Чтение онлайн

Рената с трудом продвигалась вперёд. Утром здесь прогнали коров, и теперь дорога превратилась в сплошное месиво. Мягкая глина, словно тесто, липла к подошвам. А Рената, как на грех, была в лёгких выходных туфельках. «Как бы мне не завязнуть в этой грязи»; — подумала она. Рената сошла с дороги и двинулась прямиком через кусты. Если они будет всё время идти в одном направлении, то так или иначе доберётся до выгона. «Жаль, что мне мешает корзинка, — думала Рената. — А то бы я подкралась к самому пастбищу и незаметно увела какую-нибудь корову у мальчиков. Вот была бы потеха!»

Всё-таки она, по возможности, старалась не шуметь.

«Наверно, эти горе-пастухи меня не заметят, — думала она, продолжая идти дальше. — Профессор, очевидно, как всегда, грезит с открытыми глазами, а Али-баба придумывает очередную глупость. О коровах он, наверно, и не вспомнил. Где уж ему! Для этого у него не хватит ни разума, ни добросовестности». Корзинка с едой становилась, казалось, всё тяжелее. Рената несла её то в правой руке, то в левой. Правда, идти ей оставалось уже совсем немного. За несколько шагов до выгона она на цыпочках стала подкрадываться, пробираясь сквозь кустарник. Мальчики не должны её заметить.

«Доброе утро, друзья!» — скажет она. Или ещё что-нибудь в этом роде…

Вдруг Рената в испуге остановилась. Под ногами у неё хрустнула веточка. Но пастухи ничего не слыхали. Куниберт, который всё ещё не мог прийти в себя, лежал под ольхой в позе умирающего лебедя. Али-баба торжественно восседал на насыпи у самой канавы. Он разыскал кусок коры, из которого можно было вырезать лодочку.

Рената притаилась за широким стволом старой берёзы. Она вообразила себя диким индейцем, посланным в разведку. С её наблюдательного пункта был хорошо виден весь выгон. Коровы грелись на солнышке. Они либо совсем неподвижно лежали в траве, либо двигали челюстями и отгоняли хвостом надоедливых мух. Вдруг одна пёстрая корова поднялась. Она с трудом удержалась на ногах. «Эта корова наверняка больная», — решила Рената. Хромая корова направилась к канаве. У откоса она остановилась. Из-за больной ноги корова не решалась ступить дальше. Её мучила жажда.

Высунув длинный язык, животное не отрываясь глядело на мутную воду, которая медленно текла по канаве. Воды! Воды! Корова замычала. Из пересохшей гортани с трудом вырывались жалобные, хриплые звуки.

Али-баба поднял голову.

— Ну, что тебе? — спросил он, положив на землю перочинный ножик и кусок коры. — Что с тобой? — Али-баба подошёл к корове и погладил её. — Фу-ты ну-ты! Не смотри на меня так, скажи, что тебе надо. Ну, скажи!

Корова снова замычала. Она не находила себе места от жажды. Ноги сами несли её к воде, но спуститься вниз по откосу она не решалась. Опухшая нога болела. А вода была так близко! Корова тяжело дышала.

Али-баба нежно гладил её. «Что с ней случилось? — думал он. — Ей больно? Может, у неё жар. Она захотела пить, но боится спуститься по крутому склону. Ей мешает больная нога… Кажется, я угадал». Он опять обратился к корове:

— Может, ты хочешь пить? Говори прямо, я принесу тебе воды. Обожди! Сейчас ты напьёшься.

Али-баба помчался вдоль канавы. Он искал пустую жестянку из-под консервов или старое худое ведро, чтобы зачерпнуть воды, но, как на грех, ничего похожего не находилось. В таких рвах обычно полно всякого хлама, а здесь ничего этого не было и в помине.

— Фу-ты ну-ты! — воскликнул он в сердцах.

Корова мычала так, что у него разрывалось сердце.

— Успокойся, ну, успокойся же! — уговаривал Али-баба больное животное. — Сейчас я дам тебе попить. Не бойся, я о тебе не забыл.

