Алхимия
Шрифт:
«Не весте ли, яко делающии священная, от святилища ядят; и служащим олтарю, со алтарем делятся[131]».
* * *
И ещё одно замечание. В отличие от священнослужения, философская работа не воспрещена также и женщинам; мы знаем два замечательных трактата написанных ими, — первый, очень древний, принадлежит Марии Пророчице[132], второй, XVIII века, — Сабине Стюарт де Шевалье (Sabine Stuart de Chevalier)[133]. Это, без сомнения, были не обычные смертные, но исключительные личности, всецело посвятившие себя герметическим трудам и со смирением нёсшие тяготы нашей работы, жертвуя всем ради ея совершенствования.
Более того, мы полагаем, что поиск Истины часто является уделом тех мужчин, которые несут в себе некую склонность к игре, характерную черту женского начала. Три знатные дамы, ведомые маленьким мальчиком, очень похожим на того, который раскачивает колокол, загадочны; присутствовали ли они при алхимической работе, или их сочли недостойными войти в лабораторию и хозяин дома отослал их развлекаться, как отсылают детей?
Святой Павел в 34 стихе 13 главы того же Послания пишет (эти слова объяснили бы мимику их вожатого, его взгляд, движение рук):
«Жёны ваша в церквах да молчат: не повелеся бо им глаголати, но повиноватися, якоже и закон глаголет».
Всё это так. Но не хотел ли Жак Кёр этой сценой намекнуть на некие особые работы женщин и игры детей, которые авторы сравнивают с философским трудом? Высказывая такое предположение, сошлёмся на всё того же Иренея Филалета:
«Однажды познав сие, уразумеешь, что всё есть не что иное, как работа женщин и игра детей, иначе говоря, варка. Сие искусство есть наивысшее, и потому Мудрецы (Sophi) хранят его тайну…[134]»
День Всех Святых 1941.
АТЛАНТИС
Эзотерика слова
Оуразумеет же притчу и тёмное слово, речения же премудрых и гадания.(Книга Притчей Соломоних, 1,6)
Animadvertet parabolam, & interpretationem; verba sapientum, & aenigmata eorum(Parabola Salomonis. Cap. I, 6)
XL. Дворец Жака Кёра (три благородные Дамы)
Какую ошибку совершает тот, кто полагает, будто бы молодость, красота, одним словом, женщина несовместима с мудростью и ведением!
Какая из книг достойна внимания исследователя, содержа в себе всё необходимое для познания и способная вести смиренного читателя по пути Ведения, как не та единственная, как раз-таки и носящая единственное имя собственное всякой Книги — , Biblion!
При этом под Библией мы разумеем прежде всего ея Древний Завет, таинственно скрывающий в себе под исторической оболочкой неисчерпаемую сокровищницу посвятительных знаний в области эзотерики слова, иначе говоря, кабалы. Для герметика язык чудесных мифологических иносказаний Греции и Египта более ясен, и, казалось бы, более соответствует формулам всеобщего ведения, но он же и более внешен, более вовне обращён. И не менее богат, чем Миф, разумеется, весь Новый Завет, а следом за ним, апокрифы, Жития святых, предания, фольклор…
Не забудем, конечно, и собственно герметические книги, то есть вменяемые самому Трижды Великому Вестнику, каковых, по преданиям, было более двадцати тысяч; из них сохранились лишь малые отрывки, частично переведённые Луи Менаром (Louis Menard), поэтом, эрудитом, художником и химиком, одним из отцов фотографии, изобретателем коллодия[135].
Алхимики с большим основанием утвердили, что весь их сверхчеловеческий труд есть образ божественного творения, шестоднева или седмицы седмиц (la semaine des semaines) — hebdomas hebdomadum — в точном соответствии с Книгой Бытия по методу аналогии. Моисей во второй из своих книг утверждает о полноте творения следующее:
«Зане в шести днех сотворил Господь небо и землю, море и вся яже в них, и почи в день седмый: сего ради благослови Господь день седмый и освяти его[136]».
А вот что говорит о великой седмице, на седьмой день которой почил Демиург от всех дел своих, неизвестный адепт, автор латинского комментария на анонимные итальянские стихи; как сами стихи, так и комментарий были переведены на французский язык B.d.L., Инициалы эти, по-видимому, скрывают Брюно де Лансака, всеми уважаемого старика, жившего в Париже около 1725 года, у которого, согласно аббату Лангле-Дюфренуа, некий господин Аллюи (Halluy) украл рукопись трактата Сад Богатств Георга Ораша Страсбургского — Jardin des Richesses, par Georges Aurach de Strasbourg — «Hortus Divitiarum Georgio Auracho de Argentina». Вот этот комментарий:
«…Естество, довольное собою в своих числах, полностью удовлетворено появлением таинственного числа семь, что связано с вещами, зависящими от Лунного Шара, бесчисленное множество перемен которого подчинено семёрке. Это магическое число таинственно правит Естеством. Но тайна эта скрыта от неглубоких людей, которые видят лишь телесными очами, довольствуются этим и не стремятся ни к чему иному.
Седмичное число есть одна из великих тайн Философов, позволяющая понять порядок Вселенной; однако, не открывать сию тайну следует, но оставить погребённой в глубоком молчании»[137].
* * *
Иносказание Великого Делания, истолкованное методами сакральной герменевтики, можно опознать, созерцать и изучать в приделе во имя Пресвятой Девы в церкви Марии Магдалины в Труа (Troyes, Троя). Эта церковь — одно из готических чудес нашей древней столицы. Речь идёт о великолепном многоцветном витраже, четыре сектора которого изображают Миротворение.
XLI. Витраж церкви Магдалины в Труа (Troyes, Троя)
Мы можем утверждать, что после образования философского яйца, включая его скорлупу, которая есть чаша естества, для третьей стадии сухого пути Великого Делания требуется шесть дней, седьмой же день художник почиет от дел своих.
На каждом из витражных окон мы видим художника, канонически соответствующего образу Божию, что подчёркнуто увенчанием его папской тиарой — triregne, трицарственной — выражающей тройную власть — духовную, физическую и временную; это соответствует и тройному делению науки на Астрологию, Магию и Алхимию. Художник облачён в фиолетовую ризу под малиново-красной мантией, украшенной золотом и драгоценными камнями. Эти два основных цвета принадлежат герметической рыбе (по-гречески , IKHTHUS, знаменитой монограмме древнейшего Имени); первый, цвет фиалки, соответствует Его Рождеству, второй, красный — Царскому достоинству.
Четвёртый образ, прилагаемый к нашему изложению, указывает на заключительную варку Великого Делания, точнее, на порядок режимов, то есть последовательность планет в их вращении в соответствии с системой Клавдия Птолемея, единственной, которую признают Адепты, поскольку только она астрологически соответствует философскому микрокосму. Порядок этот таков: самый дальний — Сатурн, а затем Юпитер, Марс, Солнце, Венера, Меркурий и Луна — вписанный в серп курносый профиль, который прожорливо целует выпуклую земную поверхность.