Чтение онлайн

Лечь спать я решила пораньше, перед завтрашним днем нужно выспаться. Наученная горьким опытом предыдущих ночей, я знала: кошмары непременно будут мучить меня, но надеялась, что несмотря на частые пробуждения, я все же успею отдохнуть.

Почти всю ночь лил дождь. Под утро он затих, изредка выбивая каплями по черепице, спокойно и мелодично, как колыбельная. Грозы не было, и поэтому, когда я в очередной раз просыпалась от одного и того же кошмара, дождь укачивал меня и возвращал в сон.

И я проспала. Поняла я это, только когда невзначай взглянула на часы, чтобы удостовериться, что могу поспать еще немного. Вскочив на ноги и чуть не запутавшись в одеяле, я впопыхах стала натягивать на себя джинсы. Но вдруг остановилась, осознав, что никому не назначала встречу и в лес могу отправиться, когда сама того захочу. На часах было девять утра, не сильно-то я и проспала.

Немного отдышавшись от быстрого старта после пробуждения, я уже почти собралась с мыслями, когда в окне, над кухонными тумбами, стоящими справа от входной двери, быстро мелькнул чей-то силуэт. Я замерла и прислушалась. Не знаю, кто подошел к моей двери, но он там все еще стоял. Послышался шорох обуви по бетонной дорожке, и силуэт снова появился в окне. И только заметив очертание пучка на голове незнакомца, я поняла, как именно мисс Браун угадывает, когда нужно готовить завтрак.

За едой домовладелица ни о чем меня не спрашивала, и когда я поспешно сбежала с кухни, лишь проводила меня взглядом. Светило солнце, от проливного дождя не осталось и следа. Только теперь пахло озоном и мокрым асфальтом.

Сорвав с мотоцикла брезент, я отнесла его на задний двор просохнуть, затем вернулась, села на байк, завела двигатель и с ревом умчалась в сторону леса. Я гнала очень быстро, стараясь ни о чем не думать, кроме дороги впереди. Лес по обе стороны слился в единую изумрудную полосу. Наконец я свернула с трассы на петляющую дорогу. Проехав еще шесть миль 8 , я остановилась у обочины и выключила двигатель.

В уши ударила звенящая тишина. Мало-помалу стало прорезаться звонкое пение одиноких птиц. Я вдохнула полной грудью свежий лесной воздух – после дождя он пропитался сырым запахом мха и мокрой земли.

Наверное, сейчас не лучшее время для походов: бродя по лесу, я обязательно промокну. Жалко, ботинки у меня одни, до завтра высохнуть не успеют – придется ходить во влажных. Но я уже решила, что если моя сегодняшняя попытка окажется провальной, то завтра вечером я уеду из Силенса.

Осмотревшись по сторонам, я припомнила, что уже была здесь, по крайней мере, эту огромную ель не менее шестидесяти футов в высоту я помню, хотя здесь много таких высоких деревьев. Достав карту и еще раз сверив маршрут, я убедилась, что свернула правильно и остановилась в нужном месте. Внутри зародилось клокочущее неприятное чувство страха, еле заметное, но норовящее разрастись в панику. Желудок свело, а сердце забилось так, что, казалось, я слышу собственный пульс.

Не дав себе возможности засомневаться, я решительно слезла с мотоцикла и направилась в глубь леса, но едва дошла до линии деревьев, вновь ощутила на себе прожигающий взгляд. Глянув по сторонам, я снова никого не увидела. «Это уже явная паранойя, Лекса», – подумала я. Но мне все равно стало не по себе, это уже далеко не первый раз, когда я чувствую, что за мной будто кто-то следит. Однако я все так же никого не видела: ни людей, ни машин – никого. К тому же ну кто мог последовать за мной в лес, если я на всех парах ехала на мотоцикле и никому не говорила, что собираюсь сюда. Нет, это точно плод моей больной фантазии. И я сделала уверенный шаг вперед, отодвигая широкие листья папоротника.

По мере того как я углублялась в лес, ощущение слежки пропадало. Когда деревья окончательно сомкнулись за моей спиной, и очертания дороги скрылись за ветками, я успокоилась, будто стряхнула с себя жуткий взгляд.

