Чтение онлайн

И вдруг меня осенило. Я вспомнила, где видела этого мужчину и почему его имя так легко всплыло в моей памяти в отличие от всех остальных из его компании.

— Кори МакДонал? — подала голос я, решившись наконец привлечь к себе внимание. — Вы Кори МакДонал?

— Вы меня знаете? — вежливо улыбнулся он, как будто только меня заметив. Его собеседница тоже обернулась ко мне, удивленно подняв брови.

— Я читала ваши статьи, — призналась я. — И как-то видела вас на ток-шоу по телевизору. Ух ты. Понятия не имела, что у Макса есть такие знаменитые друзья. Меня зовут Хана Росс.

Я протянула ему руку, и он пожал ее.

— Очень приятно, Хана, — кивнул он. — Это Диана, моя подруга. — Мы с девушкой в очках тоже обменялись рукопожатиями, и от моего взгляда не укрылось, как она судорожно вдохнула, когда я придвинулась ближе. Сейчас мой запах уже успокоился и для людей был почти неощутим, но в том, как она отреагировала на мое вмешательство в разговор, и в том, как пристально смотрела сейчас, я чувствовала опасение — и, возможно, некоторое предубеждение. Читать людей было куда сложнее, чем бестий, и я порой обманывалась в собственных предположениях относительно их истинных мотивов и чувств. В конце концов, мне целых три года удавалось убеждать себя, что мой муж меня любит, в то время как он сам был совсем в этом не уверен.

— Я прошу прощения, что вот так ворвалась в ваш разговор, — немного смущенно проговорила я. — Просто не смогла сдержать удивления. Вы говорили о каких-то табличках…

— О табличках Оймаха, верно, — подтвердил Кори. — Вы слышали о них?

— Честно говоря, нет, — покачала головой я. — Что это?

— Сейчас покажу. — Он полез в задний карман джинсов за телефоном, а я на всякий случай чуть отодвинулась от них, чтобы Диана поняла, что я не претендую на ее мужчину. Порой люди, даже лишенные наших территориальных и собственнических инстинктов, вели себя ничуть не менее агрессивно или ревностно, чем любой опьяненный феромонами альфа. — Вот, смотрите. — Кори передал мне смартфон, и я, приняв его из его рук, увидела на экране фото прибитой к стене дома таблички. Она была горизонтальной, сантиметров двадцать в длину и примерно вполовину меньше в высоту. С ходу было сложно сказать, из чего она сделана, но мне показалось, что из фанеры или чего-то подобного. На ее поверхности были то ли выбиты, то ли выжжены следующие слова:

Оймах знает

Держитесь за руки

Истинный путь откроется

Помимо них, на табличке были какие-то стрелки с цифрами и два незнакомых мне значка — один был угловатый и острый, похожий то ли на отрезок чьей-то кардиограммы, то ли на волчью морду в стиле примитивного кубизма, а другой состоял из двух концентрических окружностей с загибающимися кверху округлыми «ручками». Между двумя этими значками протянулся единственный цветной элемент всей композиции — ярко-красная черточка, видимо нарисованная краской.

— Ух ты, — многозначительно произнесла я, возвращая журналисту телефон. — Многозначительно.

— Да, мне тоже так показалось, — рассмеялся Кори, качая головой. — Как я уже начинал говорить, впервые они появились в семидесятых, и их находили по всему Восточному городу — на стенах зданий, на асфальте, даже на деревьях и мусорных баках. Всего было найдено чуть больше тридцати табличек, и предположительно все они были развешены в течение одного года, просто часть из них не сразу заметили.

— Кто их развешивал и зачем, удалось узнать? — спросила я, невольно заинтересовываясь этой историей. Ей действительно удалось ненадолго отвлечь меня от того бардака, что творился в моей собственной жизни.

