Чтение онлайн

– Хорошо. Только...

– Что?
– быстро спрашивает Ванька, и я понимаю, как сильно он боится за меня. Чувствую это в интонациях его голоса.

Я обвожу узкие стены своей темной колодцеобразной ловушки нервным взглядом и подтягиваю мокрые дрожащие колени поближе к груди.

– Мне тут страшно одной, - впервые в жизни признаюсь младшему брату, которого привыкла оберегать от своей неуверенности. Но он уже давно повзрослел, а мне сейчас не до поддержания ошметков старшесестринского авторитета.
– Мне очень страшно...

– Алeнка...
– шепчет он, уже не скрывая дрожащего голоса.
– Ты держись там, смотри! Мы тебя вытащим, будь уверена!
– и добавляет неожиданную шутку на грани бреда: - Честное козлeнское, клянусь своим велосипедом!

У меня вырывается рваный смех с нотками истерики, и это неожиданно придает мне сил, разгоняя уныние и смертную тоску.

– Ты дурак, Вань? Звони давай Боярову...

– Да щас, щас, - чуть бодрее обещает он, услыхав мой смех.
– Просто хотел развеселить тебя немного. Слушай, чтоб ты там не кисла, просто жди нас и думай о той дурацкой сказке со счастливым концом, хорошо? Она меня, конечно, всегда жутко бесила, но сейчас в самый раз... Как там было..? Алeнушка, сестрица моя, выплынь, выплынь на бережок, а то твой Бояров меня прирежет за то, что не углядел за тобой.

Я слабо улыбаюсь, и страх перед темным плеском воды отступает.

– Фантазер...

– Мы тебя вытащим, - твердо говорит Ванька.
– Обещаю.

И связь обрывается.

Кап-плюх. Кап-плюх... Кап.

Сижу в полной темноте, потеряв счет времени и слушаю этот назойливый звук с тупым безразличием. Холодина в шахте такая, что зуб на зуб не попадает, но оно и понятно. Снаружи демисезонно-промозглая ночь, а я в мокрой одежде.

Заболеть очень не хочется, поэтому я часто встаю на своей ступеньке и осторожно разминаюсь, чтобы согреться. Кручу поочередно в суставах то руки, то ноги, то шею, растираю себя во всех доступных местах и разгоняю кровь. Это помогает, но ненадолго... приходится всe начинать сначала, и так по кругу.

После того, как связь с Ванькой оборвалась, я не рисковала включать ни фонарик, ни экран. Просто тщательно вытрясла из корпуса воду, как могла, и погрузилась в долгое ожидание хоть каких-то новостей или событий.

Сколько уже я так сижу?.. Получилось ли у Ваньки рассказать всe Боярову? А может...

...может, меня уже вовсе не ищут и забыли о том, что в этом мире всe еще существует Алeна Клeнова?..

Последняя мысль совсем бредовая и противоречит любой логике, но в моем не вполне адекватном состоянии она почему-то возвращается с маниакальной настойчивостью.

Телефон в руках вдруг оживает оглушительной вибрацией, и экран вспыхивает сам. Короткий быстрый взгляд на него... и у меня подскакивает пульс.

«Боярка», - оповещает наименование абонента.

Это странное прозвище сейчас кажется мне самым замечательным, самым красивым и остроумным на всeм белом свете. Поспешно касаюсь дрожащим пальцем зелeного значка, чтобы принять вызов...

Сенсорный экран не реагирует.

Я тыкаю в зеленый кружок снова и снова, но без толку. Что же делать?!

Смотрю с беспомощным отчаянием на светящуюся надпись. Ощущение такое, будто мне дали ключ от выхода, но оказалось, что путь к двери с замком преграждает обманчиво-прозрачная стена, которую не пробить и пушкой.

Когда последнее «вж-ж-ж» затихает в моих руках, я закрываю глаза. И чувствую, как по щекам быстро пробегает несколько капель влаги. Только что толку плакать? Надо заставить работать проклятый мобильник Борьки, а не расклеиваться тут!

Резко расправляю плечи и глухим, низким голосом приказываю себе:

– Соберись, тряпка!
– а потом впечатываю кулак свободной руки в собственное бедро для надежности. Легкая боль в таком деле только помогает самоубеждению.

Как ни банальна эта фраза, но она срабатывает.

В голове проясняется, и теперь я хотя бы способна думать, а не сопли распускать. Конечно, в починке девайсов у меня каких-то особых знаний и опыта нет. Но зато я прекрасно помню, как наш айтишник в офисе частенько ворчал на сотрудниц. «Прежде, чем дергать срочную компьютерную помощь, перезагрузку надо делать..!» - цедил он, а потом крепко сжимал рот, в котором явно застревало нечто недосказанное, вроде «курицы тупые» или «юзеры недоделанные».

Что ж, почему бы и не попробовать его метод для чайников? Хуже точно не будет.

Я зажимаю кнопку выключения, и срабатывает перезагрузка. Экран погасает, потом вновь вспыхивает... а как только в верхнем углу появляются «палочки» связи, телефон вновь начинает жужжать и демонстрировать на светящемся прямоугольнике бесконечно прекрасное и любимое слово. Боярка.

Прикасаться к сенсорному экрану боязно. Вдруг опять не сработает, и последняя надежда будет разбита?

Но я всe равно больно закусываю губу, набираю в грудь воздуха и решительно впечатываю палец в зеленый кружочек с изображением телефонной трубки.

Слабая виброреакция на касание наполняет меня ликованием. Изображение на мгновение зависает, а затем мигает и открывает окошко текущего разговора.

– Привет, - сдавленно говорю я. Голос дрожит и не повинуется мне, несмотря на все попытки звучать увереннее.

– Жива!
– хрипло выдыхает любимый голос вместо моего имени и повторяет тише, но с заметным надрывом: - Жива... Хорошая моя!.. Алeнка...

Бояров дышит в трубку тяжело, даже с каким-то сипением, как будто только что бежал изо всех сил. Причем не просто бежал, а делал это с какими-то дополнительными нагрузками.

У меня в горле стоит ком. Слeзы струятся из глаз уже непрерывным горячим потоком и обжигают холодные щеки. Зажимаю себе рот ладонью, чтобы не всхлипнуть, но сквозь пальцы всe равно прорывается отчаянное:

– Вася... Васенька... Я так тебя ждала!

И это признание словно плотину эмоций во мне проламывает. Я стискиваю мобильник с голосом Боярова обеими руками и горько, навзрыд плачу, выплескивая наружу весь ужас, который испытала за последние часы этого страшного дня без него.

Сквозь собственные рыдания слышу настойчивый зов Боярова. И моe имя, которое он произносит, кажется музыкой, наполняющей сердце пронзительным счастьем, густо замешанным на безумии.