять на остров шлюпочные десанты? Первым выступил Матисен, повторив все сказанное на аудиенции у великого князя. Ему сразу же стал возражать академик Ф. Н. Чернышёв, только что вернувшийся из экспедиции на о. Шпицберген. Именно его план был озвучен великим князем, а сейчас он этот план еще немного дополнил: на «Зарю» нужно взять несколько опытных мезенских поморов вместе с лодками, на которых они ведут свой охотничий промысел.

И вот здесь совершенно неожиданно для всех прозвучало выступление К. А. Воллосовича. Он поддержал предложения и президента Академии наук, и академика, добавив только, что можно обойтись и без «Зари». Нанятых поморов вместе с лодками по суше переправить к проливу Лаптева на мыс Святой Нос. А вот уже оттуда и можно попробовать подойти к о. Беннетта, используя то открытое море, то перетаскивая лодки по льду.

Присутствующие были явно озадачены. Многое вызывало сомнение: долгий путь через северные территории, через тундру с берегов Мезени до янских берегов; выдержат ли поморские лодки ледовое крошево на пути от о. Новая Земля до о. Беннетта; и кто будет этим одновременно опытным моряком, путешественником и ученым, способным осуществить предложенный достаточно дерзкий план.

Сам Воллосович был начальником Вспомогательной экспедиции и активно участвовал во всех планах и делах барона Толля. Но, будучи по профессии геологом, разработать такой смелый и оригинальный план самостоятельно, без участия опытного моряка-консультанта, он вряд ли бы смог. Опирался этот план на маршрут погибшей американской экспедиции Де-Лонга, именем которого и были названы самые северные острова в Новосибирском архипелаге, в том числе и о. Беннетта. Таким консультантом вполне мог быть А. В. Колчак, и, возможно, именно его план излагал Воллосович.

Великому князю план явно понравился, и он только осведомился, кому же можно поручить его исполнение. Имя лейтенанта Колчака прозвучало из уст секретаря Комиссии академика В. Л. Бианки, отца известного писателя-натуралиста Виталия Бианки. Президент Академии наук не возражал.

Но тут внезапно, правда, с опозданием, в дело вмешался адмирал С. О. Макаров. По-видимому, ссылку Матисена на участие в поисках барона Толля ледокола «Ермак» великий князь счел просто за отговорку. Поэтому на специальное заседание 7 января адмирал Макаров приглашен не был. Узнав о состоявшихся на этом совещании разногласиях по поводу способа спасения начальника экспедиции Э. В. Толля, адмирал тотчас же выразил готовность с началом навигации отправиться на «Ермаке» к о. Беннетта, доказывая при этом возможность ледокола «проникнуть в такие места, которые никогда еще не были посещаемы человеком».

Поддерживаемый академиками и учеными план Макарова был рассмотрен Комиссией и – отклонен по двум причинам. «Во-первых, ледокол имеет большую осадку и не сможет подойти сколько-нибудь близко к островам, во-вторых, нельзя исключить возможности вынужденной зимовки в Арктике, а состав команды так велик, что организация питания выльется в огромную проблему, которую вряд ли удастся благополучно разрешить в течение долгой полярной зимы». [35]