Чтение онлайн

— Когда решишь приблизиться, — хрипло говорит он, — тогда и узнаешь, Омега.

— // —

Следующие два дня проходят… не по привычному сценарию.

На душе у меня сыреет. Рассказываю Фредерико свои возмущения по поводу Рапида, но он ожидаемо смотрит на меня скептически. В работу хочу окунуться, но отвлекаюсь. На собственное дерганье отвлекаюсь, потому что внезапно тело дрожь захватывает, а я как со стороны на себя гляжу.

Вечерами перечитываю все, что нарыла про Альф и Омег… времен оборотней. Не самое далекое прошлое, оказывается. Информация скудная, и вовсе не потому что нынешняя власть что-то скрывает. Из прочитанного очевидно, что для оборотней такие дела настолько священны, что они не спешили с миром поделиться.

Встречаю то слово из языка старого света. Льяна. Рапид так назвал меня однажды. Предполагается, что означает «единственная моя».

Еложу потом в кровати долго, полусогнутой ладонью подушку пиная. Фредерико ловит огоньки уличных фонарей глазами — ему разрешается у окна сидеть только глубокой ночью.

Забавно, что это слово — льяна — так перекликается с моим именем.

Моя мама всегда, когда дверь входную открывала и улыбалась… Не могу вспомнить сейчас, вспомню потом.

Рапид приходит на эксперимент, в лабораторию. Центром внимания себя не делает, но…

Игнорировать его невозможно, и у людей все вокруг из перчаток валится. Один только отдел дистанционного зондирования ведет себя достойно и в грязь лицом не падает. Когда уйду, вот только на них можно положиться. Хотя их присобачат дроны бытовые делать, а за полгода они разбегутся по более инновационным компаниям.

Энтузиазм от получения тендера на прототип #13 недолгую жизнь проживает. Базовый эксперимент по наработкам водных источникам энергии с треском проваливается, а это означает: все с начала думать и еще два месяца делать.

Догадываюсь, что мрачная тень Рапида свою роль сыграла.

Но если наработки проваливаются от присутствия кого-либо, надо что-то менять или грош цена такой системе.

Это моя вина, правда. Я и так рассеянная, а последние недели — в облаках летаю, чтобы вниз не сигануть и не разбиться.

Когда я проверяю четвертую фазу прототипа #33, какой-то переполох за спиной, и я отвлекаться не собираюсь.

Дельная идея это была, разделить охлаждающую и нагревающуюся систему проводящим кварцем, создав замкнутую систему баланса. В массовое производство не пойдет — слишком дорого — но будет базой для стремительного рывка в продлении жизни двигателей для горнотранспорта.

Холод и огонь взаимозаменяют себя при наборе пика температуры.

Лишь замкнутый мир механизма прекрасен, повторяю я про себя.

Лишь замкнутый мир механизма прекрасен.

Когда додумываем с инженером какие еще комплектующие разрешено дозаказать вне континента, поворачиваюсь обратно, то ничего непонятно что же там произошло.

Рапид, как и раньше, чуть поодаль от всех стоит. Только теперь руки на груди сцепил.

Оглядываю все вокруг, но ничего непонятно.

Перехватывает дыхание, когда смотрю на своего Альфу, а он учащенно моргает, и кажется, что шрамы-кометы хаотично двигаются.

А на следующий день выхожу из отдела логистики, что по другую сторону здания расположен. Здесь есть подобие внутреннего дворика, высотой в шесть этажей, а коридоры за счет такого дизайна в виде балконов.

Что-то тянет меня вниз глянуть, и я касаюсь пальцами холодного металла поручней.

Рапид спиной ко мне стоит, разговаривает с незнакомыми мужчинами и одним нашим юристом.

Альфа в белых одеждах, почти всегда сопровождающий Мясника, замер чуть поодаль.

Он поднимает на меня голову — я удивлена, как он так быстро меня заметил, а потом возвращаюсь вниманием к Рапиду, а тот уже на меня пристально глядит.

Каин демонстративно разворачивается туловищем в мою сторону. Цепь глазного контакта разорвать мы не можем.

Наконец он произносит одними губами «привет» и медленно кивает мне.

Я скребу ногтями поручень и тоже выговариваю одними устами «привет», но головой не шевелю.

Он все еще смотрит вверх, когда я собираюсь уходить, а позади его ожидают собеседники.

А вечером он вызывает меня к себе в кабинет-пещеру. Когда поднимаюсь из-за стола, замечаю странный взгляд Танечки, которая весть о вызове босса и принесла.

Ее светлые глаза вроде как неподвижны, но в то же время в них фокус будто вращается. Позвякивание браслетов выталкивает меня из этих раздумий.

Из-за ее неосторожного шага падает папка со стола, но я подхватываю кожаный квадрат быстрее.

— Гибкие вы, Омеги, — добродушно замечает секретарша.

— Это у меня уже наработанный навык, — смеюсь, — вечно все задеваю.

Шагаю к семьдесят седьмому этажу на легком гормональным подъеме. Не то чтобы мы реально стали разговаривать с Рапидом, но чувствую, как акценты поменялись. Надежда искоркой в груди теплится.

Даже не знаю как объяснить, но мне он более понятен стал на эмоциональном уровне за последние дни.

Когда захожу в кабинет, осматриваю изменения: больше мягкой мебели появилось и освещение чуть поменялось. И еще у него переизбыток экранов.

Рапид не сразу лицом разворачивается ко мне.

А когда ясно вижу его всего, в полный рост, душа вдруг нечто материальным ощущается, как тень биологического сердца.

И эта материальная душа горьким черным дымом наполняется.

Невозмутимая маска Рапида трещинами прямо на глазах покрывается, а из изломов чернь лезет. Он небрежно поднимает на меня свои жесткие глаза.

— Насколько сильно ты хочешь свой отдел сохранить? — деловым тоном заводит он.

Мои пальцы замерли прямо в процессе какого-то движения, потому что такую нервозность, как у меня сейчас, не унять всякими дерганиями юбок, кофт и лоскутов ткани.

— Достаточно, — твердо отвечаю я.

Он кивает, голову опускает, а потом в сторону куда-то смотрит.

— Я сохраню научный отдел пока, но с этой минуты по-моему делаем. Ты метку сегодня получишь, а я — свою Омегу. Что мне по праву и принадлежит.

— Пока? — дрожащим голосом переспрашиваю. — Это сколько? Не на одну ночь, как только метка приживется?

Он кивает несколько раз, все еще в сторону глядя.

— Чего-то такого я и ожидал. Ты мои решения под вопрос ставишь, и на равных, думаешь, мы здесь. Но рычагом давления тогда тебе надо обладать. А у тебя он есть?

— А можно… без рычагов давления общаться? — еле ворочаю языком, но все равно говорю.

Рапид кулаками в край стола упирается и совсем низко голову опускает.