Чтение онлайн

Переодевшись в молочно-кремового цвета китель с малиновыми манжетами, тёмно-серые брюки и малиновый термостойкий фартук, я обулась в бежевые топсайдеры с тёмно-серыми шнурочками. Поправив на груди бейдж и собрав в моральный кулак всю свою храбрость, отправилась в кабинет менеджера.

В кабинете Валентина Антоновича меня ждал гораздо более неприятный сюрприз, чем тот которого я ожидала. Старший менеджер был в ярости, но отнюдь не из-за моего опоздания.

— О, Мотылькова! — по обыкновению всплеснул он руками. — Наконец-то ты поспешила обрадовать нас своим мотыльковым присутствием!

Старший менеджер не упускал не единого шанса пошутить или поиздеваться над моей лепидоплерологической фамилией. Я уже научилась реагировать на это, как на само-собой разумеющееся, неизменное обстоятельство.

— Заходи-ка, обсудим твоих дорогих и, без пяти минут, бывших коллег, — зловеще произнёс Валентин Антонович.

Худощавый и очень высокий, в модных очках, с пышной пшенично-золотистой шевелюрой и аккуратной бородой, он походил на стилиста из какого-то модного салона.

— Заходи, заходи, — заметив мою растерянную нерешительность, с хищным и злым блеском в серых глазах, поманил меня к себе старший менеджер.

Войдя в его кабинет, я увидела девчонку с короткими кучерявыми волосами и брюнета с татуировкой паутины на шее и стаями чёрных летучих мышей на обоих локтях. Жанна и Гарик.

Они работали у нас около полугода, но мы с ними успели стать если не друзьями, то как минимум хорошими приятелями.

— Напомни-ка мне дорогой наш Мотылёчек, — с опасной вкрадчивостью в голосе проговорил Валентин Антонович. — Не ты ли у нас занимаешь почётную должность заместителя старшего баристы?

Обманчивая и неприятная мёрзлая лёгкость наполнила меня изнутри. У меня чуть дрогнули колени и ослабли плечи. Слова старшего менеджера не предвещали абсолютно ничего хорошего. Наш Докторов Валентин Антонович был не просто зол, он пребывал в состоянии настоящего латентного бешенства!

— Я, — пришлось ответить мне. — А что случилось?

— А вот, — старший менеджер взял со своего стола планшет Samsung.

На видеозаписи, которую показал мне Докторов была Жанка. Пару секунд я наблюдала её работой, а затем увидела, как она, воровато и пугливо оглядываясь, достаёт две ёмкости и ссыпает туда зёрна из запасов кофейни. Затем закручивает крышки на обеих пластиковых банках (хотя бы уже стеклянные или керамические взяла!) и куда-то быстро уносит. Следующая видеозапись показала, как моя приятельница по работе, всё также опасливо поглядывая по сторонам, прячет банки с незаконно экспроприированным кофе в свой рюкзачок.

Я ошарашенно взглянула на Жанну. Та с угрюмым видом поджала губы и с обидой на лице отвернулась, сложив руки на груди. Я встретилась взглядом с Гариком, но тот лишь пожал плечами.

— Жанна, — тоном безжалостного прокурора, произнёс Валентин Антонович, — вынесла два килограмма элитного кофе «Копи Лювак», привезённого из специальных плантаций, с заповедниками отборных мусангов. В итоге она нанесла ущерб нашей сети кофеен в размере пятидесяти семи тысяч рублей!

Он вдруг громко щёлкнул пальцами и злобно процедил:

— Это цена хорошего ноутбука, на минуту!

Я ещё раз взглянула на Жанну.

— Валентин Антонович, — заставляя себя оставаться невозмутимой и вежливой, проговорила я. — Возможно, если Жанна раскается…

— Плевать мне на её раскаяния! — гневным выкриком взорвался Докторов. — Я тебя вызвал не для того, чтобы ты выступала адвокатом, а чтобы поставить перед двумя фактами: эти двое уволены, а ты проведёшь собеседования с новыми баристами, которые должны прийти завтра после обеда.

— А Гарика то за что? — не поняла я.

— За соучастие, — прорычал Докторов и объяснил. — Он её покрывал.

Ну, а это меня, как раз не удивило. Гарик давно пытался ухаживать за Жанкой, но та предпочитала держать парня в умеренной френд-зоне. Впрочем, это не помешало ей переспать с ним после недавнего празднования юбилея сети кофеен.

Валентин Антонович широким шагом прошёлся по своему кабинету и распахнул дверь настежь.

— А теперь все пошли вон. Сурков и Нестерова — сдавать униформу, а Мотылькова на рабочее место — за прилавок и экспресс-машину. Вперёд!

Гарик Сурков и Жанна Нестерова резво вышли первыми. Жанна ушла с гневной гордостью, а её воздыхатель, поплатившийся за свои ухаживания и снисходительное отношение к объекту своих желаний, с понурым недовольством на лице. Я последовала было за ними, но меня окликнул Докторов.

— Мотылькова!

— Да? — я остановилась на пороге.

— За твое опоздание ты оштрафована на две тысячи рублей!

— Что?! — ахнула я. — Я опоздала всего на двадцать четыре минуты, а не два часа! Вы не можете из-за этого…

— Четыре тысячи! — сверкнув глазами, пролаял Докторов. — Любое следующее возражение или попытка оправдаться, с твоей стороны, повлечёт за собой увеличение суммы штрафа. А теперь давай, хлопай отсюда крылышками. Наши гости должны получать свой кофе быстро, как по мановению волшебства!

Старший менеджер с видом «белого плантатора» щёлкнул пальцами правой руки, призывая меня скрыться с его глаз.

Сгорая от желания выпалить в лицо охамевшему Докторову всё то, что накопилось во мне за последние два с половиной года, я вышла в коридор и нарочито аккуратно прикрыла за собой дверь, хотя сейчас больше всего на свете мне хотелось, захлопнуть её с максимально возможным грохотом.

В коридоре, на выходе в зал с гостями и барной стойкой меня встретил помощник Докторова, один из младших менеджеров кофейни — Семён Перов.

В противовес своему прямому начальнику, Семён был очень уравновешенным, деликатным и осторожным с выражениями. Его мягкость была обманчивой — он умел быть жестким и требовательным, но в отличии от Валентина Антоновича бывал таким лишь с теми, кто отказывается понимать вежливый тон.

— Как всё прошло? — негромким сочувственным голосом поинтересовался он.

— Неприятно, унизительно и… слишком дорого, — проворчала я.

— Ну, когда тебя увольняют из-за продуктов переработки жизнедеятельности мусанга*(пальмовая куница, напрямую причастная к созданию уникального кофе «Копи Лювак»), это действительно унизительно и неприятно, — понимающе усмехнулся Говоров. — Но почему «дорого»?

— После увольнения Жанны и Гарик, Валя оштрафовал меня сначала на две, а потом на четыре тысячи!.. — яростно прошептала я.

— Хм, ну Докторов бывает не объективен…