Чтение онлайн

Директором корпуса с 1815 года являлся генерал-майор Дмитрий Дмитриевич Курута (1769–1833), который в детстве рос вместе с великим князем Константином Павловичем, а позже был его доверенным лицом. С 1819 по 1822 год директором был граф Пётр Петрович Коновницын (1764–1822). Фактически же руководство корпусом с 1815 по 1832 год осуществлял генерал-лейтенант Андрей Иванович Маркевич (1771–1832), при котором в том числе улучшилась артиллерийская подготовка кадет, значительно обогатилась библиотека корпуса (до 5000 томов), было закуплено много интересных экспонатов для музея (артиллерийские модели, «паровая машина с котлом и всем прибором», которая была приобретена в 1821 году за 2000 рублей, «фантасмагория для показывания картин»). Опыт общения с фантасмагорией, затейливой оптической «машиной», если Греков имел возможность наблюдать ее, мог оказаться важным для его будущих занятий дагеротипией.

Дисциплина была достаточно строгой. Инструкцией требовалось, чтобы дежурный офицер «ни на самое даже малейшее время от своего места не отлучался и обращал бы безпрестанное внимание на все то, что воспитывающиеся делают, и в чем они упражняются, стараясь, чтобы во всякое время был соблюдаем ими совершенный порядок, тишина и благоустройство, и чтобы упражнения их, игры и разныя занятия, были во всем благопристойны и соответствовали бы цели хорошаго воспитания». Проступки кадет (лень, нерадение к наукам и другие) фиксировались в специальной шнуровой книге. Отдельная шнуровая книга была и для учительского состава – в ней делались отметки об учителях, которые вовремя не приходят на занятия. На всех уровнях практиковалось почитание старшего по чину: «Чинопочитание и повиновение старшим себя есть душа военной службы, а потому и должно быть соблюдаемо по всей точности и без всяких и малейших оговорок и извинений». Судя по воспоминаниям кадет, бывали и злоупотребления служебным положением со стороны некоторых учителей. Как случались и кадетские «буйственные происшествия» (позже их станут называть «бенефисами»). Тушили лампы, били посуду и стекла, издавали дикие крики и визги, в «столовой зале» даже ломали мебель… Как раз в «столовой зале» чаще всего случались массовые беспорядки – видимо, от недовольства питанием. За беспорядки сажали «на черный стол» – давали всего одно блюдо в обед и ужин до тех пор, «пока остаток от положенных на столовое содержание этих кадет денег не покроет расхода за вставку стекол или на покупку новой посуды». «Поведения и достоинства» оценивались наряду с успеваемостью по учебным дисциплинам. Согласно правилам, проступки делились на четыре группы: маловажные (происходят от ветрености, без умысла), значительные (есть умысел, в поведении обнаруживается наклонность к низким и дерзостным проступкам), низкие (пьянство, воровство, разврат) и дерзостные (неповиновение, грубость, дерзость против начальства). Отличное поведение оценивалось в 100 баллов, весьма хорошее – в 90–99 баллов, хорошее – от 70 до 89 баллов, посредственное – от 30 до 69 баллов, худое – от 1 до 29 баллов, безнадежное – 0 баллов. Баллы, проставляемые за различные дисциплины, были распределены неравномерно: Закон Божий – 100 баллов, арифметика – 40, алгебра – 80, геометрия – 80, тригонометрия – 30, практическое снимание мест – 20, фортификация полевая – 40, фортификация долговременная – 85, минерное искусство – 45, физика и химия – 40, черчение планов – 50, рисование – 30, язык российский – 100, язык французский – 100, язык немецкий – 100, военно-судная часть и производство военно-письменных дел – 50 и так далее. Общее число баллов равнялось 1685. Благонравным, прилежным и усердным кадетам генерал А. И. Маркевич объявлял «свою совершенную благодарность». Из нерадивых составляли «ленивый класс», занятия в котором продолжались и во время каникул. За «ленивость и нерадение к наукам» из гренадерской роты могли перевести в мушкетерские, из высших классов – в низшие. Неисправимых лентяев одевали в «мужичье платье».

День начинался с раннего подъема, молитвы и завтрака, утром, с 7 до 11 часов, шли занятия в учебных классах, потом – обед, а с 14 до 20 часов – снова уроки и гимнастические занятия. Каждый день, в 7 часов утра и в 2 часа после обеда, когда дежурные офицеры вели свои корпуса на занятия, устраивалась перекличка «по классным спискам». Все кадеты, кроме тех, кто находился в госпитале или стоял на часах, были обязаны присутствовать в классах. Повеление гласило, что «если кого не окажется, тотчас того отыскать». Переклички делались также перед обедом и ужином, «в то время, когда ударят повестку к столу». Дежурные офицеры следили, чтобы кадеты были аккуратно одеты, чтобы брали на занятия все необходимые «классные вещи» (книги, тетради, аспидные доски, математические инструменты и др.), и даже чтобы «по прибытии на молитву, молились бы по камерам Богу». В воскресные и праздничные дни можно было получить увольнение для свидания с семьей или прогулок по городу – гулять было принято ходить в Летний сад, на острова.

