Чтение онлайн

Я ухмыльнулся:

– Нет.

– Ну как же, – огорчилась медсестра, – ее все время по телику показывают. У нас ее сын содержится, даун. Это страшная тайна! А еще здесь дочь Клепикова.

– Кто же он такой? – полюбопытствовал я.

– Господи, – восхитилась Лидочка, – вы как будто в другой стране живете! Клепиков – ведущий программы «Всегда с вами»! Его дочь – наркоманка! Дочь ведущего! Это тоже жуткая тайна! Девчонка тут под другой фамилией, но все знают, кто она!

– Здесь лечат наркоманов? – удивился я.

Лидочка щелкнула языком.

– Не! У нее на фоне принятия героина мозги отключились. Ваще в трехлетку превратилась, хорошо, что под себя не ходит, вот ее и пытаются восстановить. Родители, конечно, надеются на благополучный исход, только знаете, зря они деньги тратят.

– Вы полагаете?

Лидочка кивнула.

– Все равно она такой, как раньше, не станет, хотя улучшение будет. Здесь много бывших наркошей. И вот что удивительно! Дети-то из хороших семей, папа с мамой богатые, ни в чем им не отказывали, живи себе и радуйся! Чего их к дури потянуло…

Она бы еще разглагольствовала на эту тему, но вдруг взгляд ее упал на часы, и Лидочка кинулась исполнять служебные обязанности, ей нужно было раздать лекарства.

Воспользовавшись ее уходом, я быстро переместился в кабинет и включил компьютер. Екатерина Семеновна Короткова нашлась сразу. Я пощелкал мышкой и открыл ее историю болезни.

Текст возник на экране мгновенно, а фотография загрузилась минут через пять, она появлялась медленно, словно нехотя. Наконец изображение проявилось полностью. Я вгляделся в него и вздрогнул. Передо мной была та самая девушка с шоссе или кто-то очень на нее похожий: огромные испуганные глаза, чуть приоткрытый рот с красивыми пухлыми губами и крупная родинка на щеке.

Я прочел анамнез и понял, почему Семен Юрьевич не хотел, чтобы мы с Норой пообщались с Катей. Девочка ничем не могла нам помочь, Катя была наркоманкой.

Как она подсела на иглу, в истории болезни не сообщалось. Героин колоть начала в школе, ей понадобилось всего два месяца, чтобы потерять человеческий облик. Отец, слишком поздно понявший, что происходит с дочерью, схватился за голову и отправил ее в широко разрекламированную клинику доктора Вересова. Но там ей стало только хуже. Кате начали вводить всякие лекарства, и она неожиданно впала в кому. Перепуганные врачи попытались вывести ее из этого состояния, и эти попытки увенчались успехом. Катя пришла в себя, но ее образованный отец очень скоро понял: его ждет новое, страшное испытание. Катя никогда более не станет принимать наркотики, не поедет к дилеру, не приобретет дозу, не ослушается родственников – и все это по одной причине: Катюша превратилась почти в младенца. И теперь ее предстоит обучать заново всему: есть, пить, ходить в туалет, разговаривать, мыться и узнавать своих родных.

Были тут и сведения о родственниках, имевших право на посещение больной, прежде всех – Коротков Семен Юрьевич. Здесь же были даны его адрес и телефон. Фира Базилевич – и опять приведены все координаты незнакомой мне женщины. Потом значилась Медведева Ирина, сестра. Я удивился, вроде бы у Кати есть еще мать, Наташа. Ее что, сюда не пускали?

История болезни содержала массу сведений медицинского порядка, я ничего не понимал в сообщениях о лекарствах, дозах, количестве уколов и таблеток. Самым интересным оказались комментарии психолога. Из них стало понятно, что Катя быстро восстанавливается. Уже сейчас она способна самостоятельно дойти до столовой и поесть там. К ней вернулась речь, и ее включили в группу, которая занимается рисованием. А вот попытка отправить Катю на плавание не удалась. По непонятной причине она впала в истерику при виде огромного количества воды и принялась кричать:

– Мама, мама!

Естественно, ее моментально увели. А рисование пришлось больной по вкусу. Еще тут была фраза: «Способна к шахматам». Ей-богу, она меня удивила. Ну о каких шахматах, игре, требующей способности логически мыслить, может идти в этом случае речь?

