Чтение онлайн

— Мне вся эта история казалась далёкой и нереальной, — ответила Алина. Не замечая, что довольно уверенно ведёт корабль.

— Угу. Так нам каждому этот конфликт до лампочки, но мы вынуждены здесь болтаться, потому что приказ — есть приказ.

— Я тебя поняла, — ответила Алина. — Но всё равно страшно.

— А ты знаешь, что садясь за руль машины, можно не справиться с управлением и разбиться?

— А при выходе на улицу получить кирпичом по голове или цветком, который упал с балкона, что этажом выше, — сказала Алина.

— Правильно мыслишь. Никто от своей судьбы не застрахован, — ответил Эрик. — Поэтому не думай во время полёта, что это твой последний день. Просто выполняй свою работу. Каждый из нас выполняет свою работу и никто не собирается, чтоб эта работа стала для него последней. О чём ты мечтаешь? Я мечтаю о домике около озёра и красавице жене. Вот отслужу и заберусь куда-нибудь в медвежий угол, буду там жить не тужить. Детишек растить и корзины плести. Ты умеешь корзины плести?

— Нет.

— А я умею. А ещё умею посуду из глины делать. Вот, пока моя мечта не сбудется, я о грустном даже думать не намерен. Я хочу ещё внуков понянчить. Так о чём ты мечтаешь?

— Не знаю. О космосе. Только о мирном космосе, — ответила Алина.

— А такого не бывает, Алин. Здесь слишком много разных рас, слишком много пересекается интересов. Кто бороздит холодные просторы, тот это хорошо знает. Даже если ты будешь избегать конфликтов и летать чисто на миссии по заказу института, но всё равно кто-то как-то втянет тебя в местную политику. К этому надо просто быть готовым заранее и не удивляться, когда окажешься в эпицентре событий, — ответил Эрик, отключая панель. Корабль зашёл в док. — Пойдём на построение и обедать.

— Да. Полёт закончен, — ответила Алина. Она посмотрела на руки. Их била нервная дрожь.

Весь оставшийся день прошёл как во сне. Алина словно и понимала, что происходит, но одновременно отсутствовала. Страх так крепко вцепился ей в сердце, что вырвать оттуда его липкие щупальцы было просто нереально. Она вернулась после тренажёрного зала. В каюте был только Эрик, который лежал у себя на койке и читал книгу.

— Алина, я сейчас тебя стукну, — пригрозил он.

— Что? — не поняла его Алина.

— А ничего, я тебе между прочим вопрос задал, а ты молчишь, как партизан.

— Я не расслышала, — ответила Алина.

— Правильно. Ушла в себя и ничего не видишь и не слышишь. Иди лучше ко мне.

— Мне в душ надо.

— Успеешь. Давай лучше я тебе про книжку расскажу, — Эрик похлопал по койке рядом с собой. Алина вздохнула, но села рядом. С идеально прямой спиной, вежливым выражением лица и пустотой в глазах.

— А мне понравилось как ты написала своему милому: «приходиться ходить с прямой спиной и маской на лице».

— Если ты хочешь меня позлить, то не получится. Я готова выслушать чего ты хочешь мне сказать, а потом хочу пораньше лечь спать.

— Потому что маску носить тяжело? — спросил он.

— Не в этом дело. Просто... — Алина нахмурилась.

— Просто ты устала и всё надоело. А ещё хочется остановить корабль и сойти на ближайшей планете. Можно даже дикой, без признаков цивилизации, но главное, где тебя не будут трогать и будет все понятно, — ответил Эрик. Алина лишь на него вопросительно посмотрела. — Мне лично хотелось сделать именно так. Но контракт на пять лет мешал долгое время. А потом пришла привычка и я решил ещё монеток заработать. А потом на штраф нарвался. Хорошо хоть монетки всё равно за службу капают.

— Эрик, давай сегодня ты до меня не будешь докапываться. Я устала. И нет никаких желаний вести разговоры. И не надо меня вытаскивать на разговор, потому что...