Распределение учебных предметов по классам (фрагменты распоряжения 1816 года)

Лучшие из выпускников направлялись в гвардию. Тех, кто усвоил курс хорошо, но не имел наклонностей к воинской службе, распределяли на гражданские должности в чине 12 или 14-го класса согласно Табели о рангах, обеспечивая деньгами на «прогон» к месту работы. Неуспевающих направляли в армию низшими чинами. Грекова по окончании обучения оставляют при корпусе (что было престижно) прапорщиком, случилось это в марте 1822 года. В 1823-м по его прошению переводят в Бородинский пехотный полк, а в следующем, 1824 году также по прошению он был «уволен от службы». Вероятно, воинская карьера не казалась ему такой уж привлекательной.

Запись о выпускнике А. Ф. Грекове в книге по истории Второго кадетского корпуса.

Следующие несколько лет после увольнения из Бородинского пехотного полка Алексей Греков проводит в Костромской губернии. Теперь он служит в гражданских должностях. Сначала, с 1824 по 1828 год, – уездным землемером. Еще при Павле I составление карт перешло под ответственность военного ведомства, поэтому присутствие военного на подобной должности, очевидно, не было чем-то из ряда вон выходящим. 10 мая 1828 года указом Правительствующего сената определен асессором. В свои костромские годы Греков также принимает участие в создании губернской типографии, обучается практике типографского дела. Согласно архивным документам в июне 1828 года на него была возложена закупка литер для губернской литографии на сумму 3000 рублей. Это не было единственной хозяйственной заботой Грекова – он также занимается исправлением ветхостей в тюремном остроге, закупками рекрутских полушубков, устранением неисправностей в доме гражданского губернатора и другими делами. 31 декабря 1829 года произведен в губернские секретари, оставаясь при этом асессором до 1831 года. В феврале 1831-го снова деятельно вовлечен в комплектацию типографии: на этот раз ему поручена «закупка до 10 пудов литер для Типографии и заключение условия на перелив старых до 50 пудов…». В промежутке, с 1831 по 1836 год, числится в разных чиновничьих должностях Комиссариатского штата.

Карта Костромской губернии из Атласа Российской империи. 1822 г.

В 1832 году в Департаменте мануфактур и внутренней торговли был представлен способ плоского печатания с медных и жестяных пластинок. Автор этого оригинального способа – А. Ф. Греков, и это первое публичное обсуждение его научного изобретения, на которое он запрашивает привилегию (т. е. патент) сроком на 10 лет. «С давнего времени, занимаясь математическими науками, живописью и гравированием, – писал изобретатель, – я обращал внимание на усовершенствование литографирования, гравирования и книгопечатания. Наконец, после долгих опытов, мне удалось изобрести способ соединить в один процесс все вышеуказанные роды отпечатывания, или – другими словами – способ на обыкновенном типографском станке отпечатывать всякого рода гравированные металлические или каменные доски».

Через два года, в 1834-м, в типографии Конрада Вингебера в Санкт-Петербурге выходит первая его книга – «Описание металлографии и вновь изобретенного способа. Печатать всякаго рода металлическими досками (как то медными, цинковыми, жестяными и т. п.) различныя рисунки и рукописи, не гравируя на сих досках резцом или крепкою водкою; а просто написав на них желаемое пером и некотораго рода тушью; также переводить написанное с бумаги, и при том снимать до 3000 оттисков и более» (авторская пунктуация сохранена. – М. Р.). На титульном листе, помимо пространного заголовка, значится также указание на имя создателя книги: «Сочинение В. Окергиескела». Если прочесть эту странную фамилию справа налево, то обнаружим… нашего героя, Алексея Грекова (алексеигрекО.В.). Что заставило автора взять этот псевдоним, используя слово-перевертыш? Ему важна была статусность фамилии? Фамилия Окергиескел, звучащая на иностранный манер, несомненно, более «тяжеловесна», нежели Греков. Или, может, автор не желал публиковаться по тем или иным причинам под своим реальным именем? О причинах мы можем лишь догадываться…

Обложка первой книги А. Ф. Грекова «Описание металлографии…», изданной в 1834 г.

Книга была отпечатана типовым для своего времени и для типографии Конрада Вингебера образом. Строгая композиция, скупые наборные украшения, строгие же шрифты, центросимметричное расположение текста на обложке – все, что было свойственно книге классического стиля, мы находим в сочинении В. Окергиескела. Как и все издаваемые в середине XIX века книги, «Описание металлографии…» проходит одобрение цензурного комитета – текст предваряет сообщение цензора В. Семёнова от 6 сентября 1834 года: «Печатать позволяется». Жесткие цензурные уставы были выпущены в 1826 и 1828 годах как реакция на восстание декабристов, примерно четверть века книгоиздание будет им подчинено, более свободная бесцензурная «Вольная русская типография» Герцена будет основана лишь в 1853 году. Книга имела вид брошюры: всего 11 страниц сплошного наборного текста, в конце – приложение-рисунок.