В лесу царил покой, даже несмотря на то, что жизнь вокруг била ключом. Птицы не давали тишине и шанса, заполнив ее своим громким пением. Я прошла не более трехсот футов, а штаны уже напрочь промокли. Лес густой, заросший папоротником и высокой травой; идти, ни к чему не прикасаясь, невозможно. Я старалась шагать аккуратно, избегая голой земли, но, даже ступая на траву или мох, не всегда угадывала, и мои ботинки уже измазались грязью, хоть и не сильно, только высокая рельефная подошва.

Я все время прислушивалась и смотрела в оба. Если вдруг заподозрю хоть малейшее присутствие волков, нужно сразу предпринять действия, о которых вычитала вчера в руководстве по выживанию в лесу. Но надеюсь, эти знания мне не понадобятся.

Кажется, я почти дошла до того места, где проснулась, но сказать точно тяжело. Карту я из рук не выпускала, все время на нее поглядывая. К сожалению, компаса у меня не было и ориентироваться приходилось, как бы это глупо ни звучало, по солнцу и веткам деревьев. В руководстве по выживанию была представлена и информация об ориентировании на местности, которую я подробно изучила. Я шла по прямой линии от дороги, не сворачивая ни на дюйм, правда, иногда приходилось огибать деревья, но я все время держала точку впереди себя перед глазами. Иногда я останавливалась, осматривалась по сторонам, чтобы запомнить дорогу назад, но в целом, когда идешь прямо, заблудиться тяжело.

По мере того как я приближалась к точке пробуждения, мое сердце колотилось все сильнее. Я намертво вцепилась в карту мокрыми ладошками, дышала часто и неглубоко, потому что никак не могла взять себя в руки, и почти запыхалась. Земля под ногами становилась все более неровной, пока не началась холмистая местность. Здесь я и остановилась.

Когда я очнулась, то точно шла по равнине. Вчера я довольно-таки долго чертила карту, высчитывала и пыталась вспомнить, за сколько примерно времени я, выйдя из леса, дошла до дома с мотоциклом. И теперь я почти с полной уверенностью могла сказать, что место, где я пролежала всю ночь и проснулась без памяти, где-то здесь.

Крутя головой, я все пыталась высмотреть то, что могло быть хоть чуточку мне знакомым. Мое внимание привлек куст бузины. Она не цвела, но листья красовались сочным зеленым цветом. Совершенно случайно за ней я увидела корень поваленного дерева, ствол которого с моей стороны закрывался валуном и плотно растущими кустарниками. Все, что раньше меня беспокоило, вырвалось из блокады и заполнило каждую свободную частицу сознания. Я на дрожащих ногах поплелась к поваленному дереву, у которого три недели назад очнулась.

* * *

Перед глазами темень, но сквозь нее мелкой рябью стал пробиваться свет. Солнце еще не встало, хоть по розовым облакам, еле проглядывающим через густые ветки деревьев, было понятно, что оно вот-вот поднимется над горизонтом. Пение проснувшихся птиц резало уши, пробиваясь через противный гул в голове.

Где я вообще?

Встав с земли, я огляделась по сторонам. Я в лесу, но вокруг никого. Почему я одна в лесу? Глаза больно жгло, будто в них песок, пришлось несколько раз поморгать, чтобы ушло жуткое чувство. Слегка пошатываясь, я поплелась между деревьями. Голова раскалывалась, но ощупав ее, я не нашла никаких ран, как и на других частях тела. Не помню, зачем пришла в лес, не помню, как отключилась… ничего не помню… Все, что я знала, это то, что десять минут назад я лежала на земле между деревьями, одна в лесу, и все. Дальше абсолютный провал, пустота.

Ощупав карманы, я нашла свернутый пакет, в нем оказались документы. Не рассматривая остальные бумажки, я достала паспорт, открыла его и уставилась на свое имя. Вроде бы оно мне о чем-то говорит, но я не уверена. Я даже не уверена в том, как меня зовут! На глаза навернулись слезы. Спрятав документы назад, я побрела дальше – не оставаться же мне в лесу.

Добравшись до дороги, я свернула вправо и просто шла вперед, не зная, куда дойду. Первый указатель говорил, что всего в пяти милях находится город. Вокруг не было ни машин, ни людей, и я шла одна. Почему я ничего не помню? Мне стало холодно, одежда была насквозь мокрой, и вскоре меня начало колотить, а из-за стука зубов, я перестала что-либо слышать.