Чтение онлайн

Сохранилось воспоминание о том, как приняли роман современные читатели. "Помню только,- рассказывал один из них,- что более всех поразила меня личность Вельтмана. В числе других книг, пред моим отъездом с родины высланных отцу моему Селивановским [186] , был и "Странник" Вельтмана. В этой книге били, так сказать, ключом веселость и остроумие. Вся семья моя читала с наслаждением игривые страницы этой книги, подхваливала и вместе со мной выражала полнейшее убеждение, что автор должен быть такой весельчак, какого свет не производил" [187] .

Н. В. Берг, вспоминая впоследствии о первом знакомстве с творчеством Вельтмана, отмечал: "Воображение его было самое необузданное, упрямое, смело скакавшее через всякие пропасти, которые других устрашили бы, но не было такой пропасти, которая устрашила бы почтеннейшего Александра Фомича" [188] .

A. А. Бестужев-Марлинский увлекся "Странником" еще при чтении журнального отрывка: "Скажите пожалуйте: кто такой Вельтман? Спрашиваю, разумеется, не о человеке, не об авторе, а просто об особе его… С первыми двумя качествами я уже знаком, могу сказать дружен, хочется знать быт его. По замашке угадываю в нем военного; дар его уже никому не загадка. Это развязное, легкое перо, эта шутливость истинно русская и вместе европейская, эта глубина мысли в вещах дельных, как две силы центральные, то влекут вас к думе, то выбрасывают из угрюмости: он мне очень нравится. Прошу включить "Странника" в число гостинцев" [189] . Он неоднократно упоминал в письмах о своеобразии художественного метода писателя [190] , заметил близость к Стерну [191] . Брату, П. А. Бестужеву, он писал: "Еще раз советую: испытай удачи; напиши что-нибудь, хоть вроде Странника Вельтмана…" [192] .

В. К. Кюхельбекер сделал запись в дневнике: "…"Странника" просто невозможно читать, как читают прозу, а должно перебирать, как собрание лирических пиес и эпиграмм" [193] .

За полтора года публикации романа появилось много отзывов в журналах и газетах. "Даже ненавистники всего хорошего отозвались милостиво о путешественнике нового рода",- отмечал критик "Московского телеграфа", добавляя, что произведение Вельтмана "есть самый свежий и прекрасный цветок на тощей почве русской литературы" [194] . ""Странник" сей, часто остроумный, чрезвычайно причудлив и своенравен",- так оценивала его "Северная пчела" (1831, No 102). Затейливая фантазия, замечательный язык романа вызывали восхищение у рецензентов, а оригинальность и сложность композиции породили противоречивые высказывания, сопоставления с выдающимися произведениями мировой литературы, начиная с книг Рабле и Стерна [195] .

С отрицательной оценкой романа неоднократно выступал "Телескоп" Н. И. Надеждина, утверждая, что в нем "нет ни порядка, ни связи, ни целости" [196] . Резкой критике подверглась форма произведения и в "Литературной газете" [197] .

В сущности идейное содержание "Странника" так и не было проанализировано современными журналистами. Все заслонила его архитектоника. В связи с этим почти одновременно с выходом в свет книги Вельтмана появились две пародии.

С. Н. Глинка поместил в "Дамском журнале" юмореску "Повесть о Страннике, или Мысли при чтении второй части Вельтманова Странника" [198] , где на полуторах печатных листах пародировалась художественная манера романа. "Статья вторая" юморески начинались так: "Что такое повесть странника о Страннике? Не новую ли мы затеяли издать Одиссею!..– Не отвечаю на это ничего определительного. Да и как определить, что западет в голову и откуда и зачем? Это Сфинксова загадка. Я не Эдип: в отгадчики не пускаюсь. Но скажу мимоходом, что по примеру доброго Фенелона и я более люблю Одиссею, нежели Илиаду. Одиссея можно уподобить кроткой луне, разливающей сияние безмятежное, а Илиада шумит и клубится подобно наводненному ручью Скамендийскому" [199] .

Далее идет послание к Вельтману:

О самом произведении пародист писал: "Породнясь со Странником Вельтмана, не захочешь расстаться с ним скоро. Сочинитель не изменяет имени своему, зоркою, быстрою мыслию облетев пределы умственного мира" [202] (намек на буквальный перевод с немецкого фамилии Weltmann - "человек мира").

Пародия в "Молве" [203] начиналась так:

При всей противоречивости отзывов роман Вельтмана был признан выдающимся событием. Н. А. Полевой выразил общее мнение, напечатав в своем журнале: "Из 200 книг, исчисленных в библиографии Телеграфа сего 1831 года, чем можно утешиться? Борис Годунов Пушкина и Странник Вельтмана в изящной словесности…" [204]

В дальнейшем, анализируя каждое новое произведение Вельтмана, исследователи непременно возвращались к его первому роману. В. Г. Белинский писал в "Литературных мечтаниях": ""Странник", за исключением излишних претензий, отличается остроумием, которое составляет преобладающий элемент таланта г. Вельтмана. Впрочем, он возвышается у него и до высокого: "Искендер" [205] есть один из драгоценнейших алмазов нашей литературы" [206] . И впоследствии, не раз упомииая о романе, критик назвал его "калейдоскопическою и отрывочною смесью в стихах и прозе, не лишенною однако же оригинальности <…>" [207] , отмечал, что в ""Страннике" выразился весь характер его таланта, причудливый, своенравный, который то взгрустнет, то рассмеется, у которого грусть похожа на смех, смех на грусть, который отличается удивительной способностью соединять между собой самые несоединимые идеи, сближать самые разнородные образы" [208] .

В 1836 г. в "Московском наблюдателе" появилась обзорная статья М. Лихонина "Вельтман и его сочинения". Критик высказал свое мнение о романе: "Конечно, его "Странник" - очень милое произведение, в котором видно много юморизма, блестков ума, игривости и необыкновенной легкости переходить от впечатления к впечатлению; но это, так сказать, разбитое зеркало поэтической души его: это отдельные картинки, лирические отрывки будущего эпика, который прелюдировал своим "Эскандером"; и тут уже было видно, что это молодой орел, который расправляет свои крылья <…>" [209] .

Новое издание романа в 1840 г. было отмечено "Отечественными записками" (No 5), не выразившими энтузиазма по поводу встречи со старым добрым собеседником, чьи остроты потеряли для журнала прелесть новизны. Но любители чтения продолжали с увлечением знакомиться со знаменитым произведением [210] . И во всей литературной критике XIX в. "Странник" упоминался как одно из лучших произведений Вельтмана, несмотря на приписываемые ему представителями различных направлений недостатки. "Молва" писала:

"Дарование г. Вельтмана давно не подлежит сомнению. В трех частях изданного им "Странника" оно обнаружилось, конечно, не в совсем выгодном для критики свете, с бесчисленным множеством недостатков: но сии недостатки таковы, что их должно приписать не скудости воображения и чувства, из коих образуется талант, а излишеству, которое, в первом брожении, не умеет покоряться строгой, правильной дисциплине. То же самое приметно было и в его стихотворных опытах, где, однако, мимоходом сказать, несмотря на стопы и рифмы, поэзии было несравненно менее, чем в огненной, кипучей прозе "Странника"" [211] .