Чтение онлайн

В любом случае, я хотела заключить сделку, чтобы разорвать связь, так что, возможно, моя ситуация полностью отличалась от того, что пытался сделать Дариус Акрукс. Однако я не собиралась умирать, чтобы добиться своего. Нам с Луной нужно было просто немного поговорить, и я была уверена, что она поймет, в чем дело. Разве пары не должны быть равными? Возможно, Итан был так же силен физически, как и я, но он не был мне ровней в том виде силы, которая действительно имела значение. С тех пор как я вырвалась из лап papa, я следила за тем, чтобы каждое решение, принятое в моей жизни, приносило пользу моим собственным целям. Я бы не позволила стыду или страху заставить меня скрывать что-то столь грандиозное. Настоящий Альфа не боится своей стаи. И что с того, что они разозлились бы, когда он рассказал бы им об этом? Все, что ему нужно было сделать, это заставить их вернуться в строй и сказать, что ему наплевать. Альфы устанавливали статус-кво, а не следовали ему, блять. Пфф, pezzo di merda15.

Я почесала дурацкое клеймо и переключилась на Сина. На самом деле он был единственным и неповторимым парнем, который меня интересовал, который был готов принять меня такой, какая я есть, и с удовольствием кричал бы с крыш о том, что мы будем вместе, если бы у него была такая возможность. Конечно, зная его, он бы буквально раскачивался на арматуре, делая это, и у меня все еще оставалось чувство, что как только он получит от меня то, что хочет, он пойдет дальше. Но, возможно, это были лишь мои предрассудки. Было очевидно, что в этой жизни он нашел не так уж много людей, которые видели в нем нечто большее, чем просто объект для сексуального удовлетворения, а поскольку его форма Ордена позволяла ему влезать в шкуру самых смелых фантазий людей, я вполне могла понять, почему он считал, что это все, что кому-то от него нужно.

Засранцы, которые хотели, чтобы он сдвинулся, чтобы они могли его трахнуть, хотели не его, а объект своего желания, поэтому они не желали ничего узнавать о том, кем он был на самом деле. Но я все больше понимала, что хочу. Мне нравилось его безумие — за исключением тех случаев, когда оно приводило к появлению на свободе безумных монстров, — но в нем была настоящая свобода и полная раскованность, из-за которой мне хотелось нырнуть с ним со следующего обрыва и выяснить, где мы приземлимся. Конечно, он будет торчать в яме всю неделю, так что шансов на это будет немного, но, возможно, я подумаю об этом, когда его выпустят, если никто из этих засранцев охранников не решит добавить ему срок, как мне.

А Роари… мне было больно думать о Роари. Черт, мне всегда было больно думать о Роари, но теперь он был близко и продолжал притягивать меня к себе, несмотря на то, что клялся, что не хочет меня. Так что, возможно, я была для него лишь маленьким напоминанием о доме. План побега, легкий билет отсюда и ничего больше. Но блядь, когда я думала о том, как он поцеловал меня, прежде чем отстраниться, я загоралась изнутри, как чертова рождественская елка. Мои губы до сих пор покалывало от одного только воспоминания об этом поцелуе, а сердце колотилось так же, как тогда, когда я была подростком и он приезжал потусоваться на виноградник моей тетушки. Дерьмо, иногда хотеть его было так мучительно больно, что я была склонна отказаться от мужчин на всю жизнь. А может, мне просто стоит поучаствовать в стайной оргии и позволить им поработать, чтобы удовлетворить меня? Конечно, если они все приложат достаточно усилий, это будет хорошо… Не считая того, что мысль о том, что все эти Волки низшего ранга будут лапать меня и пыхтеть надо мной, оставляла меня сухой, как Илорская пустыня. Отлично. Альфа-мудаки на всю жизнь.

Наконец внизу послышалось негромкое жужжание — прибыли охранники, и я с благодарностью застонала, приподнявшись на своей койке.

— Открыть на третьем, камера двенадцать, — внезапно раздался голос Кейна из-за простыни, висевшей над решеткой у входа в камеру, и я прокляла его скоростные Вампирские повадки, прежде чем он опустил ее, и дверь моей камеры с грохотом распахнулась.

