Чтение онлайн

— Ага-ага, верю. И безликие тебя, конечно, отпустили и вслед помахали ручками. Ну да, два раза верю.

— И как бы они меня задержали, если все умерли?

— Все? Умерли? И сколько же их было, Чак? — насмешливо уточнила Кими.

— Пятеро. Ты разве не видела тогда, что я весь в крови примчался? Это их кровь.

— Чак, ты такой фантазер. Пять безликих — это пять безликих. Ты бы три шага не прошел, останови они тебя.

— Мне надо было дойти, и я дошел, — стоял я на своем. — Вспомни этих элементалей. Тебя они удерживали и почти порвали, а я с ними быстро разобрался.

— Хочешь сказать, что ты великий герой?

— Я лишь намекнул, что кое-что умею. Вот и представь, что с теми безликими тоже разобрался. Хотя зачем я что-то доказываю? Не хочешь, не верь, но все так и было. То был единственный случай, когда я специально к тебе прорывался. Я должен был это сделать.

— Откуда у тебя такие долги, Чак?

И я неожиданно для себя ответил честно и без уловок:

— Семейная обязанность. Я не имел права стоять и ждать, пока тебя убивают.

Сказал и почувствовал неимоверное облегчение.

Да, развитие такого разговора, возможно, добавит мне проблем. Но у меня их уже и без того столько, что несколькими больше или меньше — разницы не замечу.

А вот высказаться впервые за два с лишним года — это, оказывается, и приятно, и сил прибавляет, и мозги прочищает. Не зря язык помимо воли заработал, он понял, что мне сейчас надо.

Кими нахмурилась:

— Я вообще перестала тебя понимать. Обязанность? В смысле — семейный долг? Но ты не из моей семьи.

— А я и не говорил, что из твоей. Семейный долг разный бывает.

Нахмурившись еще сильнее, Кими протянула:

— Если ты не скажешь сейчас, кто ты такой, я разозлюсь. Я врагом твоим стану.

— А может, до конца года подождешь, когда это и так станет известно? — невесело усмехнулся я.

— Нет, не подожду. Говори, — напряженно протянула девушка, демонстративно положив ладонь на рукоять меча.

— Драться со мной прямо здесь собираешься? — поинтересовался я.

— Если не ответишь, да, прямо здесь.

— Ну ладно, уговорила. Признаю, на самом деле я не Чак.

— А ты думал, я это не знаю? Не тяни время.

— Меня зовут Гедар Хавир. Можно просто Гедар или Гед.

— И?

— Что за «и», Кими? Ты спросила, я ответил. Что тебе еще надо?

— Я не услышала, из какой ты семьи.

— Если для тебя это важно, ты уже знаешь ответ. Просто признаться самой себе в этом не хочешь.

— Кроу, — без эмоций констатировала Кими.

— Верно, я Гедар Хавир из клана Кроу. Не стану просить прощения, что не признался тебе в этом раньше. Правила школы запрещают, да и пообщаться нам было сложно. Но я честно позаботился о тебе в том случае, с безликими. Я до этого не знал, кто ты, они назвали твое имя. Мне пришлось их убить. Семья Кри четыре века назад признала старшинство Кроу. Мой долг защищать тебя.

— Гедар, я тебя сейчас убью! — прошипела Кими.

— Это как-то не по-семейному, — осторожно высказался я, осознав, что девушка действительно не на шутку зла.

— Зато по-справедливому! — так же шипя, продолжила Кими. — Я вспомнила, кто ты. Ты сын Трейи Хавир. Проклятой Трейи. Если бы не твоя мать… если бы… если…

Девушку начала сотрясать нервная дрожь, она не могла подобрать слова.

Но я понял, о чем речь, и осторожно сказал:

— Да, моя мать наделала ошибок. Но с ней или без нее, какая разница? Ни у Кроу, ни у Кри не было будущего. Мы проиграли, у нас не осталось сил, чтобы удержаться.

— Мы… мы до последнего были с вами… — кое-как выдавила Кими.

Язык ее едва слушался, она одновременно пыталась не зарыдать и не зарычать от злости.

Ну да, несложно понять, в какой обстановке ей пришлось расти. Семья вымирала на глазах, надежды не оставалось, печальный финал неизбежен и близок. Ну и кого в этом винить, если не Кроу? У рабочего виноват начальник, у солдата командир.

А у младшей семьи всегда виновата старшая…

— Как последний из Кроу я благодарю твою семью за то, что вы были с нами до конца, — только и смог ответить я.

Пафосно до такой степени, что зубы сводит. Но куда деваться, ведь именно так говорят аристократы.

Традиции.

— Я… я должна уйти отсюда. Я…

— Кими, попробуй успокоиться. Для начала вспомни, что уходить некуда.

Девочка встрепенулась, начала оглядываться, а потом, пристально на меня уставившись, почти нормальным голосом заявила:

— Что-то не так.

— Ты о чем? — спросил я, тоже начав оглядываться.

— Я помню тебя, Гедар Хавир. То есть я помню, что про тебя говорили. Ты был калекой. Пустотой. Пустое отродье тупой стервы, так тебя называли. Ты не можешь быть Гедаром. Пустые не вырастают.

— Но я вырос.

— Так не бывает.

Уверенности в голосе Кими поубавилось, и я понял, что, скорее всего, признался не зря. Немного убеждения, немного информации, и я заполучу не просто союзника, а союзника истинного.

Ее семья была всецело предана Кроу несколько веков. И пока жива Кими, живы и Кри.

Две недобитые союзные семьи — это лучше, чем одна. Если, конечно, их остатки не рассорились.

Чего я и пытаюсь избежать.

Покосился вниз. Туман действительно не стоял на месте. Да, прибывал небыстро, но дальнейший разговор придется радикально сократить.

Надо успеть рассказать все, что я должен рассказать, до того, как мертвый город доберется до наших ног.

После этого нам станет не до разговоров.

??

Разумеется, я рассказал не все. И дело даже не в том, что нежелательно болтать о некоторых потенциальных преимуществах тех, кто рождается без «подключения к ПОРЯДКУ». Просто Кими о таких моментах знать необязательно.

По крайней мере, сейчас.

Я рассказывал о своей беспомощности, о первых шагах к полноценной жизни. О том, как два года копил на севере силы, как скрывался от охотников за головами, как отправился за Северное море и нашел заброшенный Первохрам.

Временами я прерывался, давая отдых языку, и Кими в такие моменты неохотно выдавала кусочки своей истории.

Как семья теряла одного человека за другим. Как постепенно лишилась владений. Как до последнего пыталась сражаться и каким бездарно проигранным стал последний бой.

— Я не верила, что доберусь до школы. Сама не поняла, как у меня это получилось.

— А почему именно школа? — заинтересовался я.

— Потому что здесь можно спрятаться почти на год. В школе трудно достать.