Чтение онлайн

– Voici une revolution. Polonais Damn.(Вот тебе и революция. Проклятые поляки.) - я был зол. Но ничего поделать не мог.

– Ne vous fachez pas, il y aura Souvorov avec les troupes et nous en finir avec la Pologne.(Не злись, придет туда Суворов с войсками, и мы добьем Польшу), - попытался ободрить меня Паша. А затем резко перевел тему, - Peut-etre que nous irons a Marie ma tante? Il sera amusant. (Может быть поедем к тетушке Мари, там будет весело.)

– Нет. Спасибо. Я сейчас к себе. Мне надо немного подумать, а вечером я в Гатчину. Надо встретится с рара.

– Ха, тогда в театр, там новые акртиски, ммм, пальчики оближешь.

– Тогда в девять.

– Я за тобой заскочу.

Попрощавшись с Пашей, я направился к себе в комнату. Бухнувшись на кровать, я задумался. А ведь это все, правда. Сейчас 1794 год, 15 апреля. Блин. Что я помню про это время. Ну, во-первых. Екатерина с этого года постарается сделать меня наследником, точнее это уже давно пытается сделать, а в этом году захочет передать власть. Но не получится, высшее дворянство будет против. Через два года она помре, и императором станет Паша-папаша, но не надолго, в 1801 его свергнут, точнее, Павел получит апоплексический удар табакеркой по голове, а затем его задушат и императором стану я.

Так что я могу сделать. Могу попытаться предупредить папашу, и императором стану черт знает когда, могу дождаться, когда его грохнут и стать императором в положенный срок. Оба варианта меня не устраивают. Первый, потому что хочется стать этим самым императором, это же просто мечта, сделать что-нибудь великое, исправить историю, а не ждать когда Паша первый загнется по естественным причинам. Второй, потому что это подло. И если я житель 21 века это еще бы пережил, то Александр этого не переживет, и загнется в 47 лет. Да и совесть у меня имеется. Что можно сделать. Екатерина сейчас создает мне мощное лобби, пытаясь назначить меня наследником, это раз. Но этого не хватит. Правда можно использовать гвардию, как это сделала сама Бабушка. А еще лучше Суворова. Он к 1795 году, когда покончит с мятежом станет командовать 80-ти тысячной армией. Вызвать его в Питер с корпусом в тысяч 5, и я император. Надо только убедить его в том что я именно тот император который нужен России.

Ну, сам Суворов приедет меньше чем через две недели, нужно подготовиться. Может напроситься к нему в войска. А что, это идея. Только нужно себя проявить, и не погибнуть.

На вахтпарад мне только после обеда, чем бы себя занять до обеда. К Лагарпу не хотелось... Хм а кто такой этот Лагарп? А, это мой учитель, кстати, Александр очень привязан к нему, и все его уроки приносят ему эстетическое наслаждение. Я попытался порыться в памяти своего реципиента, с каждым разом это получалось все лучше и лучше, а в принципе очень интересный он собеседник и рассказчик, правда, ничего полезного он мне не преподавал. Но личность Александра с этим не согласна, меня все чаще захлестывают его эмоции, надо с этим бороться. Я, в отличие от Александра совсем не приветствую те идеалы, которые нам с братом преподносил этот швейцарец с двуспальным именем Фредерик Сезар. Многие воззрения Александра и вовсе противоречили друг другу. М-да, сложный тип, хорошо хоть сдержанный зело, в противном случае меня уже бы захлестнули его эмоции, а так чувствую их фоном и принимаю к сведению, но иногда они бывают слишком сильными, приходится себя сдерживать.

Ладно, надо переодеться и выйти прогуляться вдоль набережной Невы. Нарядиться в цивильный костюм самостоятельно было очень затруднительно, и пришлось позвать камергера. Темный костюм, состоящий из камзола и штанов, Белая рубашка, с кружевами на рукавах и шее, которые закрывали подбородок, такова была мода во Франции, сапоги, до середины колена и теплая меховая шуба, все таки не смотря на то, что на улице апрель, погода была прохладной, и круглая шляпа, подбитая изнутри мехом. Белые перчатки и чулки, хорошо хоть сапоги скрывали последние. Но здесь такая мода, надо будет поменять, когда стану императором.

