Чтение онлайн

— Простите, мне нужно пройти.

— Не простим. — Заржал тот что справа.

— Пройдёшь, ты с нами. — Добавил второй.

— И с нами. — Добавили басом из-за спины.

— Давайте в другой раз, я тороплюсь.

Терпение того что справа закончилось и он шагнул в перёд. Попытался схватить за волосы, но я увернулась, вторая попытка была отбита блоком, всё как учил Сейнай. Те, что стояли сзади ринулись на меня в попытке поймать несговорчивую жертву. Я увернулась на одних инстинктах и от очередного рывка первого просто отпрыгнула. Теперь впереди образовалась брешь и я метнулась мимо того, что так и стоял в стороне, ожидая, когда меня поймают остальные. Пробежать не удаётся, он хватает меня за предплечье левой руки. Но это Сейнай мне сто раз показывал, поэтому выворачиваю руку так чтоб схватить его самого и бью ногой в пах. Пальцы на предплечье разжались сами собой. И вот, когда, дорога впереди свободна, сзади мне на шею накидывают петлю, и я падаю на дорогу, от пыли дышать трудно даже через повязку, а уж с петлёй… Голова гада который меня душит прямо перед моим лицом, но на дистанции, так что в нос не ударишь, тогда попробую сделать то, что не когда не получалось.

Кувырок назад и вот его голова зажата между моими коленями, перехватываю конец петли и бью сложенными в замок руками по затылку, а в следующую секунду на автомате пригибаюсь и пропускаю над собой руку верзилы, рывок, перекат и бежать, бежать быстро. За спиной топот ног, но я быстрее. А нормальное мне платье Илнар подобрал, абсолютно не сковывает движений, его же практически нет!. Топот ног стихает только когда я выбегаю на широкую улицу. Пробежав ещё метров сто, остановилась отдышаться и поматерить Илнара. Потом нашла улицу на которую нужно свернуть и не таясь быстро зашагала, злобно поглядывая на любопытных обитателей.

Полуголая, грязная и злобная я, прошла до середины улицы, когда за спиной кто-то присвистнул и закричал.

— Классная задница, иди ко мне, я тебя согрею.

Медленно поворачиваюсь на голос и вижу пред собой худощавого паренька с бутылкой, явно, чего-то алкогольного, и ещё парочка таких же оболтусов, подбадривают товарища.

— Уррроды. — и иду дальше.

А потом сработал инстинкт и резко повернувшись я поймала бутылку, брошенную мне в голову. Что ж, адресат не найден, просьба отправить посылку отправителю. И бутылка летит точнёхонько в паренька, а он мячики на досуге не ловит. А теперь бежать. В процессе бега увернулась ещё от одной бутылки, перепрыгнула какой-то ящик, проскользнула мимо здоровенной тётки, которую в прочим сшибли догоняющие. В след нашей весёлой кавалькаде неслась ругать бабищи. И вот он, заветный перекрёсток, а на нём- никого. Кажется меня кинули. Но вот я оборачиваюсь, чтоб хоть как-то защититься от тех двоих, что бегут за мной и вижу как один из них оседает у ног Кохая, а через второго, спокойно переступает Илнар. И эти предатели идут ко мне весело переговариваются, даже под повязкой видно что Илнар улыбается.

А меня трясёт от злости, кулаки сжимаются до хруста, в горле рождается хриплый рык и не соображая что делаю, я бросаюсь на эту сволочь с ангельскими глазками. Сейчас то я тебе глаз то подобью, на улицу выходить стыдно станет. Но куда уж мне, все нанесённые удары блокировали, потом скрутили и прижали лицом к земле.

— Всё хорошо, всё уже кончилось, ты молодец, ты прошла, ай не кусайся.

— На ней же повязка.

— Это ей не мешает точить об меня зубы.

— А ты жестокий Сокол, знаешь, я еле удержался, особенно когда её петлёй зацепили.

— Вооот, видишь, а на тренировках у неё этот уход от захвата не получался. А когда жаренным запахло, так сразу всё и получилось.

— Детка, бросай этого садиста, и пошли со мной, он тебя там не достанет, я издеваться не буду.

— Обломись Кохай, я её между прочим из под пуль с Земли вытащил, так что, Моя. Да и детка не промах, знаешь кого она ранить смогла? Фиртина Лослеса.

— Да ты мне тут масло льёшь.

— Серьёзно, выхватила у солдата нож и всадила в Лослеса, правда он парировал, но бок ему распахала.

Кохай присвистнул.

— Да ты детка не проста.

Я на них не смотрела, злость схлынула, а обида осталась. А чего я вообще ожидала? Кто я ему такая? Если хочу стать наёмницей, а не подстилкой, нужно сжать зубы покрепче и терпеть. И вообще, Илнар обо мне всё же позаботится рас пошёл следом и контролировал.