— Почему? — поинтересовался Эрик. Алина молчала. Опять ушла в себя. Плечи поникли. — Я так понимаю, что нагрузка в твоё время была не такой сильной?

— Нет, почему? Мы также много работали. Были стрессовые ситуации, когда хотелось просто всё бросить. У меня работа была не из лёгких. Приходилось порой много нелестного в свой адрес выслушивать, но я как-то справлялась. Коллектив был склочный. Я просто отключалась раньше. Знаешь, как будто делала вид, что все это меня не касается, но можно было прийти домой и там вновь переключиться на нормальную жизнь, где были родители. Был любимый человек. А здесь приходиться в этом вариться круглые сутки. Я даже сплю и во сне мне сниться этот корабль. Или что я пилотирую и совершаю ошибку. Каждый раз одни ошибки. И в отношениях с людьми и по жизни. Меня всё время кидает в одни и те же ситуации, к одним и тем же людям. И создаеться ощущение, что я хожу по кругу. Кажется, что нужно разгадать, что за ошибку я совершаю, и тогда я выйду из этого замкнутого круга. Смогу пойти дальше, — ответила Алина.

— Ты об этом в последнее время думаешь?

— Об этом. И не только. О многом. О жизни и смерти. О том, чего я достигла и что сделала. Вроде живу уже прилично по меркам моего времени, в начале пути по вашим меркам, а ещё ничего толком не сделала. Мне нечем гордиться. Тут же приходит понимание, что каждый день может быть последним. Пусть ты и говоришь, что всё это игра по определённым правилам и поэтому бояться не стоит, но всё равно есть место случайности. Мы не знаем, что нас ждёт завтра. Мы не знаем, какой получим приказ.

— А что ты считаешь поводом для гордости? Медали? Достижения? Деньги? — спросил её Эрик, закрывая электронную книжку. — У меня есть медали. Я командир корыта и под моим началом два человека. На счету достаточно, чтоб купить домик у озера и жить лет десять в медвежьем углу. Но я этим не горжусь.

— А чем ты гордишься?

— Пока ничем, потому что такого момента ещё не было.

— Я хочу перестать сомневаться, стать увереннее. Не бояться решения принимать.

— Тогда у тебя есть поводы для гордости. Ты же не отказалась от своей мечты. Стойко выдержала удар, когда поняла, что ошиблась, а реальность и мечта оказались разные вещи. Ты не истиришь каждый день, за что я тебе выражаю персональную благодарность, потому что истерики слушать каждый день было бы для меня хуже трех вахт подряд. Я тебя не вытаскиваю из чужих постелей и не разбираюсь с теми, кому ты голову заморочила.

— Да откуда такие мысли? Эрик! Раньше эти обвинения было слышать смешно, странно, а теперь ещё и противно. Для тебя все, кто работает на телевиденье — это девицы лёгкого поведения, которые дня не могут прожить без того, чтоб к ним кто-то под юбку бы не залез? Или это только меня такая учесть коснулась, потому что ты под этой юбкой не оказался? Можешь меня оштрафовать за такие слова, но я устала слушать оскорбления в свой адрес. Ты мне скажи, я хоть словом или действием подтвердила твои прогнозы? Или у меня на лице написаны все пороки какие придумать можно?

— Нет. Этого нет. Но мне тогда показалось, что ты несерьёзная, — ответил Эрик. Поморщился.— Есть такие девушки-мотыльки, которым нравятся играть с мужчинами. Вначале они зазывают, потом отталкивают. Ты только успокоишься, а она уже вновь на горизонте появляется. Так может долго играть. У меня такая девчонка в команде была. Я тогда начинал. Она за стрелка была. Мы тогда вешались с командиром от её ухажёров. Они и морду друг другу били около нашей каюты. И устав нарушали. Ей же ничего не было. Она так развлекалась. А слово скажешь, так истерика начиналась. Мы тогда не выдержали и попросили о её переводе. Пусть другим мозг выносит.