Чтение онлайн

К тому же Дорс никогда прежде повышенного интереса к этой теме не выказывал. Не мешает разобраться, почему именно сейчас так возбудился.

Жаль, Бяка удрал. У этого пройдохи за секунду можно выяснить и цену таких скакунов, и доступность. Он ведь ещё до демарша Дорса пару слов о них сказал, как раз на тему повышенной ценности. Даже охрану приставил, пару своих доверенных обормотов.

— Дорс, а чего это тебя вдруг на коней потянуло?

— Меня? Вдруг? Чак!.. То есть, прости, господин Гедар, ты что, разве не знаешь, что это за кони? Да это вообще не кони, это же чистокровные окты. Таких выращивают только в Седии, и даже там на них очередь из желающих. А достаются они не всем, очередь почти не движется. У нас на всю империю лишь один такой скакун, и принадлежит он самому императору. Посольство южан подарило лет пятнадцать назад, когда договаривались о мирном проходе через проливы. Причём это мерин рядовой, то есть статью не вышел, и потомство от него не получишь. А жаль, ведь даже за полукровок наши передерутся.

— За пятнадцать лет могли бы и вылечить, — заметил я. — Людям такую беду поправляют, значит и животным можно. Дорого, сложно, но, так-то, можно заменить всё, кроме мозга.

Дорс покачал головой:

— Не в этом случае. У южных заводчиков какой-то секрет есть. Если на сторону кобылу или жеребца отдают, что с ними ни делай, потомства не получишь. Лучшие наши лекари бились над тем октом годами и ничего не добились. Ну так что хочешь за такого? Скажи. Да я почти на всё согласен, разве что клятву шудры не проси.

Последние слова Дорс произнёс как-то неуверенно, из-за чего я предположил, что если не за одного коня, так за пару этот категорически неприемлемый вариант может стать вполне приемлемым.

— Может пояснишь, чем тебя эти окты зацепили? У них что, золото вместо навоза?

Дорс посмотрел на меня тем особым жалостливо-снисходительным взглядом, которым полагается смотреть на совсем уж печальных недоумков:

— Окты не кони, окты — это боги мира лошадей. Слабый всадник на окте равен сильному всаднику на самом лучшем скакуне, если этот скакун, конечно, не окт. Про пехоту я вообще молчу. Эх, да кому я всё это объясняю… Просто скажи, что ты хочешь за такого коня?

— Да я как-то не задумывался о продаже… Дорс, мне сейчас не о торговле лошадьми думать надо… Да и сомневаюсь, что у тебя хватит средств на такого коня.

— Я понимаю. Чак, то есть господин Гедар. А может как-то получится договориться о временном пользовании? Я насчёт аренды. То есть хотя бы ненадолго. Хаос, да я почти руку готов отдать только за минуту в седле такого божества! Да что угодно! Мы с тобой, скажем прямо, далеко не друзья, но я даже почти готов извиниться за то, что не всегда относился к тебе с должным почтением. Да я почти на всё готов! Чак! Гедар! Господин! Да сам подумай. Как бы ты не относился ко мне, но признай, что я не последний боец. С октом я стану гораздо сильнее, а это сейчас и в твоих интересах.

— Разумный довод, — признал я. — В принципе, не вижу возражений. Но понимаешь, мне сейчас тяжело думать о цене за аренду такого сокровища. Знаешь… А придумай что-нибудь сам…

— В смысле придумать? Ты же знаешь, думать это не моё, я человек действия. Просто говори, что тебе надо. Или хотя бы намекни.

— Да ничего в голову не лезет… Ладно, Дорс, сходи вниз, скажи Бяке, что я разрешил тебе взять на время одного окта. Пожалуй… можно гнедого. Да, гнедого бери. Посиди в седле, прокатись. Подумай над своим поведением. Да, я не спорю, боец ты не самый плохой, однако я не могу тебе доверять, и это скверно. У нас с тобой сложные отношения, вот и подумай, как их упростить в лучшую сторону. Это не дело, когда перст десницы ведёт себя так, как ему вздумается, а не так, как требует того десница.

