Чтение онлайн

Не влезало! Всё не влезало во вторую плетёную корзину, которую я нашла в дровянике. Глядя на то, как я обрастаю вещами, которые, скорее всего, не смогу с собой взять, я пребывала в состоянии, близком к панике. Непонимание того, что нужно взять обязательно, а от чего можно отказаться, приводило меня в исступление. Вариант поехать налегке не прокатывал. С одной стороны, вот зачем мне мешочек риса и соли? С другой стороны — а вдруг я всё же продаю дом по цене корзины с рисом? И потом мне тупо будет нечего есть? К тому же, как я помнила, соль всегда была дорогой.

Допустим, большие горшки и кувшины из подпола я никуда не потащу. Да, я нашла подпол и запас солений, так что смерть от голода мне сегодня не грозила, даже в дорогу будет что с собой собрать. А вот одеяло, хлопковое, между прочим. А матрас, тоненький, скорее на простынь похожий? Ладно, чёрт с ним, с матрасом. Стоит ли мне тащить с собой найденные в подполе, в нише, скрытой глиняным горшком, книги, на которых нарисован иероглиф, который я не могу прочитать? Не потому что не знаю, а потому что он расплывается перед глазами. И травы, которые сушила госпожа Ву? Их оставить или забрать? Жадность твердила: «Забрать!». Здравый смысл напоминал, что я в них не разбираюсь. Сложила в какой-то деревянный ящик, решив, что к здравому смыслу я прислушаюсь позже. Тарелки, миски, сковородки — убираем. Берём только тканевое, маленькое и то, что выглядит дорогим. Ну и всякое странное, что не должно быть в доме обычной деревенской знахарки.

Сборы заняли почти весь день. Я крутила и вертела найденное, пока наконец не получила чувство некоторого удовлетворения от собранного багажа. Вокруг я старалась не смотреть — всё равно сил наводить порядок в так тщательно наведённом бардаке не было, да я и не собиралась. Руки наконец добрались до оставленной на столе подорожной, которую я в процессе сборов два раза теряла, перекладывая «на видное место, чтобы не потерять». Это тоже не прибавляло душевных сил и спокойствия.

Зато теперь я знаю своё полное имя — Лу Шиань. Да и название деревеньки тоже — Шилипу. Забавно звучит. Чужая память в уже моей голове автоматически перевела как «десять ли до переправы». И да, если верить этой самой чужой памяти, где-то в часе пути на восток была старая переправа через реку, которой сейчас почти никто не пользовался. Забавно: если верить подорожной, то я была местной уроженкой, но в моём сне матушка Ву прибыла сюда, когда Лу Шиань было лет шесть-семь. И вот эти непонятки с прошлым меня настораживали, подсказывая, что подобное не к добру.

Было бы неплохо волосы закрасить, чтоб в глаза не бросаться. Да где найти стойкую чёрную краску? Ладно, завтра попробую какой-нибудь тряпкой замотать, на всякий случай. И самое главное — надо уточнить у старосты, в какую сторону город!

Ужинала найденной капустой, утешая себя тем, что разгрузочные дни — это не так уж и плохо. Вот только, судя по моей выносливости, разгрузочные дни «я» проводила регулярно. Когда я решила, что со сборами всё, то фактически рухнула на пол, не в силах подняться.

Откуда-то из глубины тела поднималось скулящее раздражение: я устала, я так не могу, надо отдохнуть. Страшно. Больно. Непонятно… Хотелось вытащить одеяло — хлопковое, между прочим — из корзины, куда я его так упорно запихивала, завернуться в него и плакать в три ручья. Силой воли запихала эмоции обратно в глубину. Сейчас это не важно. А всё, что не важно, — всегда потом.

И вообще, если кто-то захочет причинить мне вред, сегодня у него на это последняя ночь.

Неожиданно в тишине дома стало до ужаса зябко и пугающе тихо. И это при том, что ещё секунду назад с улицы доносились звуки жизни: гавкали собаки, что-то неразборчиво кричали дети, кто-то куда-то шёл. Я тряхнула головой, отбрасывая наваждение, и глубоко вздохнула.

