Чтение онлайн

–  Лучше, папка, - засмеялась Ирэн.
– С тобой случилось то же, что и с Лешкой, когда его искупала Машенька. Ты помолодел, и крепко!

Отец моей любимой посмотрел в носок моего зеркально отполированного сапога. На него смотрело не шестидесятилетнее лицо старика, а смачно розовая рожа тридцатилетнего битника. Вот это монстры пошли, сума сойти. Надо сказать, что оправился старый исследователь довольно быстро, он удовлетворенно погладил себя по груди, тайком от девушки глянул в штаны и сказал.

–  Вы бы, вместо того, чтобы пялиться сначала в небо, а потом на седой пенек, посмотрели на то, что перед носом.

Перед нами начиналась идеально прямая мраморная поверхность, ее утыкивали фигуры странных прозрачных существ. Изваяния, которых было не менее миллиона, стояли в разных позах, их тела были раскорячены в разных позах, словно из фильма нарезали множество кадров, изображающих одно и тоже создание, но в разных ситуациях, и разбросали по белой мраморной плите.

Каждая скульптура изображала худое тело, светившееся голубоватым светом, совсем как у ищейки, подумал я и взглянул на палец. Тонкие кольца, слабо мерцали, под ними слабо, но проглядывался кусочек сустава. На плечах фигур помещались идеально круглые, словно для игры в кегли, шары-головы. По всем округлым краям росли тонкие иголочки-волосы, их было много, и они топорщились во все стороны, будто ровный нимб святого. Больше всего верхние части тел напоминали солнышко, нарисованное неумелой рукой ребенка и покрытое множеством прямых лучиков. На лицах был написан невообразимый ужас, словно толпу застали врасплох и неплохо напугали. До смерти…

–  Обратите внимание на обрамление волосами, - заметил Бартомо.
– Во всех иконах, во всех религиях разных народов и, даже инопланетных цивилизаций были изображения святых. Наскальные надписи и рисунки на дне мировых океанов, миллионы лет назад наши и другие народы контактировали с группами пришельцев. Гуманоидов, непорочных, исполняющих желания и показывающих чудеса, пророков со светлыми нимбами, которые вершили историю, учили меньших своих жизни, короче, готовили все планеты в Галактике к вторжению Древних. Отары покорных овец должны были пойти за поводырями-святыми, бессмертными богами, и пасть перед армиями этих безжалостных вампиров. Да, они пили кровь и жизнь, как юди тянут из всех нас деньги и счастье. Юди так же умеют лукавить и менять свой характер, как умели менять свою внешность неумолимые тираны Зеркального Города. Без сомнения, много канонов Империи построены на учениях Древних!

Ноги и руки скульптур были до противного тонкими, как у больных рахитом. Торсы были идеально ровными, прямоугольными - плечи параллельными линиями соединялись с бедрами. Половые, то есть, размножения, органы отсутствовали.

–  Как же они жили без такого?
– спросил я девушку, легонько щипая за попку.
– Как размножались и рождались.

Результат предсказуем - жестокая пощечина.

–  Никогда не делай такого при отце, - прошептала она, косясь на профессора.

Тот не слышал, он, затаив дыхание, щупал одну из фигур.

–  Так вот вы какие, древние. Умершие во времена Возмездия убитых богов, и ждущие своего часа. Тогда, как написано на колбах в исследованном Румбуне-2, их освободят, и мир снова падет в пучину жестокости безжалостных хозяев. Согласно колбам, есть предсказание одного Древнего, зовущегося Последним, который, будто бы воскрес и оправил в Затерянный Город три группы враждебных существ. После боя, результатом которого будет уничтожение последствий Возмездия, Древние воскреснут и вновь Галактика получит прошлые порядки. А размножались они - никак, - сказал Бартомо, явно услышав мой вопрос.
– По легендам, их число, насчитывающее ровно десять миллиардов особей, не изменялось от Сотворения Галактики. Сексом они занимались телепатически, каким образом, неизвестно. Удовлетворение же они получали только от кормления кровью и наблюдением за жестокими смертями своих рабов.

