Чтение онлайн

— Если даже сюда заявятся ваши, человеческие боги…

Шесть локтей. На каменный выступ опустилась птичка-невеличка и тут же с перепуганным писком выскочила из-под ног мчащейся Напы.

— И даже, если это будут пришлые демоны, охочие до моей души, — я всё равно найду свой клад!!!

Три локтя.

— Обо мне сложат легенду! Мои раскопки войдут в пособия для начинающих охренологов! Обо мне будут говорить: "Смотрите, вот идет та сама Напа Леоне Фью из клана Кордсдейл"…

Остановившись у заветной двери, гномка перевела взволнованное, сбитое дыхание.

— ".. Та самая, которая прошла Великую Пустыню, отыскала сокровища царя и…" Фри-Фри, ты готов? — грозно спросила Напа. — Давай, придумывай обо мне что-нибудь умное и возвышенное! Я пришла, отыскала и…

С помощью кирки Напа поддела дверцу, та скрипнула и развалилась на отдельные рассыпавшиеся от времени деревяшки.

Два взволнованных до глубин души исследователя ринулись в полускрытое сумраком нутро сокровищницы.

— Не поняла? — жалобно протянула Напа некоторое время спустя.

Далия спускалась по казавшейся бесконечной лестнице, вырезанной в толще скалы. Волшебный кристалл, свет которого выхватывал из темноты ближайшие камни, клочья паутины, следующую ступеньку, она держала в руке, как масляную лампу.

— Между прочим, — шепотом объявила Далия макроэргической реальности вокруг, — У людей весьма часто встречается клаустрофобия. От страха оказаться раздавленным или задохнувшимся, у клаустрофоба начинаются перебои дыхания, паника, плюс повышается общая бессмысленность поведения. Как у меня, например… Главное, не останавливаться. Если я остановлюсь и застыну на этой бесконечной лестнице, я рискую стать жертвой очередной трехголовой рептилии… Или даже агрессивно настроенной мумии…

Позади, на верхних ступенях лестницы, послышались шаги. Далия нервно обернулась, замахала кристаллом, силясь различить хоть что-нибудь в окружающем ее мраке, и тихо спросила:

— Фри-Фри, это ты?

Ответа не последовало.

— Госпожа Ханна?

— Нет, — ответила мэтресса сама себе. — Это мне послышалось. Успокойся, паникёрша, всё будет хорошо. Эпхацантон сказал же, что путь безопасен.

— Да? — возразила другая Далия, перепуганная до колик в желудке, — Додумалась, верить мумии! А где твой извечный страх перед нежитью?

— Здесь я, здесь! — закричала очередная часть Далии. Та самая, которая сейчас нервно ощупывала очередную паутину и, придерживаясь за шершавую стену, перебиралась со ступеньки на ступеньку. — Выпустите меня отсюда-ааа!

— Прекратите орать, истерички! — завизжала алхимичка во весь голос. — Как говорит Клеорн — спокойствие, исключительно спокойствие! Все будет хорошо!

— Действительно, уж куда лучше, — согласилась самая разумная часть Далии. — В крайнем случае, буду коротать своё посмертие, изучая быт и заблуждения древних гиджийцев. Придворные Эпхацантона будут фиксировать мои монографии, а залётные археологи и расхитители гробниц — передавать их в Талерин, издательство Университета… О боги, до чего же страшно! Может, повернём обратно?

Соблазн отказаться от долгожданной цели был, но в силу природной взбалмошности, а может быть, и благодаря воспитанными Алхимической Наукой скрупулезности, аккуратности и настойчивости, мэтресса продолжала двигаться вперед.

Ей показалось, или действительно воздух стал еще более прохладным? И каким-то… как же правильно сказать… вольным?

Рука, ощупывающая стену, провалилась в пустоту. Далия нервно облизала пересохшие губы и выше подняла свой импровизированный светильник.

Спустившись с лестницы, алхимичка рискнула сделать еще несколько шагов и увидела огромную мраморную голову.