Изучив историю болезни, я позвонил Норе, быстрым шепотом доложил ей о своих успехах, получил от нее карт-бланш на свободу действий и глянул на часы. Стрелки подбирались к десяти, а Лидочка сказала, что отбой в корпусе объявляют именно в это время. Посижу минут тридцать и попробую заглянуть в палату к Кате.

От скуки я начал читать истории болезней других несчастных и очень скоро понял: никто из нас не застрахован от того, чтобы оказаться на их месте. Большинство пациентов до недавнего времени были нормальными людьми, но потом с ними произошла беда. Филишанову Надежду разбил инсульт, и она превратилась в бессловесное существо. Родькин Игорь попал сюда после автомобильной аварии, заработал черепно-мозговую травму, и как следствие – «отключенные» мозги. Гаврилина Олеся шла на занятия, когда ей на голову упала сосулька… Ужасный рок сделал из обычных людей беспомощных инвалидов. Встречались и другие, та же Лиза Федькина, упомянутая ранее Полиной в разговоре, родилась неполноценной. Я молча пробежал глазами ее карточку, надо же, девушка живет в двух шагах от Норы, Калистратовский проезд, дом два. Я хорошо знаю это здание, в нем недавно открыли большой супермаркет, фасад его украсила вывеска из ярких лампочек «Страна продуктия, 24 часа». Впрочем, у Лизы все сложилось хорошо, в конце истории болезни значилось: «Выписана домой в состоянии стойкого улучшения». Что ж, хоть кому-то повезло!

Я молча двигал мышкой, чувствуя, как в душе просыпается жалость. Бедные, бедные люди, а ведь им еще не хуже всех приходится! В этой клинике созданы просто идеальные условия для недужных, их тут учат, вон даже пытаются шахматы в руки дать! У каждого пациента в карточке обязательно есть записи о его способности к этой замечательной игре или наоборот.

В пол-одиннадцатого я вышел в коридор и пошел к сестринской. Лидочка мирно сидела у телевизора.

– Хотите киношку поглядеть? – зевнула она. – Идет сериал «Скорая помощь»! Про больницу, жутко классный.

На мой взгляд, работать в клинике и смотреть ленту о буднях людей в белых халатах явный перебор, но не обижать же милую девушку этим замечанием!

– Спасибо, у меня глаза от компьютера заболели.

– А мне так досмотреть хочется, – по-детски вздохнула Лида.

– В чем же дело? Наслаждайтесь спокойно фильмом.

– Обход положено сейчас делать, – грустно сказала медсестра, – по коридорам пробежаться, послушать, все ли в порядке.

Я понял, что судьба посылает мне шанс, и решил использовать его:

– Знаете, Лидочка, вы напоили меня великолепным чаем, теперь моя очередь оказать вам услугу. Смотрите спокойно кино, я сам пройдусь по коридорам и, если услышу что-то подозрительное, мигом позову вас.

– Правда? – обрадовалась глупышка. – Ну, спасибо! Вообще-то говоря, ничего дурного здесь никогда не приключается. У нас пациенты мирные, спят себе спокойно по ночам, чай, не буйное отделение. Но порядок есть порядок! Велено ходить – изволь выполнять. Начнешь лениться, выгонят. Вон Оля Силикина все дежурство продрыхла, да, как на беду, Ираида Сергеевна сюда в полночь заявилась. Никогда не приходила после отбоя в отделение, а тут бац! Здравствуйте! И что? Где теперь Силикина? Выгнали ее с позором! Сейчас трудно работу найти, в особенности такую хорошую, как здесь! На одни чаевые родственников жить можно, да и на еду я совсем не трачусь.

Я оставил совершенно счастливую Лидочку у мерцающего экрана и пошел по извилистому коридору. Из-за одинаковых, совершенно не больничных шикарных дверей не доносилось ни звука. Меньше всего это помещение напоминало клинику. Скорей уж гостиницу средней руки в какой-нибудь Франции. На полу лежали ковры, что, согласитесь, странно. Там, где работают люди в белых халатах, мягким покрытиям объявлен бой. Из соображений гигиены обычно в лечебных учреждениях постелен линолеум или плитка. Еще тут повсюду висели картины, стояла кожаная мебель и не пахло дезинфекцией.