Чтение онлайн

— Прости, а чем именно ты мог быть полезен на судне? — спросила я.

Люк выразительно и обиженно взглянул на меня округлившимися белыми глазами.

— Прости, — боязливо усмехнулась я. — Я кажусь тебе жутко невежественной, но мне было бы интересно узнать, зачем капитан взял на корабль фергала, чья особенность воплощать ужас и страх.

— Во-первых, мы можем не только создавать иллюзии самых жутких страхов человека, — ответил Люк, убедившись, что я не пытаюсь над ним поиздеваться, — но и отнимать их у человека или ослаблять их влияние. Но, самое главное, зачем капитаны Квинквиля берут боггартов на корабли, чтобы мы пугали других фергалов, которые могут и обязательно проберутся на корабль в процессе плавания. Две трети из морских фергалов безобидны, но оставшаяся треть может создать крупные проблемы для экипажа. Боггарты же превращаются в то, что отпугивает опасных фергалов, а с полезными мы пытаемся договорится о взаимном сотрудничестве.

— Договорится? — чуть скривилась я. — С кем например?

— С корабельниками, например, — пожал плечами боггарт. — Они могут очень проказливыми, но зато ответственно присматривают за кухней, корабельной баней и пороховым погребом. Если найти к ним подход, могут быть очень полезными.

— Буду знать, — вздохнула я и, хитро улыбнувшись, скосила глаза на Люка. — Значит боггарты ещё и хорошие парламентёры в мире фергалов?

— Зачастую, да, — с достоинством ответил Люк.

Сохраняя величайшую осмотрительность, я спустилась вниз, на шкафут фрегата и пробралась к баку*(носовая надстройка корабля), откуда слезла на бушприт и, не без трудностей, перебралась на корму стоявшего по соседству флейта.

— Фига себе, какая громадина! — не удержалась я от восклицания, оказавшись на подобие тесной веранды перед окнами капитанской каюты. — Он же раза в два больше фрегата.

Судно и правда было циклопическим! Покатые деревянные борта, выкрашенные в приятный изумрудный цвет, в самом низком месте, в области шкафута, были в три-четыре человеческих роста, а уж там, где высился бак или поднималась восхитительно красивая корма и вовсе могли быть высотой с трёх-четырёх этажный дом.

В нашей истории парусные корабли такого рода, даже торговые, были заметно меньше.

Цветные, напоминающие готические витражи, окна капитанской и офицерских кают были зарешечены, так что бить их, чтобы пробраться внутрь смысла не было. Пришлось мне вновь, прилагая серьёзные усилия и приобретая ценный матросский опыт, взбираться по вверх по корме.

Сумка с кружками магического кофе и другими вещами заметно мешала, покачиваясь и оттягивая меня за спину назад. Мне стоило бы поблагодарить резчиков и скульпторов, украшавших корму этого судна таким изобилием фигур русалок, воинов, матросов, птиц и всё тех же крыс. Благодаря многообразию деталей, мне было за что ухватиться, во что упереться и даже на чем передохнуть, когда руки уже начинали болеть от чрезмерных физических нагрузок.

— Люк, — позвала я своего спутника.

— Чего?

— А почему… Почему Крысиное герцогство? Оно так и называется «Крысиное»?

— Нет, конечно, — улыбнулся боггарт. — Это прозвище, которое, кстати, используют и сами местные, пошло от изображения на гербе, — Люк кивнул на уменьшенное геральдическое изображение с башнями и крысами, красовавшееся, как раз у меня над головой. — Крысы стали символомЛаратана, после того, как спасли столицу этого герцогства от пожара.

— Это ж каким образом?! — удивленно вскинула я.

— Полагаю, легенду об этом ты сможешь прочесть в библиотеке любой академии, храмах Моретворца или в доме у большинства шайев.

