Чтение онлайн

И на этом всё для Адама, но не для этой пары заканчивается, его вновь берёт в оборот Ламбада Розальевна, как будто чувствующая, когда Адам более всего не готов внимать её командам. И что при этом всём самое удивительное, то Ламбада Розальевна один в один словами Татьяны его приводит в чувства.

– Адам, может вы всё-таки спуститесь на землю и соблаговолите, если не ко мне, то к голосу разума прислушаться. – Вот так сбивает с толку Адама Ламбада Розальевна. И пользуясь преимуществом своего положения, в котором именно у неё находится пульт односторонней связи, даёт Адаму только для себя порывнуться нервами: «Да что ж такое там опять случилось?!», тогда как сама прямо-таки наслаждается безмолвным подчинением своим приказам Адамом. На чей счёт она что надумает придумать, то он и будет делать.

И сейчас Ламбаде Розальевне пришло в голову заставить того попотеть, набрав до предела скорость.

– Давайте, Адам, проявите себя в полную меру и покажите мне, на что в вас рассчитывает ваша природа. – Вот такую удивительную иносказательность говорит прямо в ухо Адаму Ламбада Розальевна. И понятно, что Адам сперва и ничего не понял из сказанного ею.

– Что, что? – переспрашивает Адам.

А Ламбада Розальевна хоть и не может его слышать, тем не менее, его слышит на интуитивном уровне. – Малоподвижный Адам человек в плане интеллектуального разумения, и всё ему нужно повторять и разжёвывать до примитивных величин. – Всё вот так насчёт Адама рассудит Ламбада Розальевна, и отдаст наиболее ясную для Адама команду. – Да пошёл ты, наконец, бежать, как сильно можешь.

И хотя для Адама эта её команда представляла очередной ребус, полный противоречий, – идти мне или бежать, вы уж там определитесь, – он верно отреагировал на её команду, рванув с места, и таким ускоренным темпом донёсся до финишной черты в лице Ламбады Розальевны.

Здесь она даёт ему отмашку на остановку, а запыхавшийся Адам и сам знает, что он дальше не побежит, отмашкой своей рукой показывая Ламбаде Розальевне данный факт очевидности. И делает он всё это с той долей экспрессивности, что за всем этим из его уха от излишней его одёрнутости вылетает наушник и летит прямо под ноги Ламбады Розальевны. На что Адам и Ламбада Розальевны заворожено смотрят, застыв в этом моменте, и что вы, чёрт вас возьми, Ламбада Розальевна, делаете?! – Хотел бы своим криком привести её в чувства реальности Адам при виде того, как она, пребывая в этом состоянии заворожения, своего полного подчинения реакционным в себе силам, поднимает свою ногу и …ею встаёт прямо на наушник. И с таким ответным хрустящим эффектом это происходит, что она сама этого крика души бездушного предмета не слышать не может, тут же хватаясь за ухо и принявшись им трясти.

– Такое чувство, что я сама себе на ухо наступила. – Сделав паузу от этого стрясывания себя, посмотрев на потрясённого происходящим Адама, проговорила Ламбада Розальевна.

И, видимо, Адам настолько ошеломлён произошедшим, что он отвечает ей откровенным бредом. – Значит, в филармонию вас не стоит звать. – Делает такое странное заявление Адам.

А Ламбада Розальевна и сама находится не в самой разумной форме, и она не находит неуместным попытку Адамом своей плоской шуткой перебить это трагическое происшествие с наушником.

– И не по этому поводу. А вот от театра я не откажусь. И надеюсь без театрального бинокля.

– Тогда билеты в первый ряд. – Всё понял Адам.

– Тогда констатирую факт вашего прохождения теста на сообразительность. – Проговорила Ламбада Розальевна, так предельно уверенно и демонстративно уставившись своим взглядом в лицо Адама, что тому в себе икнулось и захотелось как-то отодвинуть от себя это решение и момент с Ламбадой Розальевной. И вот чёрт! Как Адама одёргивает от всего этого прострел в его ухе в ответ, как он это сейчас перед собой видит, на прострел в ухе Ламбады Розальевны, схватившейся за него в ответ на свой заступ на наушник. И Адам уже ничего не поймёт из реальности происходящего, зажмуривая глаза от пронзающей боли в ушах.