Печать на литографском камне. Чуть шероховатый, бархатистый штрих – особенность и достоинство литографического изображения.

«Изобретение литографии… есть немаловажная эпоха в науках и художествах. Польза ея столь очевидна, что не нужно говорить о сем», – начинает свою книгу автор. И несмотря на свою оговорку, все же говорит о пользе литографии подробно: «Представьте себе, что художник, желая издать какую-либо картину, желая передать любителям в разительных чертах какую-нибудь высокую мысль свою, должен был прежде изобретения литографии прибегать к граверу, человеку постороннему сей мысли его, хотя и весьма искусному по своей части; но может ли перевод сравниться с подлинником, может ли гравер передать все то, что передал бы бумаге сам художник. Но теперь этого препятствия для него несуществует; – он берет карандаш, литографической камень, и переносит на оной из своего воображения все то, что только возможно изобразить на картине. (а как иногда дорого еще платить граверу).» (орфография и пунктуация здесь и далее при цитировании текстов А. Ф. Грекова – авторские, за исключением опущенных знаков ять. – М. Р.). Возможность печати с подлинников, воспроизведения живого почерка рисовальщиков и письма тушью, всей индивидуальности карандашного штриха или живописного мазка, а также дешевизна процесса – вот главные преимущества литографии, самого передового на тот момент способа печати.

Литография была изобретена в конце XVIII века актером, драматургом и музыкантом Иоганном Алоизом Зенефельдером (1771–1834), жившим в Богемии. До него типографии работали, используя один из двух способов печати – высокую (на рельеф с рисунком накатывалась краска, которая затем оттискивалась на ткань или бумагу) или глубокую (активный печатающий элемент в этом случае – углубления, выгравированные в материале). Изобретена литография была в некотором роде случайно. Желая напечатать свою пьесу подешевле, а после продать ее, писавший для театра Зенефельдер экспериментировал со способами высокой печати. И однажды утром, как он свидетельствует в «Полном руководстве по литографии» 1818 года, «только что закончил полировку камня, когда… мать попросила…написать список для прачки. По случайному стечению обстоятельств под рукой не оказалось даже клочка бумаги, а чернила в чернильнице высохли. Недолго думая, я поспешно написал список прямо на камне чернилами, которые приготовил тут же из воска, мыла и сажи из лампы…». Позже, когда прачка вернула камень, Зенефельдер смыл свою надпись, чтобы продолжить эксперимент. И вдруг после травления рельефа он заметил, что сохранившиеся в пористой структуре камня остатки воска от самодельных импровизированных чернил удерживают типографскую краску и при этом отталкивают воду. Тогда Зенефельдер пришел к выводу о том, что гравировка камня не является необходимой. Это случилось в 1796 году. Поначалу он называл свой способ «химической печатью», слово литография будет введено в обиход несколькими годами позже, в 1802-м, когда технология станет доступной французским издателям и получит массовое признание. «Химический процесс печати в корне отличен от всех применявшихся ранее. В химическом процессе не имеет значения, являются ли печатающие элементы выгравированными или возвышающимися над поверхностью печатной формы. Печатающие участки должны быть покрыты краской, состоящей из однородного вещества, обладающего свойством притяжения. Пустые же места должны обладать свойством отталкивания… Жирные вещества не способны объединиться с обычной водой. Напротив, они воде противны… Сие есть фундаментальная основа нового метода печати, который справедливо называют химическим, потому что жирная краска удерживается только на линиях, нарисованных на форме, и отталкивается от остальной поверхности, и совершенно не зависит от механического контакта». Таким образом, в основе литографического процесса лежит неспособность двух химических веществ, масла и воды, к смешению, и это принципиально иной способ, нежели механические по своей сути высокая и глубокая печать. Рисунок на плоскость известкового камня наносили специальной жирной краской, используя различные инструменты – перо (если хотели получить тонкие штрихи), кисть (для плашек) или литографский карандаш (для полутоновых изображений).

Иоганн Алоиз Зенефельдер демонстрирует посетителям мастерской процесс литографской печати.

Литографский печатный станок середины XIX века.

В России первое литографское заведение было основано в 1815 году при Министерстве иностранных дел. Занималось оно литографированием бумаг. Первые специалисты были иностранцы, камни выписывали из-за границы. Однако уже к 1830-м годам технология становится настолько популярной, что в 1832 году Академия художеств, до того использовавшая лишь гравюру на меди, заказывает литографические оригиналы для обучения студентов.