«Моретворец — местное верховное божество, — мигом отметила я про себя, — значит здесь может быть монотеизм и в ходу выражения типа «Слава Моретворцу» или что— то в этом роде. Нужно запомнить»

Набравшись сил (и уверенности в правильности своих действий) я продолжила путь наверх. Минут через десять, моё упорство и старания были вознаграждены, и я устало перевалилась через широкий планшир самой высокой надстройки на корме огромного торгового корабля.

Всё тело буквально гудело от перенапряжения, по коже ползла противная жаркая испарина, болезненно раздувающиеся в груди лёгкие требовали всё больше кислорода.

Уперев руки в бока, я запрокинула голову назад и несколько раз глубоко, с душой вдохнула сыроватый местный воздух. Зажмурив глаза, я простояла так несколько секунд, чувствуя, как тело понемногу остывает, мышцы расслабляются, а сердечные сокращения возвращаются к привычному ритму.

Какая же я большая молодец, чёрт возьми, что никогда не забивала на здоровье, спорт и гимнастику! Можно воздать хвалу, за то, что через день-два, но всегда находила в себе силы преодолеть зловредную старуху-лень и отправлялась в спорт-зал, с привычными для меня ценами или же, в тёплые деньки, тренировалась на местных спорт-площадках.

Не будь у меня годов тренировок за плечами, сейчас бы наверняка уже свалилась за борт, вниз ко всяким местным гадам, вроде… кого там называл Люк? Кажется какие-то клешнестопы, змеи какие-то и прочая мерзость. Но было нелегко. О-ох…

— Отдышалась? — спросил Люк. — Давай поторапливайся, Зои. Прилив не за горами, а в это время все, без исключения, морские фергалы проявляют наибольшую активность.

— Люк, — недовольно проворчала я, — а ты не мог бы подобную информацию озвучивать сразу?

— Я думал ты знаешь, — пожал плечами боггарт. — Чему вас там в Скардхайде учат? А ещё говорят, что у вас суровое обучение и вы лучше всех приспособлены к выживанию в экстремальных условиях! По тебе не скажешь, Зои.

Я с недовольным видом поджала губы и отвела обманчиво спокойный взгляд в сторону. Если выживу здесь и выберусь на берег, при первой же возможности нужно будет заняться совершенствованием навыков выживания, по местным правилам. А то, чувствую, я тут до старости не доживу, благодаря только одному волшебному кофе. Да и библиотек мне предстоит посетить не мало. Благо, читать то я люблю, а здесь для меня это становится жизненной необходимостью на ближайшие несколько лет, так точно.

Следуя за Люком, я осторожно спустилась по узким поскрипывающим ступеням, ведущим на самый верх кормовой надстройки.

Над головой у меня размеренно и лениво, с раскатистыми хлопками трепетали истлевшие паруса тёмно-изумрудного цвета и покрытых затейливой золотой вязью. Некогда они, должно быть были восхитительно прекрасны, а сейчас уже представляют собой истончившиеся и порванные гигантские тряпки.

Снизу, из-за бортов флейта доносились длинные, как шумный вздох звук плеска набегающих волн. Игры ветра и воды чуть покачивали судно, я чувствовала, как поверхность дощатого настила слегка меняет угол наклона. Это незаметно покачивание отзывалось в моём теле навязчивой нервозностью, а натянутые по всему судну снасти такелажа реагировали на хаотичный крен судна недовольным потрескивающим скрипом.

Здесь пахло водорослями, мокрой тканью и сыреющим деревом. Откуда-то несло чем-то кислым, с долей едва различимой горечи.

Как только я приблизилась к шкафуту большинство из фонарей с мелкими феями внутри сразу же погасли, и флейт на две трети погрузился в полумрак, который слабо разгонял свет с бортов других «спящих» в этом порту кораблей.

Я застыла, шумно сглотнув. Теперь из укромных закоулков палубы и особенно сверху, из-под парусов на меня глазела безликая ночь. Объятый теменью корабль внушал гораздо больше опасений, а его общий облик рождал десятки пугающих предположений о том, что могло бы скрываться на нижних палубах или в трюме.