– Осторожно, она кусачая. – Вдруг до Адама доносится шепотом говорящий вот такое голос, и он, продолжая находиться в состоянии полного недоумения насчёт происходящего с собой и вокруг себя, открывает глаза и что же он видит? А видит он, а точнее осознаёт себя, стоящего в профиль у стены светлого кабинета, с зажатым рукой ухом, тем которое находится с противоположной от стены стороны. И сейчас его предельно волнует прошептанное ему в таком странном значении.

– Что, что? – переспрашивает Адам.

На что следует прямо-таки отповедь его неразумности, правда в том же приглушённом тоне:

– Всегда прислушивайтесь к сказанному влюблённой в вас девушке. Оно всегда несёт в себе большее.

– Как это понимать? – вопросил только себя Адам, теряясь в догадках и памяти.

Как меня ты назовёшь

Только крепкие, с устоявшимися отношениями пары при встрече не задаются вопросом: «Что будем делать?», они уже предполагают и знают, что делать при возникновении некоторой неопределённости в сторону своих шагов в будущее. А вот те люди, кто только встал на путь укрепления вот таких межличностных связей, хоть и преследуют одну и ту же цель – налаживания признательности друг друга, тем не менее, каждый из них смотрит на путь достижения итоговой цели с разным позиций. Вот и приходится им, изыскивая точки соприкосновения со своим спутником, задаваться этим вопросом при встрече.

– Чем сегодня займёмся? – задаётся вопросом к Еве Адам, поглядывая на неё во все глаза. А Ева и ничего ему противопоставить в этом плане не может, вынужденная жмуриться светящему ей прямо в глаза солнцу, спиной к которому встал очень ловко Адам, чтобы затем, то есть сейчас, этим преимущественным положением во все свои глаза попользоваться. Впрочем, Ева совсем не против дать ему возможность поглазеть на себя и убедиться в очередной раз, какое сокровище ему предстоит завоевать. А это значит, не быть сразу олухом и недальновидным типом.

– Будем называть вещи своими именами. – Как само собой разумеющееся говорит Ева, вызывая вопрос удивления у Адама. – А разве они уже не названы?

– Я ведь говорю, своими именами. – Делает важное и знаковое уточнение Ева.

– Я вас понял. – Заговорщицким тоном проговорил Адам. – Теперь остаётся выяснить, какая методика использовалась при первом знаковом объименовании мира.

– И как вы собираетесь это выяснять? – интересуется Ева.

– Ещё не знаю. Но уверен, что реальность нам даст подсказку. – Сказал Адам, принявшись крутить головой по сторонам.

– И что вы, Адам, этим хотите сказать? – смотря на эти головные выкрутасы Адама, вдруг вот такое у него спрашивает Ева. А Адам и не поймёт, о чём это она.

– Вы это про что? – ответно спрашивает Адам.

– Про ваш головокружительный проступок. – Уточняет Ева.

А Адам всё равно ничего не поймёт. – Какой? – переспрашивает Адам.

– Любите вы мне голову морочить. – Усмехается Ева, выдвигаясь по аллее, где они находились, в сторону по ней пройтись.

А Адам вынужден с досадливостью в себе: «Что она опять во мне увидела. Ничего не пойму», проследовать за ней.

И пока он запинался о свои мысли, следуя по пятам за Евой, кому было предоставлено право выбирать для них сегодняшний путь бытия, Ева нашла для себя объект приложения своего ума и сердечного внимания.

– Ой, какая милая собачка! – как-то совсем неожиданно для Адама донёсся голос восторга Евы, заставив его переключиться от своих мыслей на Еву, и на то, что она назвала милой собачкой. При виде которой, а это был какой-то дворовый пёс, Адам совершенно не испытал подобных Еве положительных чувств. А вот насторожиться, то к этому подвело его не только совершенно другая им видимость этого пса, несущая в себе опасность (как минимум, блох), но и какая-то трудно вспоминаемая сейчас заложенная в его сознание тревога насчёт этого пса.