Чтение онлайн

От этих мыслей Ирину отвлекла Елена, местная модная модель:

— Девочки, обратите внимание на того красавца в белом костюме. Он стоит, как истукан, не шелохнувшись в такт музыки, и смотрит на нас. Интересно, это у них в Рио-де-Жанейро такая униформа? Или он греческий судовладелец-миллиардер?

Ирина увидела молодого стройного брюнета и подумала, что он напоминает ей одного однокурсника. Но это не мог быть он. Тот старше и, наверное, бороздит сейчас тайгу в поисках новых газовых месторождений. А в этом нет ничего советского. Трехдневная щетина и дорогая обувь выдавали в нем европейца.

Ирине показалось, что он ей слегка улыбнулся. Или все-таки показалось?

Она потеряла к нему интерес, как только Елена начала рассказывать о новых интимных странностях любимого мужчины их общей знакомой Марьяны. Он был маньяком чистоты и не только пил в публичных местах через одноразовые трубочки и ел серебряными мини-приборами, которые всегда носил с собой, но, оказывается, и в интимных вопросах со своей любимой женщиной имел санитарно-гигиенические странности.

Похихикивая над импровизированными презервативами для кунилингуса, подружки решили разойтись. Уходя, Ирина заметила краем глаза, что парень в белом костюме тоже пошел к выходу.

На следующий день Ирина встала поздно, не торопясь выпила кофе, полистала «Figaro», написала мужу ласковую эсэмэску и решила прогуляться за почтой, пока няня не привела дочку из школы.

На выходе из квартиры, прямо на коврике перед дверью, Ирина с удивлением обнаружила большой подарочный сверток, перевязанный розовыми шелковыми лентами. В нем оказался плюшевый белый медвежонок, на лапе которого висел бриллиантовый браслет от Cartier.

А ведь сегодня никакого праздника не было. День рождения дочери через полгода, у нее еще позже. Недоумевающая Ирина набрала мужу на мобильный:

— Привет, дорогой, и… спасибо!

— За что, лапочка? — удивился тот. — За то, что я есть? Всегда пожалуйста! Да, тебе страшно со мной повезло, странно, что ты только сейчас это поняла. Люблю тебя. А сейчас побегу, встреча начинается.

Еще более недоумевающая Ирина перетрясла всего медвежонка, надеясь найти разгадку. Но ничего не нашла. Тогда она решила завернуть игрушку и убрать ее подальше до приезда мужа. Он разберется.

Прошла неделя. Накануне возвращения мужа, утром, выходя в булочную, Ирина снова нашла на коврике у квартиры еще один сверток.

Брат-близнец первого белого плюшевого медвежонка содержал в себе сокровище — брошь из белого золота с изумрудом, усыпанную бриллиантиками от Damiani. Только на этот раз в свертке была еще и записка: «Согласитесь пообедать со мной сегодня в „Stresa“»?

Если бы там было написано «поужинать», Ирина ни за что бы не согласилась. Ужинать с незнакомцем неприлично.

А может быть, это незнакомка? А вот пообедать, да еще и удовлетворить женское любопытство — это не так опасно для ее репутации.

И она решила пойти. Тем более, что кем бы он или она ни были, у них хороший вкус: «Stresa» — лучший в городе итальянский ресторан, который держат пять братьев Манчини и в котором всегда можно встретить какую-нибудь знаменитость. Например Алена Делона, у которого в здании напротив ресторана находится парижский офис. Не говоря уже об отличной кухне.

Тщательно накрасившись и одевшись в повседневную одежду праздного аристократа — голубые джинсы, мокасины от Tod's и кашемировый свитер апельсинового цвета, Ирина пошла навстречу тайне.

Тайна сидела в дальнем углу ресторана все в том же белом рио-де-жанейрском костюме. При свете дня он казался еще моложе, чем в ночном клубе, — лет 28, не больше.

«Тайна» широко улыбнулся:

— А я боялся, что вы не придете…

— Не могла справиться с любопытством узнать, кто это так балует медведей.

— А что, они вам не отдают украшения? А вы пробовали сказать «пожалуйста»?

Ирина рассмеялась. С ним было легко. И на него чертовски приятно было смотреть. Как на манекенщиков Dolce Gabbana.

Спросив разрешения, «Тайна» снял пиджак, и тонкая белая рубашка эротично обтянула накачанный загорелый торс.

«У него совсем нет животика, не то, что у моего Аркаши», — подумала Ирина и, смутившись своим мыслям, отвела глаза.

— Кто вы и что вам от меня надо? — неожиданно рассердившись на себя за то, что она так разглядывает чужого мужчину, строго спросила Ирина.

Он заволновался, как подросток на первом свидании, казалось, она чувствует, как у него вспотели ладони:

— Вы очень понравились мне, и я хотел сделать вам приятное… Простите…

Он был так трогателен в своем смущении, что Ирина подобрела:

— Как зовут тебя? — незаметно она перешла на «ты».

— Давид, — тихо, почти шепотом, произнес он.

— А меня Ирина, — она протянула ему руку, он дрожащими руками схватил ее и неуклюже поцеловал.

Подошедший официант деликатно кашлянул:

— Готовы ли господа сделать заказ?

За ризотто с трюфелями и дорогим белым вином Давид рассказал о себе.

Из его рассказа следовало, что он единственный наследник промышленного мультимиллионера, живет в Париже и, по папиному настоянию, практикуется в парижском филиале крупного финансового холдинга. Холост, последняя пассия изменила ему и чуть не отправила в тюрьму за то, что он вспылил. Он рассказал ей эту пикантную историю.

Вернувшись однажды домой, по классике жанра, раньше положенного, Давид застал свою девушку-стриптизершу из клуба «Cathy Guetta» в постели с другим мужчиной. Не сдержавшись, Давид, в состоянии аффекта, влепил ей четыре оплеухи, разбил вдребезги стоявший на тумбочке магнитофон и, выходя из дома, опрокинул с треском наземь мотоцикл соперника. Девушка, не долго думая, подала на него заявление в полицию за избиение, желая поживиться папашиными деньгами.

Полиция задержала Давида на двое суток, в течение которых полицейские немного поизгалялись над бедным богатым парнем: не пускали его справлять нужду и на виду у всех заставили раздеться до трусов, дабы дамы-полицейские полюбовались обнаженным красавцем.

Суд Давида оправдал, и он избежал двух лет тюрьмы, несмотря на строгое отношение в Европе к рукоприкладству, наверное, потому, что стриптизерша не только потребовала слишком много в качестве компенсации, по еще и явилась в зал суда чуть ли не в профессиональном костюме — вульгарная и малоприкрытая.