Чтение онлайн

Монпарнас тоже ее не впечатлил, зато в его окрестностях она неплохо шоппингнула. Париж — отличное место для прогулок по бутикам. Там же, на Монпарнасе, в огромном супермаркете «Инно», она купила «финский» темный хлеб с семечками — такой вкусный, что она съела сразу два багета и была счастлива, как ребенок.

Спустя несколько месяцев, решив основные административные вопросы по аренде маленькой квартирки и получению права на работу, она решила наконец-то заняться делом. Кроме рекламы делать она ничего не умела, поэтому Мила, хоть и с большим трудом, но смогла устроиться работать в большую рекламную контору на маленькую зарплату. Благо французский язык она учила в школе, а английский, на который переходила в тяжелых ситуациях, всегда выручал ее в общении с новыми коллегами.

Все было новым: термины, отношения между сотрудниками. И даже бюрократия была какая-то очень импортная. Но не было привычного для российского бизнеса ощущения веселой войны. Когда работаешь на дядю, ответственность уже не та, да и поле битвы маловато. Правда, французская столица с ее непонятными правилами выживания и особыми кодами в отношениях людей не давала скучать.

Да и сосед по кабинету оказался симпатичный. Он был моложе Милы на пару лет. Спокойный, логичный и рассудительный. Девицы вились стаями вокруг этого высокого стройного брюнета. Мила даже сердилась, что в их кабинете дверь не закрывалась. Вечные паломничества к столу «полубога» так достали ее, что она распустила слух у кофейного аппарата, будто у него ветрянка. Следующая неделя была поспокойнее, и «полубог» пригласил Милу пообедать.

Его звали Жюльеном, и она с удовольствием отметила, что его носки правильно подобраны к галстуку, к тому же он умел быть галантным. Французы вообще вежливее и воспитаннее наших. Например, зайдя в лифт, они никогда не повернутся спиной к присутствующим, а выходя, попрощаются со всеми и пожелают приятного дня.

Француженки делают карьеру. Они капризны и высокомерны. Поэтому французским мужчинам приходится прилагать вдвое больше усилий, чтобы им понравиться. А вот Жюльен не спешил понравиться Миле. Казалось, он изучал эту новую породу двуногих, одетую слишком броско по сравнению с европейскими женщинами, которые не носят этого вульгарного ярко-розового цвета.

В отличие от француженок, русские даже днем всегда одеты в вечерние наряды. Француженка не станет мучиться на высоких каблуках и не будет носить в холод тонкие капроновые чулки. Поэтому парижанки в своей униформе — кроссовки, синие джинсы, черный свитер и черная куртка — и со своей «абсолютно не накрашенной» натуральностью резко отличались от Милы.

Позже Мила узнала, что, оказывается, ее модная сумка из новой коллекции «Диор» — код, указывающий на пошлых нуворишей из 16-го округа, аристократы же из 7-го носят старые поношенные портфели от «Гермес» как доказательство того, что их состояние имеет длинную историю.

Из разговоров с Милой Жюльен понял, что больше всего та боится мужчин, которые пытаются ее использовать. Наши страхи всегда расположены в области нашей самой большой уязвимости. Не нужно быть грамотным психологом, чтобы понять, что Милин страх связан лишь с ее маниакальным стремлением помогать, пестовать, воспитывать и пахать за других, то есть быть использованной. Она боялась этого и сама же в отношениях со своими мужчинами подставлялась.

Мила и не заметила, что Жюльен начал применять в отношениях с ней психологическую манипуляцию, известную под названием «фиксация», но только с целью зафиксировать не положительные, отрицательные эмоции.

Однажды во время откровенного разговора Мила призналась, что ей не везло с мужчинами, и теперь она опасается связывать себя обязательствами. Она боялась наступить на те же грабли, что и в России, где она чувствовала себя не женщиной, а машиной для зарабатывания денег. Жюльен решил, что если ему удастся разорвать существующую связь в ее сознании между ним и ее негативным опытом, то она влюбится в него. И он начал говорить о том, что это не он использовал ее и не он доставлял кучу неприятностей в прошлом. Что он никогда не собирается этого делать.

Жюльен воспользовался психологическим методом «фиксации негативных чувств». Когда она заговорила о своих неудачах и обидах на использовавших ее мужчин, он не стал спорить. Он даже согласился с ней, «отражая» ее систему ценностей, и «зафиксировал» неприятные воспоминания в самом далеком углу их кабинета, где стояло пустое кресло. Он указал на кресло и сказал, что такие мужчины существуют и что они причиняют женщинам боль и думают только о своей выгоде. А потом, отвернувшись от кресла, на котором он «зафиксировал» неприятные Милины переживания, Жюльен прижал руки к груди, словно указывая на себя, и сказал, что есть и другие мужчины, которые никогда не бросают женщин и которые верят в любовь и брак на всю жизнь. И так в течение некоторого времени он постоянно «фиксировал» все ее неприятные воспоминания и чувства на этом кресле, а на себе — все позитивные ожидания от взаимоотношений между мужчиной и женщиной.

Со временем Мила неосознанно стала избегать несчастное пустое кресло и даже перестала ставить на него свою сумочку. В силу повторяемости этих действий Жюльеном Миле, в конце концов, удалось увидеть его в другом свете. Она перестала воспринимать его как одного из красавчиков, стремящихся сесть ей на шею. Женщине иногда трудно преодолеть боль, возникшую в прошлом, и освободиться от сформированных ранее убеждений.

«Негативная фиксация» — прекрасный способ для «хороших» мужчин отделить себя от нехороших. У каждого из нас есть свои позитивные и негативные фиксаторы. Например, если она любит свою кошку, то, гладя ее, мужчина может перенести часть любви женщины к кошке на себя. А если она ненавидит своего начальника, то ему не следует садиться на совещании возле него, а то какая-то доля ненависти сможет перейти и на него.

Жюльен всегда находился возле людей, которых любила Мила. Она и не догадывалась о том, что он использует сформированные ею же фиксаторы любви.

Она так никогда и не смогла понять, зачем он соблазнял ее. Может, он всегда так поступал, автоматически, с каждой девушкой, чтобы влюбить ее в себя, на всякий случай. А может, судя по Милиной российскокитчевой манере одеваться, решил, что она из семьи русского миллиардера, отправившего дочку познать жизнь в самостоятельном плавании по безопасной Европе. Как бы то ни было, но Мила крепко вляпалась, и они начали встречаться.

А потом у Жюльена закончился срок аренды его квартиры, и он переехал жить к Миле. А еще через пару месяцев Миле пришла в голову гениальная идея создать собственное рекламное агентство. Она пыталась увлечь Жюльена этой идеей, но он скептически, как большинство французов, относился к бизнесу. Некоторые его аргументы были вполне резонными — самые высокие налоги на заработную плату в Европе, самая короткая 35-часовая рабочая неделя и самые большие социальные выплаты делали Францию отличным местом для отдыха, но сомнительным плацдармом для начала бизнеса.

Мила неугомонно боролась с его противлением риску, строила бизнес-планы, чертила схемы, приводила на встречи энтузиастов в качестве будущих сотрудников и старательно опровергала один контраргумент за другим. Все было бесполезно. Тогда она пустилась на хитрость и предъявила самый неопровержимый аргумент в пользу будущего бизнеса — название будущей компании — «Жюльен и партнеры». Жюльену показалось, что это нескромно. Но Мила настояла. Не зря она была профессиональным пиарщиком. Мила умела убеждать.