Чтение онлайн

Людендорф не называет здесь имя главнокомандующего Северо-Западным фронтом русских. Но речь идёт об алексеевских армиях, которые сводили на нет все попытки германцев их окружить и «сравнительно благополучно» отходили на новые рубежи.

…Наступление группы генерал-фельдмаршала Макензена в составе всё тех же двух армий - 11-й германской и 4-й австро-венгерской началось 13 июня. Удар наносился в полосе между реками Вислой и Западном Бугом. Однако сопротивление здесь армий Юго-Западного фронта преодолевалось атакующими с большим трудом и ценой немалых потерь. В итоге войска Макензена дальше рубежа городов Люблина, Холма не прошли.

Не имела ожидаемого пространственного успеха и тщательно продуманная операция 12-й немецкой армии генерала Гальвица. Германскому командованию удалось создать довольно ощутимый перевес против занимавших здесь позицию 1-й русской армии генерала от кавалерии А. И. Литвинова и 4-го Сибирского стрелкового корпуса из состава левофланговой 12-й армии.

Русские в полосе наступления германцев имели 107 тысяч человек и всего 377 орудий. Под командованием Гальвица сосредоточилось 177 тысяч человек, натиск которых обеспечивали 1255 орудий, в том числе и тяжёлых. Преимущество в мощи артиллерийского огня у атакующих над обороняющимися было в четыре раза!

Перед началом боев на этом рубеже у главнокомандующего Северо-Западном фронтом состоялся разговор с генералом Литвиновым. Алексеева беспокоило то обстоятельство, что на стол начальнику разведотдела фронта стали - каждодневно ложиться донесения о необычной оживлённости неприятеля на полосе фронта от реки Розоги в районе Мышинец до реки Вислы у города Плоцка. То есть на линии примерно в 140 километров.

— Александр Иванович, что сегодня наблюдается на той стороне?

— С передовой доносят: и днём и ночью прослушивается стук топоров. Вчера было дано приказание командирам дивизий усилить разведку.

— Результаты есть?

— Есть, Михаил Васильевич. В двух местах на той стороне обнаружено сооружение новых батарейных позиций. Одна вооружена мортирами крупного калибра. Вторая достраивалась.

— Ваш вывод?

— По всей видимости, немцы или усиливают систему своей обороны, опасаясь нашего наступления. Или...

— Или намерены наступать сами. Так?

— Выходит так, Михаил Васильевич.

— Состояние вашей армейской позиции на сегодняшний день? Доложите.

— Позиция состоит из двух линий обороны. Расстояние одной от другой 5-6 километров. Линия оборудована в инженерном плане только первая. И то только относительно. Времени у нас было маловато.

— Сооружение тылового оборонительного завершено?

— Так точно. От второй оборонительной линии он отстоит на 15-16 километров и занят войсками.

— Первая линия надёжна?

— Окопы вырыты полного профиля. Для людей отстроены убежища, но огня тяжёлой артиллерии они, конечно, не выдержат. Перед позициями установлены проволочные заграждения, хотя с колючкой у нас большая проблема.

— Колючей проволоки не хватает и в других армиях. Ускорьте рытье окопов и ходов сообщений в полный рост человека. Создавайте, по возможности, искусственные препятствия, различные ловушки.

— Михаил Васильевич, всё это делается с восхода и до захода солнца. Но много болотистых мест или почва песчаная в сосняках.

— Тут уж изворачивайтесь. Проблемы со снабжением боезапасами есть?

— Есть. Винтовочных патронов в полках совсем мало. Несколько тысяч солдат из последних маршевых пополнений прибыли в армию без винтовок. Где их брать?

— Александр Иванович, сегодня же я поставлю задачу фронтовому тылу. Пусть добывают хоть берданки.

— Берданки, Михаил Васильевич, сами знаете, в ближнем бою - не трёхлинейка. Дальнобойность не та и скорострельность тоже.

— Снаряды как?

— Со снарядами ситуация складывается хуже всего. Начальник артиллерии армии представил мне рапорт с предложением установить дневную норму расхода снарядов по пять штук на один артиллерийский ствол.

— Вы утвердили такую норму?

— Утвердил. В случае атак немцев где-либо по фронту армии к обеду можно будет уповать только на штыки и солдатскую стойкость. Батареи замолчат после первых залпов. Поэтому, Михаил Васильевич, прошу подбросить армии боеприпасов.

— Обещанный тылом Ставки эшелон со снарядами Брянского завода уже на подходе. Ваша просьба будет обязательно удовлетворена, но пока только частично.

— На том спасибо.

— Александр Иванович. Ещё раз прошу усилить разведку приготовлений в армии Гальвица.

— С наступлением темноты полковые команды разведчиков начинают искать пути прохода через вражескую позицию.

— Пусть не занимаются взрывами, ночными диверсиями и прочими лихими налётами. Надо брать языков и доставлять их на свою сторону.

— Такие наставления полковые охотники получают каждый раз. Но с партизанщиной трудно бороться.

— Одно дело заниматься партизанщиной, если фронт стоит, другое — когда на той стороне что-то готовится...

Генерал Гальвиц тоже пользовался данными своей разведки. Да ещё информацией, полученной благодаря перехвату радиодонесений русских. Его план наступательной операции, утверждённый главнокомандующим Гинденбургом, состоял в следующем. Наблюдая за действиями гарнизона Новогеоргиевска, который мог совершить сильную вылазку, удар нанести на участке шириной всего в 36 километров на Прасныш. Это при учёте того, что немецкая армия занимала линию фронта в 140 километров.

На участок прорыва Гальвиц стянул до семи пехотных дивизий и 860 орудий. На каждый орудийный ствол было припасено от 600 до 1000 выстрелов. Такие запасы снарядов для русских виделись несбыточной мечтой. Поэтому штабисты Гальвица могли в своих расчётах гарантированно считать контрбатарейную борьбу выигранной ещё до начала наступления на Прасныш.

На намеченном участке прорыва позицию держали всего две дивизии сибирских стрелков. Армейский резерв составляла 1-я Сибирская стрелковая дивизия, которая стояла в суточном переходе. Так что германцы в начале Наревской операции имели подавляющее превосходство и в живой, и в огневой силе.

Наступление началось в 5 часов 30 минут 30 июня, на рассвете летнего дня. Шквал артиллерийского огня методично разрушал первую линию русских окопов в течение четырёх-пяти часов. Артподготовка завершилась миномётными залпами. После этого семь дивизий немецкой пехоты (по одной на пять километров фронта!) пошли в первую атаку.

Сибирские стрелки, потерявшие от артиллерийского огня до трети своего состава, отбивались столь мужественно, что германцы смогли пробиться ко второй линии окопов только под самый вечер. То есть за световой день атакующие немецкие дивизии прошли вперёд всего на пять-шесть километров, со «средней скоростью» по несколько сотен метров час, которые давались им с неимоверным трудом и большими потерями в людях.