Чтение онлайн

Деньги дороже жизни людей? В каком мире я живу?

— В довершение всего начинается эпидемия «черной лихорадки».

— Что это такое?

— Смертоносный грипп. Говорят, что его вызывают вредные испарения из канализации, он приводит к гниению тела до полного разложения, сопровождаемого зловонием.

Десять дней в сумасшедшем доме начинали казаться более спокойными, чем поездка в Город света.

Я ходила по улицам Манхэттена, переваривая сказанное мне Джоунсом. Доктор Блюм снова появился, на этот раз в Париже. Резня во французской столице — дело рук того, кто зверствовал в Нью-Йорке и Лондоне. Я была в этом уверена — снова. Я не стану сидеть сложа руки. Нужно только убедить Пулитцера, чтобы он послал меня в Париж.

После моей неудачи в Лондоне и понесенных расходов он едва ли захочет слушать меня. Я это знала. Переубедить его можно было бы, только предъявив достоверные факты. Пока же, кроме интуитивных догадок, мне козырять нечем.

— Нелли, я не устану повторять, что ты хороший репортер. — Пулитцер постучал карандашом по столу. — Но в последний раз у тебя ничего не вышло. Нужно ли тебе напоминать, что Париж находится в иностранном государстве, а ты даже не знаешь французского языка.

— Я неплохо говорю по-французски. [17]

— Это слишком опасно.

— Есть французская поговорка: «Qui craint le danger ne doit pas aller en mer», — сказала я, решив прихвастнуть. — «Кто боится опасности, не должен выходить в море».

— Мне нет дела до того, что говорят французы.

— А как насчет барда с берегов Эйвона: «Я выхожу опасности навстречу, чтоб не подвергнуться ей как-нибудь, когда я буду меньше подготовлен». [18]

— Во-первых, Шекспир не продает газеты. Во-вторых, вся идея сумасбродная. Нет никаких сообщений о парижском маньяке.

— Полиция держит это в секрете. Если разнесется весть, что Потрошитель там убивает женщин, выставка будет обречена на провал, а экономика Франции окажется в глубоком кризисе.

— Нонсенс.

— Что бы там ни было, я должна ехать.

— Разговор окончен. — Он показал мне на дверь.

Чтобы смягчить его гнев, прежде чем сесть на пароход в Нью-Йорке, я отослала ему коробку его любимых кубинских сигар с хвастливой запиской, что скоро не только вернусь, но и привезу репортаж еще лучше, чем мой разоблачительный материал о сумасшедшем доме.

Что касается мамы, то я сказала ей, что еду в Париж освещать Всемирную выставку. Было бы жестоко заставлять ее снова переживать за меня и настолько же эгоистично, насколько это звучит: мне нужна была ясная голова, свободная от тревожных мыслей о ее здоровье, потому что она беспокоится обо мне.

Я снова пересекала океан, чтобы охотиться за сумасшедшим, который с готовностью берет в руки нож и кромсает самую сущность женщины. Только на этот раз я должна избегать полиции и остерегаться невидимого убийцы из канализации.

Томас Рот, Париж, 25 октября 1889 года

— Мы едем искать убийцу.

Такое замечание было настолько неожиданно услышать из уст доктора Пастера, что Рот даже перестал слегка раскачиваться взад-вперед в такт движению кареты. Мрачным субботним вечером, в начале двенадцатого, они трое — Луи Пастер, рабочий канализационных систем по имени Мишель и Томас Рот, ассистент Пастера — направлялись к темноводной реке под городскими бульварами.

Мишель, которому предстояло быть гидом в этом странном мире под городскими улицами, с подозрением посмотрел на великого ученого, сидящего напротив него. Пастер, занятый своими мыслями, не обратил внимания на беспокойство рабочего:

— Убийцу, скрывающегося в темных местах, коварного и безжалостного.

Пастер обращался не к своим попутчикам, а к ночи за окном кареты.

За четыре часа до этого министр внутренних дел, человек, отвечающий за безопасность нации, лично прибыл в институт умолять доктора Пастера оставить спокойный уют лаборатории и произвести тайный осмотр канализационной системы.

— Никакая работа, которую вы делаете для человечества, не представляет такую важность для Франции, как обнаружение источника инфекции. Если вы не найдете и не уничтожите эту болезнь, не будет Парижа и, возможно. Франции.

Поставленная задача тяжелым бременем легла на плечи сострадательного Пастера.

Осмотр должен был проходить под покровом темноты и в строжайшей тайне.

— Мы не должны подогревать панику, которая уже распространяется так же быстро, как болезнь.

Голос высокопоставленного чиновника дрогнул, когда он упрашивал доктора Пастера помочь в борьбе с микробом, невидимым невооруженным глазом.

Влажная пелена висела в ночном воздухе, создавая ореол вокруг газовых ламп на их пути. Зима холодной рукой крепко ухватилась за землю, оголив деревья и заставив растения поникнуть.

Когда они посадили Мишеля к себе в карету за несколько кварталов отсюда, он ничего не знал об их задании, кроме того, что ему нужно провести их в канализационные коллекторы.

В карете позади них ехали доктор Бруардель, директор департамента здравоохранения, и его помощник. Отдельные кареты означали разные позиции, занятые департаментом здравоохранения и Институтом Пастера по вопросу о заболевании.

— Не лучшее время для прогулок, — сказал Пастер.

— Время волков, — пробормотал Рот, употребив старое выражение крестьян.

Рот работал ассистентом у Пастера шесть месяцев — достаточно долго, чтобы знать, что ученого смущает не зимняя ночь, а место назначения: Монмартр, мишурный богемный квартал, куда его не заманишь никакими коврижками. Он с удовольствием вернулся бы в спокойную цитадель своей лаборатории вместо того, чтобы оказаться среди длинноволосых бородатых художников и поэтов — этих поставщиков искусства и революционных заговоров, пахнущих дешевым пивом и черными сигаретами.