Чтение онлайн

Лицо, движения, манера говора и поведения, каким-то неуловимым образом свидетельствовали об очень непростой судьбе этого человека. Откуда-то я сейчас знала, что за агрессивным и озлобленным поведением, кроется что-то запрятанное глубоко в погребах и закоулках тёмной души. Что-то чего он боится, ненавидит и то, что продолжает пожирать его из года в год, изо дня в день. Я почему-то подумала, что этот пират не выбирал свою судьбу или, по крайней мере, не собирался разделять участь морских разбойников.

Просто однажды его жизнь где-то сломалась, навсегда изменив этого мужчину. Возможно, мои предположения правдивы, а возможно — нет. Но нельзя забывать, что он убийца и разбойник, а значит представляет серьёзную опасность. Фактически это криминальный авторитет, если пользоваться формулировками моего родного мира. С таким нужно быть в меру жесткой, но в меру же мягкой, где нужно.

— До конца, — настояла я, когда пират собрался было вернуть мне термочашку с остатками рафа.

Мужчина недовольно зыркнул на меня, раздраженно вздохнул и всё-таки допил.

— Отлично, — повеселела я и попросила. — Теперь отпусти меня, пожалуйста.

— А-а… Конечно, как пожелаете, милая моншери, — с неожиданной и непривычной любезностью, проговорил вдруг корсар. — Простите мне мою грубость…

Он разжал пальцы левой руки, которыми удерживал меня.

— Благодарю, — я сняла крышку с термочашки, которую вернул мне флибустьер и провела пальцем по стенкам сосуда.

Пока обитатель неизвестных мне Пепельных островов взирал на меня с удивлением и раздраженной растерянностью, я аккуратно смочила каплями кофе, на своих пальцах, звенья цепей, что удерживали мужчину в подвешенном состоянии.

— Держись, — коротко бросила я.

Брови сошлись на переносице.

— Что ты со мной?..

В этот же миг гигантские кандалы, охватывающие его поясницу и шею, разомкнулись сами собой, и флибустьер чудом не рухнул вверх, успев схватиться за одну из цепей, на которых висел.

Я слезла вниз с пирамиды из бочки и ящиков, затем приблизилась к цепи, что оттягивала ноги морского головореза вниз и смазала каплями сладкого рафа и её толстые, покрытые небольшим налётом ржавчины, массивные звенья.

— Можешь спускаться, — разрешила я, когда нижняя цепь, словно внезапно уснувшая змея разомкнула «челюсти» металлических кандалов, которые охватывали ступни пленённого морского разбойника.

— Извольте прыгать, моншер пират, — с изрядной долей шутливого издевательства, ответила я.

— Премного благодарен вам, милая моншери, — тут же вдохновенно выпалил пират.

— «Милая моншери»?! — поразился подлетевший ко мне Люк. — Благословение Моретворца, Зои! Что ты с ним сделала?!

— Он стал… — я с ехидным торжеством посмотрела, как пират ловко, с глухим стуком, спрыгнул вниз. — Чуточку добрее и чуточку учтивым.

— Чуточку? — переспросил боггарт, пораженный переменами в манерах пирата. — Да он сама любезность! Хоть сейчас на аудиенцию к герцогу Лоратана!

Корсар, услышав слова, Люка, в которых звучала не прикрытая пренебрежительная насмешка, приблизился к нему и перекошенным от злости лицом заявил:

— Я не знаю вашего имени, моншер боггарт, но ваши речи звучат, для меня, с недопустимой иронией в мой адрес. Я был бы вам очень признателен, если бы впредь вы воздержались от подобного недоброжелательного поведения.

От слов только что освобожденного пирата, Люк на несколько добрых секунд замер в безмолвной прострации.

Возможно, мой спутник был шокирован умением пирата использовать подобную лексику, но нельзя с уверенностью сказать, что его не впечатлила жуткая разница между учтивыми речами из уст отпетого головореза и звероподобной угрожающей мимикой на оскаленном лице. Об истинных мыслях пирата, в момент вежливых речей, говорили и его сжатые до дрожи кулаки.

Люк поперхнулся следующими словами и, несмотря на собственное бессмертие, счёл за лучшее промолчать.

— Теперь ты свободен и можешь спасаться, как пожелаешь, — сообщила я освобождённому корсару. — Кстати, не хочешь в благодарность за освобождение сказать своё имя?

— Да пусть Девятая ведьма заберёт его имя, Зои, — воскликнул боггарт, обеспокоенно глядя на дверь в трюм, которая уже буквально прогибалась внутрь грузового помещения судна.

Неистовствовавшие за порогом хищные сундуки почти провались в трюм.

Однако корсар, не обращая внимание на слова фергала, приблизился ко мне, беспардонно пересекая дистанцию всех возможных приличий. Теперь его лицо, а точнее широкая грудь под порванной рубашкой и потёртым сюртуком была всего в нескольких сантиметрах от моих глаз. Невольно я заробела перед мужчиной, от которого буквально веяло мрачным величием и звериной опасностью. Я успела подумать, что Люк, возможно, был прав, когда сказал про ошибочное милосердие.

— Да будет вам известно, милая моншер, что имя моё Клод Марбо, но в пяти морях Квинквиля меня больше знают, как Клод Китобой, — назвав себя, корсар злорадно усмехнулся.

Его безжалостные и коварные глаза цвета стали внимательно следили за моей реакцией.

Судя по судорожному вздоху, который вырвался из уст впечатленного Люка, возвышающийся надо мной пират был широко известен в местных водах.

— Китобой? — переспросила я. — Ты занимался охотой на китов?!

Надменная усмешка скривила губы пирата, но он ничего не ответил. Вместо слов, Марбо подошёл к сгруженным у противоположной стены трюма ящикам и начал весьма проворно баррикадировать им дверь между трюмом и орудийной палубой.

— Чего ты стоишь?! — нервным шепотом обратился ко мне Люк. — Нужно бежать, пока он не занялся тобой. Чего ты замерла?! Это же Клод Китобой! То-то мне его рожа знакома! Его портрет чуть ли не в каждом порту на уличных фонарях и дверях таверн красуется!

Откровенно говоря, я была склонна поверить Люку и согласится с его предложением. Тем более, что я избавила этого пирата от цепей, и он уж точно сможет о себе позаботиться. А вот нам его компания ни к чему — действие рафа вежливости и благородства может закончится в любой момент!

Бросив на Клода ещё один настороженный взгляд, я последовала за Люком. Боггарт уверенно провёл меня по трюму, в самую тёмную его часть. Как оказалось, из трюма вниз вела короткая узкая лестница, которая позволяла спуститься на второй, самый нижний и более просторный ярус трюма.

Вонь отсыревшего медленно гниющего деревянного корпуса корабля была здесь намного сильнее. Влажной сыростью и умопомрачительной вонью дышал густеющей здесь полумрак, разбавленный странными зеленоватыми ореолами. Источниками мерклого зеленоватого свечения оказались многочисленные жирные и склизкие червяки или личинки, которые в пугающем изобилии ползали буквально повсюду.