Чтение онлайн

Под днищем «Ангары» гулко трещали, дробясь, льдины; сбоку наползали нагромождения толстого байкальского «целика»; небо посерело – начинало светать, а на палубе ледокола происходило что-то невероятное. На корму по одному выводили раздетых до нижнего белья босых арестованных; затем дородный бородатый казак деревянной колотушкой (обычно этой колотушкой обкалывали лед с палубы) ударял его по голове в затылок; человек переваливался через ограждение и падал в черную пузырящуюся воду, оставляя на палубе два кровавых следа. В следующую же секунду на него наезжал «Кругобайкалец» и разрубал винтом на несколько частей. Спастись у несчастного не было ни одного шанса. Казнь продолжалась более часа. Были уничтожены все, кого взяли на борт, – тридцать один человек…

А. В. Колчак, безусловно, хорошо знал, что такое контрразведка, но никогда не придавал ей большого значения, а уж тем более такого, какое она приобрела под его крылом в Сибири. А контрразведка лютовала – она была пострашнее казаков, белочехов и сибирских морозов вместе взятых. Говорят, именно контрразведчиками и была устроена эта казнь заложников на «Ангаре» – весело, с выдумкой и последующим обедом.

Было шампанское, для любителей «остренького» – американский спирт и китайская женьшеневая водка. Пили за здоровье, за будущие награды, за воинские удачи под руководством Главкома и Верховного правителя… Вот так имя Колчака и осталось в истории ледокола, ибо все, что происходило в Сибири, «вешали» на Колчака – по его-де велению. И во всем обвиняли Колчака – он, дескать, приказал. И, может быть, искренне верили, что будь Верховный рядом, он поступил бы именно так.

Та же «Иркутская летопись» Ю. П. Калмыкова сообщает, что 24 августа 1920 г. судом Иркутского губернского революционного трибунала были приговорены к смертной казни «бывший начальник гарнизона и комендант станции Байкал К. Ф. Годлевский, его помощник штабс-капитан Ф. Я. Колчин и бывший начальник оперативного штаба Иркутского военного округа и начальник штаба при генерале Сычёве капитан Б. В. Люба».

Приговор вынесен по делу «об убийстве на озере Байкал, на ледоколе «Ангара» 31 политического заключенного». [53]

Сегодня ледокол «Ангара» стоит на якоре в заливе Иркутского водохранилища в микрорайоне Солнечный, недалеко от плотины ГЭС. Встал он на эту почетную вечную стоянку уже более чем двадцать лет назад (1990 г.) благодаря инициативе Иркутского регионального отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ИРО ВООПИиК), организовавшего сбор средств среди населения города на его спасение, восстановление и реставрацию. Встал как символ возрождающейся памяти нашей России, как единственный из первых судов ледокольного типа, сохранившийся до наших дней. Все эти годы на ледоколе располагалась штаб-квартира Общества охраны памятников истории и культуры; действовал культурно-досуговый центр, ведущий исследовательскую работу по изучению истории земли Иркутской; проводились культурно-массовые мероприятия и народные праздники, заседания морского клуба ветеранов флота; были открыты двери общественного музея по истории ледокола и Байкальской железнодорожной переправы.

Подобный музей есть и в Англии. Британские судостроители помнят байкальскую эпопею и бережно хранят ее в музее истории судов, построенных фирмой «Армстронг» для Байкальской переправы.

В 2014 г. ледокол был передан Областному краеведческому музею. В октябре 2015 г. там открылась первая выставочная экспозиция, посвященная истории Байкальского флота.

В Порт-Артур А. В. Колчак и Н. А. Бегичев прибыли вечером 18 марта 1904 г. Город словно погрузился в темноту – не горели фонари, окна в домах плотно занавешены, на улицах пустынно и одиноко. В темноте с большим трудом разыскали гостиницу. Как оказалось, с конца января в городе введено затемнение, и активная жизнь в нем оканчивалась довольно рано.