— Прорвёмся. Я справлюсь. Всегда справлялась — и в этот раз тоже.

Утро началось не с петуха, а с пронзительного стука в дверь. Не до конца проснувшись, я сначала попробовала завернуться в одеяло поудобнее, поняла, что не получится, потянулась за мобильником, проклиная курьера, которого принесло ни свет ни заря. Не нашла. Смирившись с тем, что надо забрать документы, буквально сползла с кровати, сделав себе заметочку поискать новый матрас — что-то этот слишком жёсткий. Да и отопление, судя по всему, отключили. Холодно.

На автомате, дойдя до двери, распахнула её, и поморщившись от холодного воздуха, наконец открыла глаза, встретившись с удивительно круглыми для типично азиатской физиономии глазами.

А потом до меня дошло.И я захлопнула дверь.

Неловко получилось.

По современным мне меркам на мне было достаточно, чтобы выйти в люди. Но, судя по всему, тут я вышла к «курьеру» — младшему сыну старосты — буквально в пижаме. Глубоко внутри нарастало истеричное чувство, что всё кончено, жизнь окончена, репутация погублена, и всё, что мне остаётся, — три чи белого шёлка. Откуда у крестьянской девушки такие познания? Но из-за выхода к мужику в пижаме я вешаться точно не буду.

С ослом мы договорились неожиданно быстро, вопреки моим опасениям. Ему были предложены два варианта: либо тележка сейчас и когда-нибудь в будущем — крытый загон, сено и морковка два раза в неделю, с возможной доплатой в виде яблока; либо — да ну её, тележку! — и вот прямо сейчас его новым хозяином становился мясник, который прямо жаждет пообщаться на тему того, как правильно готовить старое ослиное мясо. И я даже готова была приплатить мяснику пару самых мелких монеток из тех, что у меня были.

Что ж, мне всегда говорили, что ослы — достаточно умные животные. Поэтому, подтверждая имеющуюся у меня информацию, выбор он сделал быстро. После небольшой взятки в виде пары капустных листов — для поддержания положительного импульса — маленькая тележка шустро покатилась в сторону города.

Провожали меня холодные, настороженные взгляды, в которых читалась сдержанная ненависть. Впрочем, были и те, кто, перешептываясь между собой, сочувственно качал головой. То, что посмотреть на мой отъезд вышла целая деревня, меня не удивляло — судя по всему, обсуждать его будут еще долго. Каюсь, меня подмывало найти взглядом тех двух ублюдков, из-за которых я оказалась в этом месте, и изобразить традиционный жест перерезания горла. Но здравый смысл подсказывал, что чаще всего пуля попадает по самому высокому, и не время вести себя как дошколёнок из группы «Ёлочка».

Когда деревня скрылась за поворотом, я с некоторым облегчением вздохнула. Исчезло странное чувство — словно тебе на горло надели удавку и готовы её вот-вот затянуть. Можно расслабиться и насладиться пасторальными деревенскими пейзажами: бесконечными рисовыми полями, тянущимися почти до самого горизонта; огромными горами, этот самый горизонт заслоняющими, окутанными зеленью. Бесконечным чистым голубым небом с едва заметными россыпями тучек, по которому пролетел мужик, стоящий на мече.

Я тряхнула головой и, не веря, потерла глаза. Потом еще раз посмотрела в ту сторону, где увидела подобное чудо, и облегченно вздохнула — показалось. Только инверсионный след медленно таял в чистом утреннем небе.

Ближе к вечеру мы с ослом — надо дать ему имя, что ли, — добрались до города. При этом значительную часть пути мне все же пришлось пройти пешком, потому что в какой-то момент осел дал понять: никакая морковка или даже яблоко не заставят его сдвинуться с места, если с тележки не спрыгнут лишние килограммов сорок. Уж лучше к мяснику.

Как человек, в своё время руководивший небольшой проектной группой, я умела прислушиваться к мнению сотрудников. Осел мне был нужен больше, чем я ему, так что я пошла ему навстречу. Но зарубочку сделала. Как только получу достаточно денег, чтобы купить вола, — отправлюсь есть тушёное ослиное мясо!