Здоровяк, похоже, пропустил мимо ушей всё, кроме слов о разрешении на временное использование окта. Рванул к двери, пробормотав что-то неразборчивое вперемешку с благодарностями. Выглядело это не очень-то уважительно, однако я ничуть не расстроился. Дорса появление трофейных коней почти до умопомешательства довело, глупо ожидать от него адекватности.

Он и в обычном состоянии не очень-то этикет уважает.

Не успел выскочить гипер-радостный здоровяк, как ко мне ввалился новый посетитель — Арсай:

— Приветствую тебя, о десница величайшего императора Кабула! Я примчался из лагеря корпуса сразу, как только узнал о твоём чудесном спасении. И сообщаю, что господин Аммо Раллес хотел поступить также, но он не может прибыть к тебе прямо сейчас, потому что занят поисками куда-то запропастившегося средства от проклятий, в котором ты, мой десница, испытываешь срочную нужду. Также я пришёл засвидетельствовать тебе своё почтение и изложить нижайшую просьбу. Дозволь мне отправиться на южную стену, где я намереваюсь карать своим верным мечом гнусных бунтовщиков до тех пор, пока они не закончатся все до единого!

Я чуть было не переспросил, не намеревается ли он доблестно погибнуть во славу императора на той самой стене. Обычно все его высказывания, так или иначе, завязаны на смерть в бою (разумеется, героическую и непременно во славу Кабула).

Но нет, переспрашивать не стал. Или лекарство начало действовать, или временное прояснение сознания помогло — не знаю, но глупость такого вопроса осознал без дополнительных пояснений.

Арсай, конечно, тот ещё бешеный камикадзе, но принять смерть от бунтующих простолюдинов ничтожной Мудавии даже для него чересчур.

Вспомнилось, как прорывался через посад. В голове настолько прояснилось, что проявились некоторые подробности. Например, как тройка трофейных коней в считанные секунды устроила широкую просеку в толпе бунтовщиков. Скакуны при этом полностью игнорировали плотный обстрел и удары неказистого оружия. Противники десятками падали под копыта, но меньше их при этом не становилось, с каждого переулка выплёскивались потоки пополнения.

Арсай, конечно, не самый мудрый человек, но даже по меркам Равы весьма сильный. В его ненормальной семейке мальчиков с младенчества готовят воевать не ради великих побед, а дабы те умирали воистину героически. Там, на стене, он в своих артефактных латах окажется на роли тяжёлого танка, отправленного против дикарей с каменными топорами и дубинками. Им проще его под своими мёртвыми телами похоронить, чем победить оружием. А ведь мы, так-то, должны защищать этих людей, а не убивать. Да, подавить бунт бескровно сложно, но тут ведь даже не подавление получится, а что-то вроде развлечения. Простая резня, без оглядки на стратегическое планирование. Вон, солдаты Кошшока Баила засели в городе и нос за ворота не высовывают, хотя тоже на многое способны.

Раз не торопятся воевать, значит, на то есть причина. И, скорее всего, их удерживает именно нежелание устраивать тотальную резню.

То есть у нас здесь не полноценное восстание, а скорее традиционные для Мудавии периодические волнения бедноты, которые не принято подавлять с особой жестокостью.

— Арсай, там без тебя справятся. Ты нужен мне здесь, для охраны миссии.

— Но от кого её охранять? — огорчился кандидат в самоубийцы.

— Разве забыл о том нападении?

— Так когда это было. Да и лазутчиков мы всех или убили, или прогнали. Если кто и остался, они сейчас с Аммо Раллесом, в лагере корпуса. Вокруг него вечно всякие подозрительные люди крутятся. Миссия совсем пустая, здесь кроме нас почти никого не осталось. Да и кому она нужна?! Тхат ещё далеко, а местные оборванцы думают только о дворце с двумя коридорами. Мечтают камня на камне от него не оставить и потом…

Арсай осёкся, не договорив, и резво обернулся к окну. В тот же миг оно с треском разлетелось, разбрасывая по всей комнате сотни цветастых стекляшек. Я едва успел отвернуть голову, и одна из них, вместо того, чтобы вонзиться мне в глаз, чиркнула по виску. Тонко настроенные редчайшие магические щиты не посчитали произошедшее достаточной угрозой для срабатывания, и по коже заструилась кровь.