Чтение онлайн

Волна горячего ветра, ударившая в черный проем окна, вернула Игоря к столу. Он взглянул на часы. Минутная стрелка за время двух разрядов колонны прошла два деления.

«Пять минут тратим на одну разрядку. При таком темпе не успеем спасти от разрушения платиновые катализаторы…»

— Задольный!.. Задольный!.. Почему не повторяешь разрядку? Я спрашиваю: какого черта молчишь?

— При таком темпе не уложимся в срок.

— Что предлагаешь?

— Увеличить выброс газа в атмосферу.

— Добро! Открываю огонь из восьми огнеметов!

— Игорь Николаевич, действуйте осторожней, — раздался в наушниках предостерегающий голос Осокина. — Свои действия вы обязаны…

— Пошел ты!.. — вырвалось у Игоря, и он помахал рукой Василию Денисовичу.

— Я не приказываю, — повторил Осокин. — Мы с Демьяном Михайловичем только предупреждаем.

Василий Денисович Гришин мячиком подкатился к порогу.

— Понимаешь, Денисович, — взглянул на часы Игорь. — Дело дрянь! Не успеем спасти от разрушения платиновые катализаторы.

— Что предлагаешь?

— Увеличить в два раза выброс газа. А там посмотрим.

Василий Денисович во весь дух пустился к пульту управления.

— Задольный! — прозвучал в наушниках бас Глыбы. — Какого черта медлишь?

— Предупреждал пульт управления.

Пол качнулся под ногами Игоря. Он схватился руками за стол и вместе с ним полетел в угол кабинета. После первого толчка повторился второй, гулкий, раскатистый, как залп батареи. Задольный, вскочив на ноги, увидел в черном проеме окна столбы огня. Они с оглушительным треском, похожим на удары грозы, быстро погасли.

— Задольный!.. Задольный!..

— Повторяю разрядку!

Игорь трижды взмахнул красным флажком. Четвертый толчок сорвал в кабинете дверь с навесов, опрокинул стол… За окном снова яркие хвосты огнеметов распороли темень. Шквал огня с грохотом и леденящим душу воем прокатился в сторону соснового бора, потом все затихло, и горячий ветерок закружил по кабинету бумажки.

— Повторяю разрядку!

— Как самочувствие?

— Держимся!

— Молодцы!

Мощный взрыв вырвал пол из-под ног Игоря. Он ударился плечом о что-то твердое и от яркого света закрыл ладонью глаза.

— Игорь Николаевич, — снова прозвучал в наушниках тревожный голос Осокина, — нельзя ли поосторожней?..

— Повторяю разрядку!

Громовой раскат взорвал тишину. Над пятой колонной синтеза завихрились молнии. Через секунду они шипящими столбами взметнулись в холодное темное небо и, растекаясь широкими полосами голубого цвета, начали взрываться одна за другой.

— Товарищ Задольный!.. — не унимался Осокин. — Товарищ Задольный…

— Повторяю разрядку!

Цех качнуло с небывалой силой. Слепящие молнии вспороли густую темень. Но взрыв прогрохотал мягче, с постепенно удаляющимся гулом, и море огня, вздымаясь сизовато-голубыми волнами, медленно растеклось в небе.

Игорь по часам уточнил запас времени, чертыхнулся и упавшим голосом доложил Николаю Ивановичу:

— Осталось сорок семь минут.

— Надо успеть! Увеличивай выброс газа!

— Добро!

— Не теряй дорогих секунд!

Игорь выше поднял красный флажок над головой. Василий Денисович в недоумении развел руками. Игорь условным сигналом потребовал выполнить приказ.

Новый грохот раздался, резкий, звенящий. На какое-то мгновенье он вроде бы затих, затем ахнул с новой силой, и ревущее, как штормовое море, пламя все ниже и ниже стало опускаться над крышей цеха.

«Не миновать пожара! — испугался Игорь. — Эта лавина огня проглотит цех!»

Тревога Задольного оказалась напрасной. Ветер унес море огня в сторону соснового бора, и снова наступила горячая тишина.

— Давай на всю железку! — раздался призыв Глыбы. — Наша берет!

— Так держать, товарищ Задольный! — поддакнул Осокин.

Десятый сброс угарного газа из пятой колонны синтеза залихорадил цех. Николай Иванович Глыба выждал несколько секунд, пока шипящие облака выше поднимутся над колонной, и его команда «Пли!», точно брошенный факел в океан бензина, подожгла небо.

Взрыв затих так же быстро, как и раздался. Но гулкое перекатистое эхо еще долго шарахалось где-то в сосновых лесах, а когда и оно затихло, в кромешной темени сиротливо завыл буран.

— Разряжай шестую, сосед! — обрадовался Глыба. — Наша берет! С тебя магарыч!

— Минутку! В цехе что-то случилось.

Полсотню метров от порога кабинета до пульта управления Задольный пролетел, как на крыльях, сорвал с головы маску противогаза — и опешил: Иван Алексеевич Гай, Василий Денисович Гришин, Аня Подлесная… стояли с поникшими головами у разбитой панели управления автоклапанами колонн синтеза.

— Амба! — махнул рукой дежурный пульта. — Новую надо ставить. Толчком сорвало с петель — и вдребезги!

— Теперь, как я понимаю, — вздохнул Гай, — разрядить шестую колонну с пульта невозможно?

Игорь до хруста сжал кулаки.

— На замену панели потребуется не меньше часа, — засуетился дежурный пульта управления. — Я, пожалуй, буду вызывать монтажников.

— Не теряйте время, — согласился Игорь и, вспомнив о прерванной связи с огнеметчиками, побежал в кабинет.

Причину аварии на пульте управления Задольный объяснил Глыбе кратко, упавшим голосом и, присев на диван, стал думать, как спасти от разрушения газом платиновые катализаторы в шестой колонне синтеза.

Думать в одиночку Игорю долго не пришлось. В кабинете вскоре раздался хрипловатый бас Глыбы, мягкий говорок Дмитрия Григорьевича Бережного, кашель Демьяна Михайловича Пилипчука и растерянный голос Андрея Карповича Осокина.

— Как?.. Как это случилось? — начал сокрушаться Андрей Карпович. — Мы с Демьяном Михайловичем… Мы, так сказать, были уверены…

— И доложили министру о победе? — нахмурился Иван Алексеевич Гай. — Поторопились обрадовать начальство, да?

Вопрос Ивана Алексеевича сгорбил Осокина. Проклиная себя за излишнюю откровенность, он что-то буркнул под нос и умолк. Молчал и Пилипчук. В трудные минуты жизни он всегда руководствовался правилом: оставаться в тени. Поглядывая на всех пугливыми глазками, Демьян Михайлович как бы старался подчеркнуть: я, мол, в докладе министру участия не принимал, технического руководства во время ликвидации нежелательных последствий на втором участке не возглавлял…

Андрей Карпович, облокотившись о дверной косяк, почувствовал неприятный озноб во всем теле и острую резь в животе. Такое с ним однажды уже случалось, в годы войны, когда на завод позвонил Иосиф Виссарионович Сталин и спросил о количестве взрывчатых веществ, выпускаемых заводом за смену. Выслушав краткий ответ Осокина, Сталин приказал еще короче:

— Надо в десять раз больше!

…Резкая боль в животе Осокина затихла, озноб сменился жаром. Он вытер платком вспотевший лоб, немного приободрился.