— Во, кажись успокоилась. — Заметил Кохай.

Илнар поднял меня на руки и понёс к летуну, через пол часа, мы уже прощались с Кохаем, стоя возле корабля.

— Будь здоров друг, береги малышку.

— И ты себя береги. Пойдём, корова ты моя дохлая.

Не смотря на доводы разума, о неизбежности недавних событий, меня всё равно душила обида, поэтому я с ним не разговаривала.

Как только мы остались на едине, Илнар, перестал быть милым. Прижав меня к стене и не давая возможности для манёвра начал говорить.

— А теперь я скажу в чём были твои ошибки. Во первых, ты забыла об опасности о которой я тебя предупреждал. Я говорил тебе, что ты на Сарте- просто красивый кусок мяса? Почему ты просто не пробежала заданный маршрут, как можно быстрей, а шла виляя задом, как на прогулке? Если бы нас с Кохаем там не было, то не кто не стал бы отвлекать тех пятерых мудаков, чтоб ты могла с ними справляться по одному. Ясно? Теперь второе, учись держать свой язычок за зубами, если бы ты не стала называть тех парней ублюдками, в тебя бы не полетела бутылка, и ни кто бы за тобой не погнался.

— Да пошёл ты! — злость и обида смешались в гремучий коктейль.

— Куда? — слишком уж ласково спросил он? Но в тот момент я вообще не соображала от злости.

— В задницу!

— Как скажешь. — А потом он схватил меня и протащил в каюту.

— Отвали.

Он не чего не ответил, дал мне затрещину, и повалив животом на кровать сорвал трусы. Тут то я и осознала фатальность своих слов. Он прижимал меня одним коленом, но мне не как не удавалось вырваться. Послышался звон расстегиваемого ремня. Чёрт, чёрт, чёрт, неужели он всё же это сделает. А потом был удар ремнём по моей пятой точке, больный и обидный, меня даже родители ни когда ремнём не били, это ведь не педагогично и вообще унизительно. Второй удар.

— Аааа.

— Аааааааа.

— Больно, ай ааааааа.

— Было бы больней.

— Ааааааа.

Удары прекратились.

— Запомни, иногда лучше промолчать и стать серенькой и не заметненькой тенью, чем яркой и красивой жертвой.

— Ай, аааааа.

— Ты извиняться вообще думаешь? Или тебе это нравится?

— За что, аааааа.

— За то, что нагрубила мне.

— Да ты меня ааааа. Прости, прости.

— И?

— Я так больше не буду.

— Вот и молодец. Платье закинь в утилизатор, и в душ.

Я запихивала обрывки платья и белья в утилизатор с дикой ненавистью, чуть дверцу не сломала, а потом, стоя под прохладными струйками воды, глотала злые слёзы. А злилась на себя, во всем он прав, во всём, кем я себя возомнила? Когда это я успела поверить в себя и посчитать, что я достаточно крутая, чтоб тягаться с пятью здоровыми мужиками? И Илнару я благодарна, но ему я этого не скажу. И когда я стала любить прохладную воду? Сама не замечаю, как перенимаю его привычки, нужно с этим что-то делать.

— Гея, ты ещё долго?

— Выхожу.

На обратном пути, корабль, был снят с автопилота и его вела я, под бдительным присмотром наёмника, который мне даже скорости прибавить не дал. У ангара нас встречал Сейнай, к которому я и бросилась на шею, стоило только увидеть.

— Спасибо, спасибо, спасибо.

— Да за что?

— За всё.

— Ну вот, а меня покусала. — Обиделся Илнар.

Прошёл месяц после поездки, Илнар покидал планету дважды, но возвращался невредимым и весьма довольным собой. Теперь, бег с грузом не вызывал у меня дрожи в коленках, а подтягивания стало чем-то обыденным, а растяжку я и так всегда любила. Теперь мне было интересно заниматься с Сейнаем, мы с ним вообще сдружились. Илнар рассказывал мне про оружие, и учил им пользоваться. Пока я училась пользоваться только холодным оружием. А перед сном, у нас Илнаром постоянно проводились соревнования по дартсу, естественно выигрывал он. Он выигрывал, даже с закрытыми глазами, и даже с завязанными, что говорит о том, что он всё таки не жульничал, правда он всё время хихикал, когда я просматривала шарфик на свет и проверяла прочность узла. А может он хихикал, потому что мы были пьяные в дрызг, он как раз с задания вернулся и мы отмечали его успешное завершение. А ещё он всё реже называл меня коровой, что наводило на мысль, что он доволен моими успехами.