Не раздумывая долго, он спустился в своих резиновых сапогах прямо в канаву, стащил с головы свою лыжную шапку и набрал в неё воды. Потом он поднялся наверх так быстро, как только мог, потому что вода лилась из шапки, словно сквозь сито.

— На, Пеструха, пей! Фу-ты ну-ты! Словно с цепи сорвалась. Ты что, наелась селёдки?

Уткнув морду в шапку, корова жадно пила. В один миг она выпила всё. Пить! Пить! Корова опять замычала! Али-баба послушно побежал снова в ров. Раз пять подряд, пока корова не утолила жажду, он спускался к воде и поднимался наверх.

Рената следила за каждым его движением. Она всё ещё пряталась за берёзой. Этот скандалист Али-баба, оказывается, любит животных. Как великодушно он поступил и как хорошо придумал! Молодец! Она сделала неосторожное движение ногой и толкнула корзину, которая стояла на земле. Корзина качнулась, и ванильный соус пролился. Ах, боже мой! Она совсем забыла об обеде! Рената вышла из своего убежища и направилась к мальчикам:

— Пора обедать! Вы наверняка проголодались. Пожалуйста. Приятного аппетита…

— Фу-ты ну-ты! А что на обед?

— Жареная свинина и шоколадный пудинг. Тебе понравится. — И она кивнула Али-бабе.

Но этот дружеский жест остался незамеченным. Али-баба рванул к себе корзину.

— В самом деле, шоколадный пудинг, — заявил он.

Теперь всё его внимание было обращено на еду.

Обратно Рената шла тем же путём. Она была так поглощена своими мыслями, что не разбирала дороги. Странно, до сих пор она считала Али-бабу самым последним человеком, самым гадким мальчишкой на свете. Она и знать о нём не хотела. Оказывается, она ошибалась. «Не такой уж плохой и испорченный этот Хорст Эппке, — думала Рената. — У Али-бабы есть хорошие задатки. Человек, который жалеет животных, не может быть совсем плохим. Это уж точно. Наверно, Али-баба ещё изменится к лучшему. По-видимому, у негоесть свои хорошие стороны. Надо его получше узнать. Если бы он всегда был таким же! Сегодня он вёл себя молодцом…»

В воскресенье вечером в деревенском клубе показывали новый фильм. На афише было написано:

ПОТЕРЯННЫЕ МЕЛОДИИ

Австрийский фильм

Сеанс начинался в восемь часов вечера. Но уже за полчаса до назначенного срока зал стал наполняться людьми.

«Потерянные мелодии» — это, конечно, что-нибудь про любовь, решили катербургские девушки.

Семидесятидевятилетний дедушка Пуфаль, который, несмотря на свой преклонный возраст, всё ещё ходил в кино, разглядывал афишу, висевшую у входа. Как называется картина? Вперив в афишу свои мутные, близорукие глаза, он с трудом читал по слогам:

— «По-те-рян-ные ме-ма… Ага, я понял. Тут сказано — …потерянный мармелад… Ну и ну!.. Каких только не бывает на свете фильмов!.. Это, конечно, смешная комедия, — обратился он к Мукке, которая тоже решила посмотреть новый фильм. — Глядите только, что тут написано, барышня. Мы сегодня увидим «Потерянный мармелад».

Хильдегард Мукке с трудом удержалась от смеха.

— Ошибаетесь, дедушка. Фильм называется «Потерянные мелодии». Боюсь только, что вы отчасти угадали: наверно, эта картина будет сладкая, как мармелад.

У кассы началась давка. В кино явилась Инга Стефани со своей свитой — учениками интерната. Они пришли поздно. Все места были уже заняты, даже в первом ряду. Ребятам пришлось довольствоваться «галёркой», то есть стоячими местами. Только для Бритты, успевшей вернуться обратно в Катербург дневным поездом, нашлось место в тринадцатом ряду. Феликс Кабулке, который уже минут за двадцать до начала сеанса беспрестанно оглядывался на дверь, оставил рядом с собой пустой стул для Бритты.

Феликс и Бритта заранее договорились встретиться в кино. Бритта из-за этого даже раньше времени уехала от родителей. О, как она обрадовалась, увидев, что её ждали!