Она выплывала из темноты — то нос, то часть щеки, то исполинский глаз, обращенный в никуда, то окладистая, уложенная ровными кольцами борода… То кончики крыльев…

Наткнувшись на едва живые, чудом не рассыпавшиеся в прах, деревянные перильца, Далия выяснила, что вышла на некую галерею, кольцом опоясывающую большую пещеру. Она повела кристаллом из стороны в сторону — и, о чудо! Вдоль галереи стали зажигаться вязь древних заклинаний.

— Надо скопировать, — решила Далия. — Фри-Фри меня убьет, если я не дам потешиться ему над расшифровкой этих закорючек!

Но вместо того, чтобы достать блокнот и прилежно перерисовать иероглифы, она двинулась дальше.

— Это должен быть Тиглатпалассар, — бормотала сапиенсологиня. — Нет, это действительно должен быть он! Крайне маловероятно, чтобы здесь стояла чья-то другая статуя…

Колосс следил за передвижениями алхимички мертвыми, пустыми глазами.

— О боги, — тихо ахнула Далия, спустившись чуть ниже.

Величественный царь, облаченный в застывшие неподвижными складками мраморные одежды, стоял на небольшом постаменте, вытянув вперед левую руку. Он действительно был крылат — древний скульптор постарался, изображая за спиной правителя размашистые крылья, ремни, которые удерживали летательную конструкцию на теле человека, — и вторые крылья, которые принадлежали сидящему у ног Тиглатпалассара сфинксу.

Статуя казалась незавершенной — по крайней мере, мэтресса подумала так из-за того, что на скульптуре не было золотых и драгоценных украшений, являвшихся непременным атрибутом проводов в загробную жизнь. Всего-то золотые блестки на ошейнике сфинкса — у того же Эпхацантона даже у придворных наплечные украшения богаче, не говоря уж об охотничьих леопардах…

Всё золото древнего царя Империи Гиджа-Пент было потрачено на постройку Золотого Города. Бесконечно прекрасного города, где улицы выложены золотыми слитками, крыши домов покрывает золотая черепица, а сами жилища выстроены из золотистого камня. Города, где поднимаются к небесам золотые деревья, увенчанные тончайшими ажурными золотыми цветами; где шумят золотые птицы, где шумят золотой прохладой фонтаны, где воды реки переливаются бесконечным золотым потоком…

Он был бесконечно прекрасен, этот Золотой Город, располагающийся в огромном стеклянном шаре, который удерживал царь Тиглатпалассар на вытянутой руке.

Далия не смогла сдержать сдавленного смешка. Так вот в чем дело! Вот он, город из золота! Действительно! Натурально! В полном смысле слова — здесь даже кирпичи и кучки, оставленные собаками, сделаны из благородного металла!

Вот только никто не предупреждал, что это потайное сокровище будет трех локтей в диаметре.

Хихикающая, донельзя довольная собой, Далия вытащила блокнот и огрызок карандаша и принялась копировать надпись, сделанную на постаменте. Сказать Фриолару — не поверит! Эх, как пожалеет охваченная копательной манией Напа Леоне, что не увидела подобное чудо собственными глазами!

А ты, Тиглатпалассар, оказывается, ох как не прост! Ну, удружил! Ну, учудил!

Сбегав вниз, к постаменту и скопировав иероглифы там, Далия вернулась на ступеньки, ведущие к галерее, и принялась снова рассматривать Золотой Город, убеждаясь, что он манит, завораживает, очаровывает. Он настолько правдоподобен, что хочется хотя бы на пять минут очутиться на его улочках, посидеть под сенью садов, поговорить с людьми, застывшими на порогах своих домов, напиться водицы из его колодцев. Золотой Город так прекрасен, что хочется прожить остаток жизни, присев на край обрамленного золотой плиткой фонтана и любуясь ярко-оранжевым закатом, на котором горела одинокая золотая звезда. Выстроенный в стеклянной сфере идеальный город был великолепен, как мечта…