Чтение онлайн

Артефакты — дело дорогое, немногим простолюдинам светит хотя бы одним обзавестись, вот и не видят смысла стараться.

Но я додумался до нехитрого способа обмануть систему. Точнее, не я — ответ перед глазами лежал.

Частенько этим «багом» пользуюсь.

Артефактная стрела — тоже артефакт, но особый. Дело в том, что почти все их разновидности хранятся и переносятся в неактивном состоянии, иначе колчан с ними «перегрузит» ПОРЯДОК даже у большинства альф. То есть они не учитываются при расчёте действующего количества. Плетения «включаются» лишь после выстрела, триггером служит резкое ускорение. Что-то наподобие механизмов взведения взрывателей у артиллерийских снарядов на Земле. Как и они, сорвавшись с тетивы, активируются через метр-другой, и при этом уже сами по себе считаются, отдельными предметами.

То есть, опять же не учитываются в лимитах.

Добротные артефактные болты — штуки дорогие, и в Мудавии их приобрести сложно. А если речь о десятках тысяч идёт — даже в Раве торговцы лишь рассмеются, услышав о столь безумном заказе.

Однако есть варианты попроще — опять те же самые временные артефактные эффекты. Им не требуются дорогие носители, и длительная подготовка материала основы тоже не нужна. Обычного наконечника из паршивого железа для многих плетений достаточно, чтобы оно удерживалось те же три месяца или даже больше.

Загвоздка в том, что среднестатистический мастер за день способен не больше полусотни таких боеприпасов зарядить. И цену за них будет ломить соответствующую — конскую. И учитывая то, что подходящих спецов в столице Мудавии и десятка не наберётся, нужное количество мне и за два месяца не собрать ни за какие деньги.

И потому я их всех умельцев загрузил работой над арбалетами, пока ученики, подмастерья и прочие помощники готовили наконечники особым образом, чтобы те могли принять основу.

Моё требование добавлять при этом на металл особый штамп сочли пустой блажью северного аристократа. Откуда им знать, что это не просто значок причудливый, это хитроумно замаскированный шаблон простейшего рунного конструкта. Последняя награда старца позволила мне наделять стрелы и болты временным свойством, срабатывающим при ускорении.

Свойство самое простое — пробудившиеся при выстреле руны заставляли боеприпас разгоняться ещё больше.

И то же самое в придачу делало артефактное плетение.

И то и другое — достаточно мощные эффекты выдаёт. Болт, отправляясь в полёт, почти с места разгоняется до сверхзвука, стремительно разогревается, затем вспыхивает и уже через неполный десяток секунд разлетается пылающими ошмётками. Покажи я такое мастерам, их бы такое зрелище здорово озадачило. Неудивительно, ведь даже если довести несколько ветвей профильных навыков до космических величин, вряд ли добьёшься столь бурной реакции за счёт одной лишь артефакторики. Лишь руны на такое способны, и только если их как следует напичкать энергией.

Энергии у меня полным-полно, и у нас тут не туманные низины, здесь она из меня не растекается в никуда, а наоборот, стремительно возобновляется. Особенно если находишься там, где скорость её регенерации повышена.

Благодаря учению мастера Тао я такие места находить умею.

При правильно организованной работе у меня получается зарядить две с половиной тысячи болтов за десять часов. Ещё пара сотен при этом уходит в брак.

Нормальные потери, если учитывать спешку, дешевизну материалов и то, что люди, готовящие рунную основу, действуют втёмную, не понимая сути своей работы.

Десять дней такой деятельности — двадцать пять тысяч тяжеленных болтов. Месяц — семьдесят пять тысяч.

В данный момент под моим началом состоят шесть тысяч четыреста арбалетчиков. И это почти не испорченные учёбой омеги, то есть, по местным понятиям — человеческий мусор. И они же, если судить по количеству — основа нашего войска. Во всех прочих частях пока что суммарно насчитывается две тысячи девятьсот солдат.

Дружину считаю отдельно — это ещё две сотни.

Мои.

Части, подчиняющиеся Пробру и лояльным наместникам, не учитываю. Армия называется объединённой лишь или для красоты, или из-за того, что в ней объединены граждане Мудавии, Равы и наёмники со всех концов юга и севера. О настоящем объединении речь не идёт. Увы, полного сосредоточения в единый организм всех имеющихся в стране военных ресурсов я добиться не смог. Местные, увы, всё активнее и активнее перетягивают одеяло на себя, а мне не хочется тратить время, разбираясь с их интригами.

Итак, пока что основа моего личного войска — шесть тысяч четыреста стрелков. На такое количество боезапас для пешего перехода — двенадцать болтов. И чтобы обеспечить всех бойцов, мне потребуется тот самый месяц.

Причём не факт, что его дадут.

Поэтому ни о каких десяти часах не может быть и речи. Я выкраиваю для работы каждую минуту, каждую секунду. Со мной рядом почти круглосуточно находятся несколько помощников, которые подносят незаряженные боеприпасы и утаскивают готовые.

Если верить данным разведки, враги активизируются, но не так, чтобы быстро. Один боекомплект я уже почти обеспечил.

А вот успею ли закончить второй — непонятно.

??

«Тяжёлые арбалетчики» уважением в обновлённой армии не пользовались. Сородичи-мудавийцы в государственных отрядах часто завидовали им за то, что те хоть каким-то боком числились приписанными к корпусу. Служба там по традиции считалась почётной, да и снабжение бесспорно лучше, и, по общему мнению, таким недоразумениям в элитных частях не место.

Корпусные солдаты своих новых соратников не уважали по тем же причинам, и своими их считать отказывались. Даже на военных советах то и дело слышалось — «тряпки». Такое вот для них обидное прозвище подобрали. Формально — из-за невзрачных стёганых безрукавок с деревянными кругляшами, что наряду с самыми примитивными шлемами защищали стрелков.

Неформально — просто выказывали неуважение.

Сегодня у нас усложнённые учения. Усложнение заключается в том, что арбалетчики выступают совместно с представителями других отрядов. Две полных тысячи стрелков отрабатывают линию на открытой местности, четыре сотни пехотинцев Кошшока играют роль их прикрытия и вдобавок привлечена моя дружина, она изображает конную поддержку.

Эти две тысячи — последние из полностью сформированных. То есть обучены минимально, некоторые из их сержантов такие же арбалетчики, но из первых наборов. Ввиду кадрового голода пришлось выкручиваться, но на должности брали лишь тех, у кого был хоть какой-то боевой опыт и голова на плечах. Большинство — чудом спасшиеся солдаты из гарнизонов оборонительных линий, остальные — пастухи, которые подобно моей дружине пытались гонять табунщиков и всяких мелких фуражиров.