— К сожалению, нет, — покачал головой мой собеседник. — Тогда их все сняли и спрятали, но расследование не то чтобы очень активно проводилось… Скажем так, полиции было тогда чем заняться, помимо странного стрит-арта. — Диана рассмеялась его шутке, и я тоже вежливо улыбнулась. — В «Нью Джорнал» вышла большая статья об этом деле около десяти лет назад, у них был целый выпуск, посвященный старым городским легендам. Я тогда работал у них на побегушках и помогал готовить этот материал. Ну, точнее приносил сэндвичи ребятам, которые реально над ним работали. — Его взгляд стал немного рассеянным, словно он на несколько мгновений погрузился в воспоминания своей юности. — В общем тогда мне показалось это просто любопытным, но… То фото, что я показал вам, Хана, было сделано не в семидесятые.

— Появился подражатель? — предположила я, мгновенно уловив ход его мыслей.

— Пока неясно. За неделю я нашел четыре подобных снимка в соцсетях, все они были сделаны разными людьми и в разных частях города. Если вы читали мои статьи, то знаете, что я люблю такого рода загадочные истории и неразгаданные тайны. Не знаю, получится ли из этого полноценный материал, но…

— А вы кем работаете, Хана? — вдруг перебила его Диана, кажется недовольная тем, что он так разоткровенничался о своей работе с первой встречной.

— Я клерк, просиживающий штаны в пыльном офисе, — ответила я, ничуть не смутившись. — И статьи Кори порой очень помогали мне скоротать эти невыносимые рабочие часы.

— Рад это слышать, — рассмеялся бородач. — Я начинал эту писанину скорее как хобби и никогда не думал, что мои интересы будет разделять такое большое количество людей.

— В нашем мире достаточно тайн и недосказанностей, так что здорово, что порой кто-то разбирается хотя бы с частью из них, — вернула ему улыбку я. — Запись удалось расшифровать?

— Ребята из «Нью Джорнал» сошлись во мнении, что это какой-то код, но понять, что он значит, можно лишь обладая некой недостающей информацией. «Оймах» это скорее всего имя или фамилия, но также возможно, что это название фирмы или некого продукта. Я сейчас как раз занимаюсь тем, что по своим источникам проверяю, была ли в семидесятых зарегистрирована подобная торговая марка или вроде того. Потому что, судя по телефонной книге тех лет, в Восточном городе проживало больше семидесяти Оймахов разных возрастов, и пока я морально не готов разбираться в биографии каждого из них.

Кори мне нравился. Он много улыбался, говорил спокойно и рассудительно, а главное явно отлично разбирался в своей теме и был открыт к обсуждению. Я бы с удовольствием поговорила с ним подольше, но мне не хотелось лишний раз тревожить Диану, которая, судя по всему, очень болезненно реагировала на любое присутствие других женщин рядом с ним.

К тому же я вдруг осознала, что Макс до сих пор не вернулся. Он собирался принести мне что-нибудь выпить и пропал, но, отвлекшись на разговор с журналистом, я не сразу это поняла. Конечно, его запросто мог кто-то перехватить и заболтать, однако мне все равно стоило его найти и сказать, что со мной все в порядке. Поблагодарив Кори за интересную историю, я поднялась с дивана, буквально кожей ощутив облегчение Дианы, и проследовала в другую комнату, где стоял бар с напитками. Макса там не было — как и Джен.

Остановившись посреди помещения, частично заполненного людьми, я прикрыла глаза, стараясь настроиться на запах подруги, резко и сильно выделявшийся на фоне прочих. Конечно, у меня не получилось бы выследить ее, как это делали гончие из полиции, но я хотя бы могла предположить, как близко она сейчас находилась — или как давно ушла. Двигаясь в том направлении, где, по моим ощущениям, запах становился ярче, я поднялась на второй этаж. Здесь почти все лампы были выключены, и оттого я сразу обратила внимание на тонкую желтую полоску света, тянущуюся из-под дальней двери. Здесь я ориентировалась хуже, потому что Макс почти никогда не приглашал нас наверх, но интуиция мне подсказывала, что за той дверью почти наверняка находилась его спальня.