Пока один камергер занимался моей одеждой, другой делал мне прическу, естественно по французской моде.

В итоге к выходу я был готов только через 40 минут.

Тут в комнату вошел мужчина в нарядном зеленом камзоле, с красной жилеткой, и я в нем узнал графа Николая Ивановича Салтыкова, одного из моих учителей.

– Доброе утро, Ваше Высочество, как на счет сегодняшних занятий?
– остановившись в дверях моего туалета, имеется в виду не сортира, а того места, где я одеваюсь и привожу себя в порядок.

– Bonjour, monsieur. Je veux marcher le long de la promenade. Ne pas venir avec moi? (Доброе утро, граф. Я хочу пройтись по набережной. Не составите мне компанию?) - ответил я.

– Bien sur, Votre Altesse. Je devrais etre pret en 10 minutes.(Конечно, ваше высочество. Буду готов через 10 минут), - ответил граф и кивнув вышел.

Выходя из своих покоев, я натолкнулся на Лизу. Мы оба чувствовали неловкость, из-за очередной ссоры, состоявшейся неделю назад. Хотя неловкость чувствовал Александр, а не я, но часть этих эмоций передавалась и мне.

– Votre Altesse, je voudrais vous inviter a vous demain pour une promenade dans le jardin du Palais de Tauride.(Ваше Высочеств, я хотел бы пригласить вас завтра на прогулку по саду Таврического дворца), - обратился я к ней с небольшим поклоном, чувство вины, которое испытывал Александр, каким-то образом частично передавалось и мне. Предполагаю это побочный эффект, или наши личности просто соединяются. Ну, мне не помешает быть немного более совестливым.

– Avec joie, apres le diner, je suis libre(С радостью, после обеда я свободна), - с милой улыбкой ответила она.
– Но лучше послезавтра.

– Отлично, я буду вас ждать, - сказал я и зашагал на выход из дворца.

Вообще моя жена была довольно красивой и милой пятнадцатилетней девушкой. И если сначала мне показалось, что идея спать с такой молодой девушкой - это первый шаг к педофилии, то попривыкнув к молодому телу Александра, я стал чувствовать к ней влечение и какие-то теплые чувства, видно пришедшие мне от личности великого князя.

Не прошло и пяти минут, как появился граф Салтыков, и мы вышли на набережную Невы. По дороге нам встречалось множество народа, которые меня узнавали, и с которыми я довольно вежливо здоровался и перекидывался парой слов. Таким поведением я не встретил внутреннего протеста со стороны личности Александра, так как он сам вел себя точно также, и это добавляло любви среди его подданных.

– Скажите, граф, вы как военный человек, считаете ли что в военном ведомстве нужно что-то менять?
– задал я довольно провокационный вопрос, - и не бойтесь, это не мой отец желает это узнать через меня. Ответьте, только честно. Дальше меня это не уйдет.

– Я считаю что наши воины настоящие богатыри, а под предводительством таких командиров как граф Суворов они практически непобедимы, но если бы была возможность сделать что то лучше, я думаю, Ее Величество и ее генералы всенепременно что-нибудь сделали, делают или будут делать, и наша задача быть покорнейшими помощниками и вспомогателями, безусловно нужных и важных решений и начинаний.

Сказать, что я был поражен этим ответом - это не сказать ничего, точнее я ничего из этого ответа не понял. Будь я самим собой, я наверное чокнулся от такого ответа, но личность Александра, все сильнее растворяющаяся во мне все прекрасно поняла, и сделала вывод. Подобные словесные кружева были вполне популярны среди придворных, особенно когда нужно было обойти какую-то тему, и все искали в таких фразах второй и третий смыслы, пытаясь разобраться что именно хотел сказать человек.

– Хороший ответ! Но давайте представим, что я поставил вас главой военного ведомства, что бы вы сделали в первую очередь?