–  Если мы - одна из этих групп, хорошо, что больше сюда никто не проник.
– Сказала девушка. Меня же больше интересовал ментальный умственный процесс.

Они не знали, что пришли не первыми, и в будущем их ждет кровавая схватка, имеющая все шансы закончиться пророчеством.

–  Смотрите, - указал вперед папа Джером на узкую тропку, пустую от изваяний.
– Между Древними есть проход. Идем.

Мы направились по прямой дорожке, которая, никуда не сворачивая, уводила нас бесконечный лес фигур. Пустые безжизненные крыши и многополосные трассы, висящие над головой необычайно тревожили мозг, заставляли чувствовать себя мизерной букашкой, на которую вот-вот опустится тапок.

–  Мне становиться жутко, посмотрю я на эти увенчанные коронами хари, - опять прошептала Ирэн.
– Они так одинаковы, но так отличаются один от другого своим ужасом!

Мы прошли несколько километров и устроили привал, немножко перекусив.

–  Запасов у нас осталось на трое суток, - суммировал я.
– Если все пойдет также, - посмотрел на приканчивающего консервы профессора, - мы или умрем…

–  Или найдем некий предмет, спрятанный в Городе, который исполнит все наши желания, - закончил за меня папа Джером.

Пришлось кисло с ним согласиться, проход-то, по которому мы попали сюда, исчез за нашими спинами.

–  Ой, смотрите, - воскликнула девушка, тыча пальцем куда-то влево.
– Здесь есть и другая скульптура. Слава Богу, а то уже надоело смотреть на одно и то же, будто кассету зажевало.

Среди прозрачных фигур, почти на две головы побольше, высилась рослая рожа странной твари. Круглые, заросшие густой коричневой шерстью щеки и морда, яйцеобразная голова над узкими глазами и низким выпуклым лбом. Кривые волосатые ноги и, напоминающие гордость душительниц, длинные пятипалые руки до земли. Ширина плеч страшилы поражала, я даже приспустил свои жалкие щуплости. Существо было так же прозрачным, как и остальные жители Города, а его шерсть матово стеклянной.

–  Прямо как на фотографии в древнющем, еще земном журнале!
– восхитился профессор.
– Это горилла, проживающая в теплых сухих местах погибшей прародительницы-Земли. Относиться к виду обезьян, которые в свою очередь…

–  Эй, - прервала отца Ирэн, - она на меня смотрит!

–  Не говори глу… - не успел закончить раздраженный профессор.

В этот момент скульптура громогласно заревела и прыгнула в атаку. От ударов могучих лап, или рук, не разберешь, мы как кегли разлетелись в стороны. Горилла прыгала между нами, не зная, какую жертву разорвать первой. Длинными желтыми клыками.

В тот момент я очень желал, чтобы ею не оказалась девушка, или я. Воспользовавшись замешательством обезьяны, мы быстренько нашинковали ее кислотниками, она последний раз взмахнула страшной лапой и умерла. Ее череп раскололся надвое после моего удара, вместо мозга в голове покоился маленький овал.

–  Камень, - странно булькая, прошептал Бартомо. Он лежал в луже крови, а из его сердца торчал обломок ребра.
– Дайте…

–  Папа!
– закричала Ирэн, бросаясь к умирающему.

Я без слов вытащил из залитого бесцветной тягучей субстанцией черепа желанный артефакт и вложил в руку профессора. Пусть хотя бы натешиться желанным предметом перед смертью, не хочется ощущать себя паскудным зятем.

–  Смотри, - испуганно вскрикнула девушка.

Я, смотрящий в сторону, не в силах видеть потерю отца любимой повернулся и остолбенел.

Крови не было, на мраморе, в длиннющих штанах, широкой рубашке и куртке, лежал… Пацан лет десяти.

–  Ни х… себе, - осоловело, тонким голосом, сказал он.
– Всегда мечтал стать молодым, но не до такой же степени! Пиз…нуться!

Малыш заглянул себе за пояс и совсем не по-профессорски разрыдался.
– Б…дь, он же лет восемь расти будет!