— Доброе утро, Двенадцать, — резко сказал он, глядя на меня так, словно видел меня впервые в жизни, а затем обратил внимание на атлас в своей руке. — Сегодня утром нам нужно провести встречу по поводу исправительных программ, к которым ты будешь зачислена, и поскольку после завтрака у тебя будет посещение, я думаю, что сейчас самое подходящее время для этого.

— Конечно, — сказала я, мило улыбаясь, спрыгивая с койки и беря с полки чистый комбинезон. — Не то чтобы мне нужно было есть или что-то в этом роде. Мне нравится играть в пересчитывание ребер с тех пор, как ты оставил меня голодать в яме.

Кейн нахмурился, но ничего не сказал, пока я натягивала комбинезон, а затем добавила к нему носки и ботинки. Блядь, как же я соскучилась по тому, чтобы одеваться так, как мне нравится. Я не задумывалась о форме, когда пришла сюда, и никогда не была девчонкой, расхаживающей в милых платьицах, но я скучала по джинсам, обтягивающим мою задницу, и рубашкам, которые не были бы охренительно оранжевыми. Мне действительно нужно было пройтись по магазинам, как только я выберусь из этой дыры. Черт, сейчас я с радостью приняла бы одно из отвратительных цветочных платьев тетушки Бьянки, а не эту проклятую униформу.

Когда я была готова, Кейн поманил меня, как собаку, и повернулся, чтобы уйти по дорожке. Я послушно последовала за ним, бросив взгляд на Роари, когда проходила мимо его камеры, где он стоял, вытянув руки через решетку. Он потянулся ко мне, когда я проходила мимо, но я увернулась от его руки, даже не обратив внимания на то, что он нахмурил брови. Он ясно дал понять, что ему не нужен этот глупый маленький щенок, так что хватит с меня. Если он не хочет прикасаться ко мне всеми возможными способами, значит, ему вообще не нужно прикасаться ко мне.

— Роза, — позвал он, когда я отошла от него, и, несмотря на свои лучшие намерения, я остановилась и оглянулась на него, чтобы услышать, что он хочет мне сказать. — У нас… все хорошо?

— У нас все отлично, Рори, — заверила я его с улыбкой, которую обычно приберегала для людей, которых ненавидела, но которая так же хорошо работала, чтобы впарить им всякую ерунду. — Я слышала тебя хорошо и четко прошлой ночью. Не стоит беспокоиться о щеночке. Я сама о себе позабочусь.

— Роза, я…

— Сейчас не время для юношеских любовных грез и глубокомысленных бесед, — рявкнул Кейн, с силой ударив своей дубинкой о металлические перила наверху лестницы, так что по тюремному блоку разнесся глухой звук.

— О, я тебя умоляю. — Я усмехнулась, бросив презрительный взгляд в сторону Роари, что, на самом деле, чертовски ранило меня в глубине души, но я должна была это сделать. Я должна была покончить с этим, потому что нуждаться в нем, страдать по нему и тосковать по нему было слишком охрененно больно. Он ясно дал понять, и это нужно было прекратить. Я не могла продолжать позориться. — Он такой старый, что его яйца, наверное, стучат о колени, когда он ходит.

— Ты путаешь мои яйца с членом, щенок, — пошутил Роари, и я закатила глаза.

— Ну, мне-то откуда знать, — ответила я, уходя вслед за Кейном. Он молчал, ведя меня по блоку камер, мимо остальных охранников, которые в данный момент занимались подсчетом.

— Мне нужно засчитать тебя, Двенадцать, — окликнул меня офицер, работавший у курятника, когда я двинулась вслед за Кейном к выходу, и остановилась, когда он подошел со сканером.

Он был высоким и лысым, на его рубашке было напечатано имя Никсон, а когда его взгляд скользнул по мне, он смочил указательный и большой пальцы и пригладил свои кустистые черные брови. Добро пожаловать во Фу-Сити.

Я уже видела его вблизи и знала из своих исследований, что он нечист на руку, но решила не использовать его в своих планах. Никсон принимал взятки в виде сексуальных услуг, и у меня не было никакого желания становиться на колени перед таким мерзким bastardo, как он.

— Посмотри в сканер, — сказал он, облизывая губы так, что меня передернуло, но, возможно, это было просто потому, что я знала, что он извращенец.

Я перевела взгляд на сканер и подождала, пока не вспыхнет блестящая цифра двенадцать, подтверждающая, что меня посчитали, затем выскользнула от него и поспешила вслед за Кейном.