Представляться командующему Тихоокеанской эскадры вице-адмиралу Макарову А. В. Колчак отправился на следующее утро прямо в порт. Первое, что Колчак увидел в порту, – это прямо перед ним возвышающийся массив Золотой горы, увенчанный брустверами батарей, перед которыми высоко в небе гордо вился по ветру русский флаг. Налево (это был Восточный бассейн порта) виден был всего лишь один крейсер («Новик»), но далее, за серыми крышами складов и различных мастерских, можно было хорошо разглядеть стройные тонкие мачты миноносцев, темные громады двух броненосцев.

Правда, в проходе на внешний рейд видны были мачты и трубы еще одного броненосца. А еще правее, за батареями, там, где располагался Западный бассейн порта, виднелись силуэты прочих судов Тихоокеанской эскадры.

Перед уходом Бегичев еще раз напомнил лейтенанту, чтобы тот и о нем доложил адмиралу – дескать, боцман тоже мечтает воевать на миноносце (предполагалось, конечно, что воевать они будут вместе – как раньше со льдами, так теперь с японцами).

Командующий часто менял свой флагманский корабль. Обычно днем он со своим штабом находился на одном из броненосцев, а ночевать перебирался на крейсер, дежуривший у входа в гавань. Сегодня флагманский флаг был поднят на броненосце «Петропавловск». Длинный, строгий, немного угрюмый, с расчехленными орудиями, дымящий двумя огромными трубами, – Колчак сразу узнал его. На этом новом боевом судне он уходил из Кронштадта в очередное плавание на Дальний Восток осенью 1899 г., а вскоре был списан с военного корабля, будучи приглашен бароном Э. В. Толлем для участия в Русской полярной экспедиции.

Н. А. Бегичева командующий определил боцманом на миноносец «Бесшумный», на котором он вскоре «за активные действия в аварийной обстановке» был награжден Георгиевским крестом. А вот давать миноносец в командование Колчаку Степан Осипович не спешил. Он приветливо встретил молодого лейтенанта, внимательно выслушал его рассказ о спасательной экспедиции, искренне погоревал о судьбе Толля и его спутников, но заявил, что Александру Васильевичу прежде всего нужен небольшой отдых после полярных приключений. (Возможно, адмиралу просто хотелось поближе познакомиться с этим удачливым и честолюбивым полярником). И хотя Колчак продолжал отказываться от штабной работы, настаивая на службе на боевом корабле, 20 марта 1904 г. приказом командующего эскадрой он был назначен вахтенным начальником на крейсер «Аскольд». Бегичев вспоминал, что вечером этого дня у них был прощальный ужин в ресторане. А на следующее утро, после чая, они сдали номер в гостинице и отправились в порт. Там и простились: Колчак отправился на «Аскольд», Бегичев – на «Бесшумный».

Крейсер «Аскольд» как разведчик мог развивать хорошую скорость, а вот от неприятельских снарядов защищен был слабо. Но все равно именно «Аскольд» был выбран начальником отдела крейсеров Н. К. Рейценштейном флагманским кораблем. И на «Аскольде» любил отдыхать командующий адмирал С. О. Макаров после своих дневных штабных забот и иногда даже ночевал: здесь было уютное тепло человеческого жилья, обилие света, ласково убаюкивающее пение моторов и элеваторов…

Оформление в штабе, знакомство с кораблем, его командой, с хозяйством вахтенного начальника – все это затянулось, и на берег Колчак выбрался только через сутки.

А в Порт-Артур уже пришла весна. Цвела мимоза, и густым медовым вкусом были пропитаны не только земля и море, но и весь город с его крепостными стенами и жилыми постройками. Ярко-голубое небо, ослепительное солнце, полыхающие желтым огнем деревья, под ними уже кое-где зеленела нежная трава, белели первые крохотные цветочки, громко перекликались воробьи.

Однако назвать Порт-Артур безмятежным весенним городом было нельзя, хотя и на фронтовую крепость, затихшую перед боем, он тоже еще не походил.

Но огромная военная машина уже работала полным ходом, в полную силу. Навстречу поминутно попадались обозы, обозначенные красными флажками, тяжело грохотали ящики с артиллерийскими снарядами, рядом с ними шагали конвойные солдаты. Привстав на стременах, куда-то мчались казаки-ординарцы, с музыкой проходили военные части… И сзади, за его спиной, в порту тоже грохотали лебедки, пыхтели буксиры, гудели свистки и сирены. Смешались лязг железа, шипение пара, слова команды.