Чтение онлайн

— Фу-ты ну-ты! Давайте наполним чан водой. Дерево разбухнет, и щели закроются сами собой, — предложил Али-баба.

— Да, а когда ударит мороз, лёд разорвёт доски, и нам придётся начинать всё сначала, — сказал Заноза, вытирая нос рукавом своей куртки. Руки у него были липкие от замазки, и он не хотел лезть в карман, чтобы достать носовой платок.

Все четверо продолжали молча работать, пока не увидели старшего скотника, который направлялся прямо к ним.

— С ума можно сойти, Кабулке идёт! — проговорил Факир, и, сделав вид, что обнаружил внизу незамазанную щель, прыгнул на дно ванны.

Эмиль Кабулке подошёл ближе. Его руки были засунуты в карманы новой зелёной с синим куртки, которую он приобрёл этой зимой. На голове красовалась светлая спортивная шапочка, тёмно-серые грязные подтёки на ней напоминали о небезызвестном ночном происшествии.

Кабулке оглядел ванну. Он сразу же понял, в чём дело. Старший скотник вытаращил глаза. Он был так поражён, что даже вынул руки из карманов.

Наступление — лучший вид обороны! Заноза собрался с духом:

— Ну, герр Кабулке, вы удивляетесь, да? Конечно, эта ванна задумана лишь в качестве модели. Мы хотели убедиться, что ножные ванны осуществимы.

— Гм-м-мм! — проворчал Кабулке. Он постучал по ванне, чтобы убедиться в её прочности. — Чертёж я уже подал, — сказал он. — Но эта штука не повредит. Испробовать на практике это всегда хорошо. Возможно, что кое-что ещё придётся изменить. Когда вы хотите сделать пробу?

Факир вынырнул из ванны, как крокодил, почуявший добычу.

— Если выйдет, то в следующее воскресенье! — воскликнул он с жаром. — В воскресенье у нас больше всего времени.

— В воскресенье? Хорошо. Только, конечно, если погода не изменится. — Кабулке внимательно поглядел на тучи. Он наморщил нос. — Похоже, что скоро выпадет снег. Тогда ничего не попишешь, придётся подождать. При гололедице дело не пойдёт… И вообще, вот эти боковые стенки, в том месте, где должны входить и выходить коровы, — большим пальцем, напоминающим сардельку, Кабулке показал на ванну, — мне не очень нравятся. Они могли бы быть гораздо более пологими, эти стенки, понимаете? Доски поставлены слишком отвесно. Мои коровы — не горные козы. Ну хорошо, мы ещё увидим: в воскресенье я прогоню через ванну всё стадо.

Эмиль Кабулке приветливо распрощался с четырьмя учениками. «Их опыт меня устраивает, — с радостью думал он. — Если я буду на нём присутствовать, все подумают, что я крёстный отец этой ванны. Ну и парни! — Он ещё раз оглянулся, чтобы посмотреть на ванну и на учеников. — Кто бы мог подумать, что у этих телят так много разума!»

Какая погода будет в воскресенье? Удастся ли испробовать ванну?

Ещё никогда «молодые агрономы» не проявляли такого интереса к показаниям барометра и к передававшимся по радио сводкам погоды.

Продержится ли до воскресенья тёплая и сухая погода, которая в это время года — редкость?

В понедельник небо хмурится. Давление падает, телеграфные провода гудят.

Александр Кнорц невыносим. Он ругается и скандалит: фрейлейн Лобеданц, машинистку из конторы, он назвал старой рухлядью. Кнорца мучит его блуждающая почка.

— Из-за этой почки я точно знаю, что погода изменится, — заявляет заведующий хозяйством с искажённым от боли лицом.

В ночь на вторник пошёл сильный снег. На следующее утро кажется, будто кто-то накрыл поля белоснежным покрывалом. Всё побелело. Но надежда ещё не потеряна. По радио предсказывают оттепель.

В среду утром капает со всех крыш. На дворе тает. Снег превратился в сплошное мокрое месиво. Работники из полевых бригад вязнут по колено в грязи.

— Ну и зима! Любая погода лучше такой слякоти! — слышится повсюду.

Юные агрономы потирают себе руки от удовольствия.

— До воскресенья всё отлично высохнет. Грязи совсем не много, — уверяет Факир.

Уже в тот же, день после обеда талая вода в канавах замерзает. Лужи и канавы покрываются блестящей кристаллической корочкой. В сводке погоды говорится о холодных потоках воздуха, которые захватывают всё большую территорию.

— Фу-ты ну-ты! Собачий холод! — жалуется Али-баба, согревая дыханием свои закоченевшие руки.

Мороз крепчает.

«К сведению автомобилистов! Соблюдайте осторожность! Гололедица!» — предупреждает диктор по радио в последних известиях.

Тротуары посыпают песком. В Катербурге песок возят ученики.

— С ванной мы зря торопились, — признаётся Факир. — На воскресенье нам больше нечего рассчитывать.

Настроение у учеников самое похоронное. Все надежды разбиты в прах. Никто уже больше не стучит по барометру, никто не слушает сводок погоды. К чему это? Всё равно бесполезно…

Но в четверг, во второй половине дня, погода так резко меняется, что этого не смог бы предугадать никто, даже такие предсказатели погоды, как лягушки.

Температура поднимается. Снег и лёд быстро тают. Всё вокруг течёт, капает, плещется, бурлит, плывёт и шлёпает. Тёплый ветер высушивает дороги и крыши домов.

Рената развязывает свой платок.

— Чувствуете? — говорит она в восторге. — В воздухе уже пахнет весной.

На помощь ветру приходит солнце. Оно быстро высушивает всё вокруг. В субботу небо над Катербургом проясняется.

Заноза вне себя от радости. Теперь уже ничто не может помешать их испытанию. Стрелка барометра стоит на «ясно».

В воскресенье весь интернат поднялся вовремя. Объединёнными усилиями ванна была перетащена на животноводческую ферму. Кабулке распорядился поставить её перед самым входом в коровник. Потом он приказал принести шесть толстых брусков и уложил их с двух сторон ванны, чтобы облегчить коровам вход в ванну и выход из неё. Получилось что-то вроде рампы.

— «По горам, по долам…» — сказал Кабулке. — Я уже предвижу, что когда-нибудь буду выступать со своими коровами в цирке.

Теперь можно было наполнить ванну водой. Решили на этот раз не добавлять в воду дезинфицирующие вещества.

Ученики вооружились всеми имеющимися в наличии вёдрами.

Чем больше наполнялась ванна, тем сильнее капало из всех щелей и пазов.

— Ну и замазка! Ни к чёрту не годится! — ругался Факир.

Папаша Боссиг, который тем временем тоже пришёл на ферму, не торопясь набил свою трубку.

— Ванна скоро перестанет протекать. Дайте только дереву разбухнуть, — успокоил он ребят.

Число зрителей росло. Эмиль Кабулке, который очень гордился ванной — ведь она испытывалась у него, в его коровнике, — разъяснял любопытным суть опыта.

— Это просто, как колумбово яйцо, — говорил он, надуваясь от важности. — В этой ванне мы утопим всех бактерий панариция.

Время шло. Эмиль Кабулке начал беспокоиться. И куда только запропастился директор имения? Когда он приглашал его вчера, выяснилось, что директор не имел ни малейшего представления о ванне. Кнорц даже не удосужился показать ему чертёж. Заведующий хозяйством ни слова не сказал Харнаку о предложении Занозы. По мнению Кабулке, это было неслыханным безобразием.