Чтение онлайн

То полезно ль на склоне лет?

— Долго я привыкал, но узнал я зато,

Что мой череп — совсем не воск:

В нем и мозга ведь нет, и никто и ничто

Повредить мне не может мозг.

Вновь юнец пристает к старику не шутя:

— Ты беззубее карася.

Как с костями и клювом убрал ты в гостях

Основательного гуся?

— Был я молод в те дни, стать хотел я судьей

И суды посещал всегда.

Обсуждая решенья с своею женой.

Челюсть я закалил тогда.

— Что за фокус, — сын третий вопрос задает: —

Хоть ужасно ты толст теперь,

Через голову прыгнув спиною вперед.

Ты легко вылетаешь в дверь?

И тряхнул головой мудрый старец, смеясь: —

Ловок так я не по годам,

Потому что в суставы втирал эту мазь:

Если хочешь, на грош продам!

— Папа Вильям! Про тонкий твой ум говоря,

Удивляется весь наш дом,

Как на кончике носа ты держишь угря

И танцуешь еще притом.

На четвертый вопрос не ответил отец:

— Сын! Недаром ты хил и щупл:

Вредно много болтать. Замолчи наконец,

Или с лестницы вниз спущу!

— Неправильно, — сказала Гусеница.

— Не совсем правильно, к сожалению, — призналась Алиса робко: — некоторые слова изменились.

— Неправильно с начала и до конца! — заявила Гусеница решительно, и на несколько минут наступило молчание.

Гусеница заговорила первой.

— Какого роста ты хочешь быть? — спросила она.

— О, я не слишком требовательна, — ответила поспешно Алиса. — Только не очень приятно так часто меняться, знаете ли!

— Не знаю! — сказала Гусеница.

Алиса ничего не ответила: за всю ее жизнь ей никогда так много не противоречили, и она чувствовала, что начинает выходить из себя.

— Сейчас ты довольна? — спросила Гусеница.

— Ну, мне было бы приятнее стать немного больше, если вы не возражаете, — сказала Алиса. — Три дюйма — это такой ничтожный рост!

— Это безусловно очень хороший рост! — возразила Гусеница, сердито поднимаясь в свою полную вышину (она была как раз трех дюймов роста).

— Но я не привыкла к нему! — оправдывалась Алиса умоляющим тоном и подумала про себя: «Хотелось бы, чтобы все эти создания не были так обидчивы!»

— Со временем привыкнешь! — сказала Гусеница и, взяв в рот чубук, снова принялась курить.

На этот раз Алиса терпеливо ждала, пока Гусеница заговорит опять. Через минуту Гусеница вынула чубук изо рта, зевнула раза два и встряхнулась. Потом спустилась с мухомора и поползла в траву, только бросив на ходу замечание:

— Одна сторона сделает тебя выше, а другая сторона сделает тебя ниже!

«Одна сторона чего? Другая сторона чего?» — подумала Алиса.

— Мухомора! — сказала Гусеница, как будто Алиса задала вопрос вслух, и в следующий миг Гусеница исчезла.

Алиса с минуту оставалась неподвижной, в раздумье глядя на гриб и пытаясь определить, где были две его стороны, и, так как он был совершенно круглый, она решила, что это очень трудная задача. Тем не менее в конце концов она схватила его руками, протянув их так далеко, как только смогла, и отломила каждой рукой по куску от шляпки мухомора.

— А теперь: какой — какой? — сказала она себе и, желая испытать его действие, немножко надгрызла кусок, который держала в правой руке.

Тотчас же она ощутила ужасный удар в подбородок: он стукнулся об ее ногу!

Она была чрезвычайно испугана этой неожиданной переменой, но чувствовала, что нельзя терять ни одного мгновения, так как она быстро уменьшалась. Поэтому Алиса немедленно принялась грызть другой кусок. Ее подбородок был так тесно прижат к ноге, что оставалось очень мало места, чтобы открыть рот. Однако она все же ухитрилась сделать это и проглотила крошку от куска в левой руке.

* * *

— Ну, вот моя голова свободна! — воскликнула Алиса в восхищении, которое в следующий момент сменилось тревогой, когда она убедилась, что не может найти своих плеч.

Все, что она видела, глядя вниз, была только необычайно длинная шея, которая, казалось, поднималась, как ствол над морем зеленой листвы, расстилавшейся далеко внизу.

— Чем может быть эта зелень? — сказала Алиса. — И куда девались мои плечи? И, о, мои бедные руки, как случилось, что я нигде вас не вижу?

Разговаривая, она двигала ими вокруг, но единственным последствием было чуть заметное колыхание далекой зеленой листвы.

Так как, по-видимому, у нее не было никакой возможности приблизить руки к голове, то она попробовала приблизить голову к рукам и была очень обрадована, найдя, что ее шея легко изгибается во всех направлениях, как змея. Едва Алисе удалось изогнуть шею изящным зигзагом, и она уже готовилась нырнуть в море листвы (Алиса заметила, что это были всего лишь верхушки деревьев, под которыми она только что бродила), как вдруг, резкий свист заставил ее откинуться назад: большой Голубь подлетел к самому ее лицу, нанося жестокие удары крыльями.

— Змея! — пищал Голубь.

— Я — не змея! — негодующе воскликнула Алиса. — Оставьте меня!

— Змея, я повторяю! — снова запищал Голубь, по уже более мирно, и добавил с чем-то похожим на рыдание: — Я испробовал все, и, кажется, ничего невозможно поделать!

— Я не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите, — сказала Алиса.

— Я испробовал корни деревьев, и берега, и изгороди, — продолжал Голубь, не слушая ее, — но эти змеи! От них никуда не денешься!